Глава семнадцатая (продолжение 3)
Последние слова хозяина сначала вызвали энтузиазм, но затем заставили насторожиться. «Цену себе набивает старый хрыч? – Задумался Трунов. – Дескать, мы тоже не лыком шиты, есть что сказать? Маловероятно, даже с учётом дурацкого синдрома. Тогда что? Хочет вывести разговор на предельную откровенность с моей стороны, а потом сдать? Вообще, чушь собачья. Я Петровича, конечно, мало знаю, но Фёдор Иванович доверял ему безоговорочно. А Кулак фальшь за версту чуял. Так что остаётся одно: ветерану есть чем поделиться со мной. Впрочем, в любом случае мне надо держаться в рамках дозволенного. Тем более, он сам намекнул на эти рамки».
Будучи опытным разведчиком-нелегалом, Новиков сразу смекнул, что молодого коллегу терзают сомнения. В другое время он бы принял равнодушный вид, предоставив собеседнику возможность самому принимать решение. Но сегодня выдержка отказала ветерану. Его настолько распирало желание выговориться, что он даже немного утратил контроль над собственными эмоциями.
- Что, полковник? – Сердито заглянул Петрович в лицо гостя. – Думаешь, стоит ли доверять выжившему из ума старику? Чего вскинулся? У тебя, сынок, на лице всё написано. Вот что я тебе скажу, Дмитрий Игоревич: грехов на мне вагон плюс маленькая тележка. Но одного точно нет. Я в жизни никого не предал и слово данное не нарушал. К тому же мы с тобой верительными грамотами уже обменялись. Так что, по большому счёту, ты не во мне, а скорее в себе сомневаешься. Короче, сам решай.
Грубоватый и вместе с тем искренний тон Александра Петровича в один миг развеял сомнения. Однако Дмитрия крепко зацепил откровенный упрёк хозяина, и он решил показать, что у него есть собственное понимание «рамок дозволенного».
- Во-первых, я не полковник, а подполковник. – Заявил Трунов, не убирая взгляда. – Во-вторых, я не собирался скрывать от вас сомнения. А в-третьих, предлагаю начать с коньяка, а не с водки.
Труновское «в-третьих» решительно сбило с толку Новикова.
- Да где ж я тебе его на ночь глядя возьму? – По-стариковски всплеснул он руками. – Сам-то я водочкой балуюсь. И то по великим праздникам. Коньяком меня Маркелов снабжал. Иссякли запасы. Иван-то уже как полгода на Кунцевском кладбище покоится.
- Я с собой привёз. – Улыбнулся довольный эффектом Дмитрий. – Но если вы к водочке привыкли, то у меня возражений нет. Хозяин барин.
- Ладно. Доставай свои подарки. Чего уж там? Не то время, чтобы харчами перебирать. Между прочим, маринованные грибочки к любой выпивке подходят. На мой вкус, разумеется.
***
Часто бывает так: засела в голове человека чрезвычайно важная мысль. Она кажется ему простой и понятной, но только до тех пор, пока не попытается чётко сформулировать её. И тогда мысль, сохраняя свою важность, начинает терять очертания. Скользит, изворачивается, растворяется в других, менее актуальных, и в итоге так и остаётся неразрешённой в глубоком подсознании, периодически отравляя жизнь незадачливого мыслителя напоминанием о себе.
Нечто подобное произошло с Дмитрием. Собираясь на секретную дачу, он точно знал, зачем едет к Бальтазару, и самонадеянно не стал прикидывать план разговора. Сейчас, сидя перед Александром Петровичем, Трунов вдруг понял, что совершенно не знает не только с чего начать разговор, но и главную тему.
- Бывает. – Понимающе кивнул Новиков, в очередной раз угадав состояние гостя. – Пустяк, на самом деле. Начни хотя бы со вчерашнего дня, а дальше само покатит. Это как разминка у спортсмена. Мозг, как и мышцы, разогрева требует. Вот что, сынок. Давай будем считать, что тебе надо написать сочинение на вольную тему? По-моему, весьма здравая идея. Никаких ограничений.
- Спасибо. – Растерянно пробормотал Дмитрий. Он вдруг почувствовал себя стажёром на первой практике. – Так мне начинать?
- Конечно. Не будем затягивать.
- Спасибо. – Зачем-то повторил Трунов и, машинально взглянув на часы, приступил к рассказу.
На самом деле он собирался последовать совету и начать с беседы в кабинете замначальника главка, но неожиданно для себя начал рассказывать о годах, проведённых в военном училище. Потом перешёл к службе в Афганистане и мало-помалу добрался до истории о том, как попал в центральный аппарат под начало полковника Кулака. Порой Дмитрию казалось, что Александр Петрович вот-вот остановит и начнёт упрекать за ненужные подробности. Однако хозяин слушал его откровения с сосредоточенным вниманием, лишь изредка перебивая повествование далеко не праздными вопросами. Понемногу Трунов начал понимать смысл своего приезда. Он как будто сумел ухватить ту самую важную мысль, которая давно тревожила его душу. Рассказ всё меньше напоминал исповедь и всё больше походил на отчёт, но не канцелярски-сухой, а изрядно приправленный эмоциями.
- Ну вот, пожалуй, и всё. – Вздохнул Дмитрий. – Я не слишком долго болтал? Извините, - продолжил он виноватым голосом, - думал, что минут в сорок уложусь, а на выходе почти три часа.
- Забей! – Блеснул знанием молодёжного сленга Новиков. – Такой разговор дорогого стоит. Поверил мне, значит? И правильно сделал. Говоришь, не знаешь, как дальше жить? Не понимаешь, что в конторе происходит?
- Не знаю и не понимаю. – Честно признался Трунов. – Поэтому к вам приехал. Рассчитываю на помощь. Спасибо, терпения набрались, выслушали до конца.
- Вряд ли я тебе чем-нибудь помогу. Разве что байкой? А что? Парень, как я вижу, ты смышлёный, уверен, что выводы верные сделаешь.
- Байкой, так байкой. – Пожал плечами Дмитрий. - Почему, собственно, нет? Не зря говорят, что в каждой байке есть загадка. Попробую отгадать. Или всё-таки без них обойдёмся? Вы ведь о себе собираетесь рассказывать?
- Дело было так. – С места в карьер начал Александр Петрович, оставив без ответа вопрос гостя. – Прижал как-то я одного крота. Да так, что ему некуда было деваться. Как говорится, все козыри у меня на руках. Предатель масштабом на порядок меньше, скажем, того же Гордиевского или ныне уважаемого писателя Незнанского, но нагадить успел немало. «Колись, - говорю, - паскуда, за какие серебряники Родину продал? На франки позарился? Тебе что, советских денег не хватало?». А он мне отвечает: «Я Родину не продавал. Я на Хозяина задолбался работать. Думаешь, мне денег не хватило? Нет, дружок, мне настоящей свободы не хватило. Неужели ты не видишь, что свобода здесь, а не за железным занавесом? Здесь люди живут по закону, а не по прихоти очередного генсека. Устал я от бесконечных забот партии и правительства». Веришь, нет, Дмитрий, у меня рука чуть не дрогнула. И если бы эта сволочь агентуру не сдал, наверное, живым отпустил бы.
- Вы что хотите сказать? – Недоумённо вскинул брови Трунов. – Что мы не Родине служим, а генсекам?
- Охренел? – Искренне возмутился ветеран. – Не знаю, кто как, а я всю жизнь Родине служил. Честно и без оглядки. Ты попробуй, дружок, сформулировать, что такое Родина. Готов биться об заклад, что не получится. А если получится, то сплошные штампы. Спрашиваешь, почему? Да потому, что родина у каждого своя. Это понятие где-то глубоко в сердце сидит. Его словами не высказать.
- Тогда я вообще ничего не понимаю. Зачем вы мне сейчас про крота рассказали?
- А что тут понимать? – Пожал плечами Новиков. - Приходится признать, что, к моему глубокому сожалению, при всей гнусности своего, мягко говоря, поступка, тот крот абсолютно прав в одном: власть сама виновата в том, что происходит сегодня. Ситуация развивалась десятилетиями. Приход к власти Горбачёва только ускорил её. Народ не зря говорит, что рыба гниёт с головы. Верхушка партии слишком поздно спохватилась. Люди перестали верить в идеалы. И это не просто беда. Это настоящая катастрофа. Метастазы проникли всюду. И кагэбэ не исключение. Взять, к примеру, тебя. Ты ведь не решился на откровенный разговор … хм … с замначальника своего главка? Не решился. Ни за что не поверю, что ты за карьеру испугался. Скорее всего, потому, что не веришь руководителю. Помнишь, я обещал с тобой сокровенным поделиться? – Вдруг понизил голос Александр Петрович. – Так вот слушай. Я не верю в скоропостижную смерть Ивана Алексеевича. Не прислушался генерал к советам старого друга. Отговаривал я его. Только зря. Отмахнулся Иван. Дескать, профан я во внутренних делах. Не в тут дверь постучался. Недели не прошло, как на пенсию отправили. Мне Фёдор Иванович, твой шеф рассказал, что после смерти Маркелова у него на квартире негласный обыск был. Работали профессионалы, только ничего интересного не нашли. И не могли найти.
- Не нашли потому … - начал было Трунов, но хозяин не позволил договорить.
- Не время пока об этом. – Заявил строгим голосом Новиков. – Лучше напомни на чём я остановился.
- На метастазах. – Недовольно буркнул Дмитрий. – И на моём неверии.
- Ну да. Именно на неверии. Времена нынче предельной осторожности требуют. Как я понимаю, руководство комитета пребывает в смятении. Не знает на какую карту поставить. С одной стороны обязаны защищать действующую власть, а с другой понимают, что ничего хорошего от Горбачёва и его компании ждать не приходится. Уверен, что не у одного тебя ум за разум заходит. Я про исполнительский уровень говорю. Те, которые выше сидят, однозначно о своей шкуре думают. Как бы с новым Хозяином не прогадать и мимо кассы не пролететь.
- Понятно. – Вздохнул Трунов. – Мне-то что делать? Рапорт на увольнение писать? От бессилия не то что выть, застрелиться хочется. Живу ради семьи. На службу ноги не несут.
Новиков вздрогнул, крепко выругался и зло посмотрел на гостя.
- Соберись, подполковник! – Повысил голос ветеран. – Пустить пулю в лоб - удел слабых. Забыл, что Родине служишь?
- Не забыл. Только не понимаю, как служить.
- Выполнять волю народа. Народ – главная компонента понятия «родина». Потому что без него это просто территория. Сейчас народ ждёт когда Горбачёв вместе со своей шайкой вылетит из Кремля. Вот и помогай ему в этом. Во власть должны прийти новые люди …
- Ельцин? – Неожиданно для себя вмешался Дмитрий. – А что в нём такого «нового»? Они ведь даже ровесники. Я уверен, что вы не хуже меня знаете, кто за ним стоит и что он собой представляет.
- Знаю. Но другого выбора у нас с тобой нет. Против масс переть не стоит. Народ хочет Ельцина? Так пускай получает. Ельцины приходят и уходят. Нам бы державу сохранить. Хотя бы в пределах Российской Федерации. А дальше будем думать.
Новиков потянулся, зевнул и озорно подмигнул немало озадаченному гостю:
- Ну что, Дмитрий Игоревич? По пять капель и на боковую? Скоро светать начнёт …
Предыдущая часть. https://dzen.ru/a/aKVqWaN7f3ol9XRb
Повести и рассказы «афганского» цикла Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/