Это только в кино заботливый офицер в форме даст пострадавшему горячий кофе и укутает тёплым одеялом.
Но за последнее время дважды увидел противоположное: непрофессионализм, желание на «минималках» побыстрее отвязаться от назойливого заявителя. Если не получается отказать в возбуждении уголовного дела, то на авось отправить в суд – пусть починит недостатки следствия.
Речь даже не заказуху по экономическим делам, - это отдельная категория, - а просто о нежелании собрать проходной в суде объем доказательств. Фактически спасение утопающих стало заботой сами знаете кого.
История первая.
В окрестностях подмосковного города семейный взрослый мужчина приехал посмотреть земельный участок под глэмпинг. Четыре местных любителя квадроциклов решили облегчить его кошелёк на несколько сотен тысяч рублей. Для убедительности они добавили удары мотообувью по голове. Задержали троих только через месяц, писал об этой истории здесь.
Мне как представителю потерпевшего пришлось указывать следователю, - соседу по процессуальной «парте», - на пробелы и доказательства.
Первое, что в деле насторожило – дактилоскопирование несколько лет назад одного из напавших. В ходе разговора следователь отмахнулся, мол, мало ли причин бывает. Но (!) следователь отмахнулся и от обязательной проверки обвиняемых по дактилоскопическим картам.
Если задержанный был привлечён к уголовной ответственности не за тяжкие преступления, то в ИЦ другого региона или ГИЦ МВД сведений о судимости может не быть. На просьбу проверить задержанных не по анкетным данным, а по дактокарте следователь вновь отмахнулся, мол, чего себя утруждать.
ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ ПОЛГОДА МОИХ ХОДАТАЙСТВ И ЖАЛОБ следователь выяснил, что один из задержанных находится в международном розыске под другой фамилией. А если бы не проявил настойчивость? В таком случае осужденный по ненастоящей фамилии позже выйдя из мест лишения свободы, окончательно легализовался бы под новыми анкетными данными.
Второе – отвратительное закрепление материальных следов преступления. Казалось бы, что тут сложного: потерпевшего вытащили силой из машины и разорвали одежду. Логично же изъять порванное? Сделать фотографии разрывов, назначить экспертизу при сомнении?
Если на одежде имеются следы крови, то проводится биологическая экспертиза или ДНК. По другим следам – обычная трасологическая. Затем одежда приобщается в качестве вещественного доказательства.
Но нет, экспертиза увеличит срок расследования, ужас-ужас, - говорит себе следователь. Начальство поругает за долгий срок, кошмар-кошмар. Поэтому я зажмурюсь и сделаю вид, что у потерпевшего не порвана одежда и откажусь от выемки. А то, что потерпевший привёз одежду лично в служебный кабинет следователя и ткнул носом – это мелочи.
Другой загадкой для меня оказался отказ зафиксировать телесные повреждения сразу после нападения. Голова у потерпевшего была в шишках и гематомах после ударов ногами, губа оставалась онемевшей несколько месяцев.
Следователь должен это зафиксировать – для этого есть статья 179 УПК РФ (освидетельствование). Обычно пострадавшего отправляют в травмпункт, дежурный фельдшер которого пишет затасканные фразы про ушибы без описания их формы, цвета, размера. Такой медработник от криминалистики далёк и проблемы потерпевшего для него заканчиваются как только закроется дверь приёмного покоя.
Но для судебно-медицинской экспертизы общего описания недостаточно, поэтому адекватный следователь проводит освидетельствование с подробным описанием. Оно также проводится, если нужно выявить особые приметы. Например, потерпевший запомнил скрытую под одеждой напавшего необычную татуировку.
Третий неприятный сюрприз – умение, точнее, полное неумение следователя считывать действия оппонентов. Нежелание работать на опровержение доводов. Только по шаблону: «мне так начальник сказал…», «у нас так принято…» и прочее на грани профнепригодности.
Трое задержанных хором чуть ли не кричали, что четвертого соучастника не было. Их логика ясна: меньше группа – меньше срок.
Но есть обязанность следователя сомневаться и доказывать. Потерпевший с момента возбуждения уголовного дела последовательно утверждал о четырёх напавших. Логично в такой ситуации изъять с квадроциклов следы потожирового вещества, проверить места жительства задержанных и их родственников: какая и чья там мотоэкипировка хранится? Конечно, более чем логично. Увы, для установления четвертого соучастника следствие сделало примерно… ни-че-го.
То же самое – и про длину сидения квадроцикла, чтобы подтвердить возможность четвертого соучастника разместиться. Вместо замеров и экспертиз доблестное следствие выдало квадроциклы («ой, мы не можем хранить» - серьезно, а стоянка ГИБДД зачем?!) на ответственное хранение посторонним.
Причём следователи выдали не копеечную технику посторонним и без документов о праве собственности. Те нацарапали расписки, что обязуются хранить, и всё. По этим распискам даже к ответственности не привлечь. Кроме как намеренным саботажем, такую выдачу вещдоков не назвать.
Из дела читалось намерение следователя идти на поводу защитника одного из грабителей. Оппонент принёс справки о больных суставах подзащитного – защитная версия о том, что не мог бить потерпевшего ногами.
Поэтому следователь по просьбе представителя потерпевшего допросил о событиях такой давности, до которых могли «дотянуться» показания свидетелей. Естественно, свидетели подтвердили, что в день преступления напавший никакие костыли не использовал. И с места нападения к дороге ушел через лес – явно на костылях этого не сделать.
Почему очевидности требуется подсказывать госоргану, понять не могу. То же самое про кучу других явных ляпов в деле, которые следователь должен до суда «отшлифовать». Почему работу человека в погонах, получающего зарплату, должен восполнять потерпевший ?
Критиковать молодого следователя бессмысленно, ей руководители помогать должны. Однако сейчас в органах, на мой взгляд, сложилась ситуация, когда руководителя заботит только своя должность, а брать минимальную ответственность за качество доказательств нету желания. Вернул дело прокурор или суд? Значит, крайний другой, а начальничек ни при чём.
По делу вынесен обвинительный приговор, но председательствующий ни много ни мало запер дело в сейф и уехал в отпуск, не направив копию приговора. И помощник тоже в отпуске. И секретарь тоже в отпуске. Такое вот подмосковное правосудие ))
Про второе дело обязательно напишу в отдельной статье, потому что оно не менее, а кое-в чём даже более яркое. Под прицелами видеокамер таксист сломал челюсть пассажиру, а полицейский ждёт, что видеозапись уйдёт в небытие, чтобы не возбуждать дело. Но адвокат упредил и (!) получил запись и даже опросил очевидца.
Итак, о чём потерпевшему беспокоиться? Что требовать от следователя?
1. Внести в протокол так показания, как считает верным.
Если это экономический состав, то с адвокатом подготовьте заявление о возбуждении дела и показания. Приложить ли все козыри к заявлению или чуть позже, чтобы оппонент не узнал, решается индивидуально.
Закон не запрещает подготовить показания и передать их в электронном виде.
2. По «уличным» преступлениям или бытовухе следователи иногда «оптимизируют»: немножечко убрать здесь, чуточку забыть спросить там. Например, били по голове ногами обутыми или босыми. И получается, что потерпевший не сообщил следователю важных сведений.
И разбой пла-а-авно снижается до грабежа. Позже в суде потерпевший будет доказывать, что на самом деле говорил, но следователь не внёс. Судья резонно заметит: если говорили, то почему не записано в протоколе?
Поэтому сразу настаивайте на внесении подробных показаний. Если следователь отказывается, допишите самостоятельно. Запретить это невозможно.
3. Записать в протокол, - а куда еще? не в блокнот же, - возможных свидетелей. Свидетель – это не только очевидец, но и любой носитель важных данных.
Например: «да, я знаю, что были средства от продажи квартиры…», - если обвиняемые заявляют о мЕньшей сумме похищенного.
Или «нет, одобрение кредита – не единоличное решение, сначала заёмщика проверяют службы банка», если зам предправления кредитного учреждения обвиняют в мошенничестве или растрате.
Если Вы следователю о свидетеле всего лишь сказали, а следователь черкнул что-то в блокноте, то с вероятностью 99,99% свидетель для него перестанет существовать через 0,00001 минуты. Никто кроме Вас лично свои права и интересы защищать не будет.
В конце протокола напишите: «мои показания могут подтвердить …такие-то… телефон … адрес, прошу их допросить». Тупой карандаш острой памяти.
4. Зафиксировать следы преступления. Сохранить вещи, бумаги, письма email, скриншоты переписки в мессенджере. Сделать копии инструкций, приказов и других документов, особенно по должностным преступлениям.
С ходатайством передать следователю. Надо ли говорить, что любое следственное действие фиксируется в протоколе? А не просто «я ему оставил на столе». Изъять вещи или документы, осмотреть их, попросить себя освидетельствовать – на этом можно и нужно настаивать.
5. Признать гражданским истцом, подав соответствующий иск.
6. Наложить арест на имущество в обеспечение иска и процессуальных издержек.
Если обвиняемый занимает должность, которая может повлиять на доказательства или свидетелей – ходатайствуем об отстранении от должности.
7. Следователь обязан уведомить о продлении срока следствия по делу и, если заявите, ознакомить с постановлением об этом (отсрочкой).
8. Уведомить о том, направил в суд ходатайство об избрании/продлении меры пресечения задержанному. Потерпевший вправе участвовать в этом заседании.
9. Новые права у следователей с 01 сентября 2025 года - без решения суда (!) приостановить на срок до 10 дней операции с денежными средствами. Это актуально, если есть риск вывода со счетов.
Статья понравилась?
Мне приятно видеть подписку и обратную связь, причём любую. Пишите в комментариях, согласны или не согласны, как прошло общение с адвокатом, полицией или СК, и чем это завершилось.
#адвокат
#159
#161
#162
#199
#201
#204
#285
#286
#293
#уголовноеправо