В электричке было душно. Олег смотрел в окно и видел только размытые серые дома и сам себя в отражении. Лицо постарело, хотя недавно ему исполнилось всего сорок.
Телефон снова завибрировал. «Мама» высветилось на экране. Он вздохнул и ответил.
— Да? — голос был сухим.
— Олежка, ты приедешь сегодня? Я пирог испекла.
— Мам, у меня работа. У меня нет времени.
— Ты всегда так говоришь. А потом месяцами не приезжаешь.
Он молчал. Хотел сказать что-то оправдательное, но слова застряли. Мать ещё что-то добавила, но он уже не слышал. Отключил вызов, спрятал телефон в карман.
Вечером его встретила пустая квартира. Когда-то здесь бегал сын, смеялась жена. Теперь пустые стены, диван и телевизор, который говорил чужими голосами. Сын уехал учиться в другой город и звонит редко. Жена ушла три года назад. Тогда Олег не удержал её.
— Ты всегда на работе. Ты не слышишь меня. Я устала, — сказала она и ушла.
Он сел на кухне, открыл пиво и стал листать фотографии в телефоне. На одной жена обнимает сына. Его выпускной. Оба улыбаются. Олег помнил тот день, но себя на снимке не нашёл. Тогда он задержался на работе, а жена потом прислала ему этот снимок. Были и другие значимые моменты, когда он не смог...
В следующий момент позвонила двоюродная сестра, Лена.
— Олег, извини, что поздно… У меня кран потёк. Воды на кухне море. Ты не посмотришь?
— Ладно, приеду. ©Звезды Стеллы Кьярри
Пока он возился под раковиной, Лена смотрела, как он работает. Потом спросила:
— Ты всё один, да?
— Один.
— А к матери ездишь?
— Нет. Работа…
— Работа не позвонит тебе ночью, когда станет плохо. Не принесёт стакан воды. Не будет ждать у окна.
Он резко встал.
— Делай с краном аккуратней. И с нотациями тоже.
Он ушёл.
Через неделю мать снова позвонила. Но голос на том конце был уже не ее.
— Вы сын Марии Петровны? Это соседка. Вашей маме стало плохо. Она в больнице.
У Олега будто земля ушла из под ног. Он бросил всё, поехал. Дорога до райцентра казалась бесконечной.
Мать лежала бледная, с капельницей. Увидела его и слабо улыбнулась.
— Вот и приехал… Я уж думала, что не увижу. Помру.
— Мам, не говори так. Я просто... Заработался.
— Жизнь у всех разная. Я знала, что ты занят. Только иногда так хотелось, чтобы просто рядом посидел.
Он молчал. Горло сжало. Хотел сказать «теперь буду», но понимал: «теперь» может и не настать.
После выписки мать жить одна не смогла. Пришлось забрать к себе. Первое время всё раздражало: её привычки, медлительность, вопросы. Но однажды вечером, когда он сидел за компьютером, она принесла ему горячий чай и блины.
— Ты опять целый день не ел, — сказала строго. — Я знаю, ты не любишь напоминаний, но блинков покушай.
И он снова почувствовал себя не одиноким.
Через пару месяцев Олег поехал к сыну. Они сидели в кафе, молча ели какую-то еду... Сын листал ленту в телефоне.
— Слушай, — начал Олег, — я маму забрал к себе. Она болела… Теперь мы вместе.
— Пап, а зачем ты мне это говоришь?
— Чтобы ты знал: я не хочу повторить с тобой то же самое. Хочу чтобы мы виделись, разговаривали. Пусть даже редко, но по-настоящему.
— Я подумаю.
— Я знаю, что у нас будет повод для встреч. И я готов меняться сам, — Олег улыбнулся.
Ночью он вышел на балкон. За окном шёл снег. В комнате спала мать, на диване лежали наушники сына, забытые после прошлого визита. И вдруг он понял: все на своих местах. И на сердце стало легче.
