В реанимации, я наблюдала, как семья моего мужа Михаила, стоя у окна обсуждает мою квартиру. Они думали, что я без сознания и ничего не слышу, но слабые препараты позволяли мне улавливать каждое слово.
— Трёшка в самом центре, — шептала свекровь Валентина Ивановна сыну. — Рыночная стоимость — минимум десять миллионов. Если она не выкарабкается...
— Мам, не говори так, — неуверенно возразил Михаил.
— А что не говорить? Правду? Врачи же сами сказали — шансы пятьдесят на пятьдесят. А в её возрасте, после такого инфаркта...
Деверь Игорь подключился к разговору:
— Миш, ты же понимаешь — если что, квартира по наследству тебе достанется. Мы наконец-то сможем нормально зажить.
— Да, — поддержала золовка Светлана. — Продадим эту квартиру, купим дом за городом, ещё и денег останется. Дети наши в приличных условиях будут расти.
Мне было сорок пять лет, а Михаилу тридцать семь. Мы познакомились два года назад, поженились через полгода. Он работал слесарем, я — главным бухгалтером в крупной компании. Квартиру купила сама, копила десять лет, брала кредиты.
Михаил переехал ко мне сразу после свадьбы. Его семья — мать, брат с женой и двумя детьми — жили впятером в однокомнатной хрущёвке. И с первого дня смотрели на мою квартиру как на спасение от нищеты.
— А завещание она не оставляла? — спросила Светлана.
— Нет, — ответил Михаил. — Мы об этом не говорили.
— Правильно не говорили, — хмыкнула Валентина Ивановна. — А то ещё что-нибудь благотворительному фонду завещала бы. Женщины в её возрасте иногда странные поступки совершают.
— Мам, Вера не такая.
— Все такие, сынок. Тем более она — старая дева была до сорока трёх лет. Без детей, без близких родственников. Конечно, к деньгам прилипчивая.
Я слышала эти разговоры уже неделю, с тех пор как попала в больницу. Инфаркт случился внезапно — дома, когда готовила ужин мужу. Хорошо, что Михаил был рядом и вызвал скорую.
— Знаете что, — сказал Игорь, — а может, стоит с врачами поговорить? Узнать точнее, какие перспективы.
— В смысле? — не поняла Светлана.
— Ну, вдруг она выкарабкается, но останется инвалидом. Тогда что? Будет на шее у Михаила висеть, а квартиру продавать нельзя — она же собственница.
Валентина Ивановна задумалась:
— Да, это проблема. Инвалиды иногда долго живут.
— Мам, что вы такое говорите? — возмутился Михаил. — Вера же мне жена!
— Жена, жена, — махнула рукой мать. — Два года всего. А мы твоя семья на всю жизнь. И жить нам где-то нужно.
— У вас есть квартира...
— Однокомнатная хрущёвка на пятом этаже без лифта! — взвилась Светлana. — Дети растут, им нужно пространство! А тут такая красота пропадает!
Она подошла к окну и посмотрела на меня:
— Спит всё время. Даже не знает, что мы здесь.
— А может, и к лучшему, — пробормотала свекровь. — Не мучается.
В этот момент в палату зашёл лечащий врач. Семья мужа сразу окружила его.
— Доктор, — заговорила Валентина Ивановна, — как наша больная? Есть улучшения?
— Состояние стабилизировалось, — ответил доктор. — Опасность миновала.
Я почувствовала, как лица родственников вытянулись.
— То есть она выздоровеет? — уточнил Игорь.
— С большой вероятностью — да. Конечно, потребуется длительная реабилитация, но прогноз благоприятный.
— А... а полностью восстановится? — спросила Светлана. — Или останутся какие-то ограничения?
Врач внимательно посмотрел на неё:
— А вы кто пациентке?
— Золовка. Мы все очень переживаем.
— Понятно. При соблюдении всех рекомендаций восстановление должно быть полным. Вашей родственнице повезло — инфаркт был не обширным.
После ухода врача повисла тягостная тишина.
— Значит, выкарабкается, — с плохо скрываемым разочарованием сказала Валентина Ивановна.
— Мам, как ты можешь так говорить? — Михаил попытался изобразить возмущение.
— А как? По правде. Мы два года ждали, что наконец-то нормально заживём. А теперь опять в эту хрущёвку возвращаться.
— Не обязательно, — задумчиво сказал Игорь.
— Как это не обязательно?
— А может, стоит Михаилу с Верой развестись? Пока она болеет, в больнице лежит?
Михаил нахмурился:
— Игорь, что за бред?
— Не бред, а расчёт. Разведёшься сейчас, пока она недееспособна. Подашь заявление, скажешь, что не можешь жить с больным человеком.
— Это же подло...
— Подло — это всю жизнь в хрущёвке прозябать, — резко сказала Светлана. — У тебя есть шанс на нормальную жизнь. Не упускай его.
Валентина Ивановна поддержала:
— Сынок, Игорь прав. Пока Вера в таком состоянии, развестись проще. А потом она выздоровеет, может, ещё раз замуж выйдет за какого-нибудь старика.
— Но квартира при разводе...
— При разводе делится только совместно нажитое имущество, — объяснил Игорь. — А её квартира куплена до брака. Тебе ничего не достанется.
Тишина затянулась. Михаил ходил по коридору, размышляя над словами брата.
— А знаете что, — вдруг сказал он, — может быть, вы правы. Я же ещё молодой, могу создать новую семью.
— Вот видишь! — обрадовалась мать. — Наконец-то соображать начал!
— Только как это сделать технически? — озаботился Михаил. — Она же в больнице, недееспособная...
— Сходи к юристу, — посоветовала Светлана. — Там подскажут. Наверняка есть какие-то лазейки.
— Да и потом, — добавил Игорь, — она же старше тебя на восемь лет. Рано или поздно возраст скажется. Лучше сейчас разойтись, пока молодой ещё.
В этот момент в палату заглянула медсестра:
— Родственники Веры Николаевны, зайдите, пожалуйста. Больная пришла в сознание, просит вас.
Семья переглянулась. Валентина Ивановна шёпотом сказала:
— Только ни слова о разводе. Пока не оформим документы.
Они вошли в палату с притворными улыбками на лицах. Михаил подошёл к кровати:
— Верочка, милая, как ты себя чувствуешь?
— Лучше, — слабо ответила я. — Спасибо, что были рядом всё это время.
— Мы же семья, — сказала Валентина Ивановна. — Конечно, не бросим тебя в трудную минуту.
— Да, — поддержала Светлана. — Мы так переживали! Даже дети спрашивали про тётю Веру.
Игорь кивал, изображая участие. А Михаил держал мою руку и смотрел с такой фальшивой нежностью, что хотелось вырвать ладонь.
— Я хочу кое-что вам сказать, — начала я, внимательно глядя на каждого. — Пока лежала здесь, много думала о жизни, о семье...
— О чём конкретно? — насторожилась свекровь.
— О том, как вы меня любите. О том, как искренне переживаете за моё здоровье.
Они переглянулись, не понимая, куда я клоню.
— И знаете, что решила?
— Что? — спросил Михаил.
Я улыбнулась:
— Решила сделать вам подарок. Завтра к нам придёт нотариус.
Глаза родственников загорелись. Валентина Ивановна даже привстала:
— Нотариус? Зачем?
— Оформить завещание, — спокойно ответила я. — Пока лежала тут, поняла — жизнь штука непредсказуемая. Надо позаботиться о близких.
— Верочка, — Михаил сжал мою руку, — ты такая мудрая! Я знал, что женился на правильной женщине!
— Да, — закивала Светлана. — Мы всегда говорили, какая ты замечательная!
— Конечно, — поддержала мать. — Такая предусмотрительная, такая заботливая!
Игорь просто улыбался, видимо, уже мысленно подсчитывая свою долю наследства.
— И что же ты завещаешь? — с плохо скрываемым любопытством спросила Валентина Ивановна.
— Всё, — ответила я. — Квартиру, накопления, машину. Всё своим самым дорогим людям.
— Нам? — ахнула Светлана.
— Вам, — кивнула я. — Но не совсем так, как вы думаете.
Улыбки на лицах родственников слегка померкли.
— Как это не так? — уточнил Михаил.
— А так, что я всё завещаю детскому дому имени Макаренко.
В палате повисла мёртвая тишина. Лица моих "близких" медленно бледнели.
— Что... что ты сказала? — пробормотала свекровь.
— То, что слышали. Всё моё имущество после смерти перейдёт детскому дому. Это будет мой вклад в будущее детей-сирот.
— Но... но как же мы? — растерянно спросила Светлана.
— А что вы? Вы же говорили в коридоре, что вам и так хорошо живётся.
Михаил нахмурился:
— Какой коридор? О чём ты?
Я улыбнулась ещё шире:
— О том коридоре, где вы всю неделю обсуждали мою смерть и дележ наследства. Где планировали развод, пока я в коме лежу.