Письмо двадцать второе.
Родной мой! Сынушка!
Я каждый день Бога прошу дать мне смирения! Потому что, каждый раз , когда узнаю что-то новое про то самое трижды неладное Невское в первые дни марта, у меня начинается просто паническая атака. Сыночек, я не могу смириться с тем, что вас, наших родных, сыновей, отцов, братьев отправляли в штурма, не прошедших достаточную воинскую подготовку в условиях современного боя. Без должной поддержки артиллерии, авиации. С автоматами против дронов?
Все время удивляюсь, как многие бойцы умудряются воевать по несколько лет. Почему же вас отправили сразу в пекло, откуда выйти было нереально? Чем вы таким все провинились? Ведь у вас было боевое задание, которое вы должны были выполнить. Мне интересно, что это было за задание и выполнено ли оно вами? Но там, где вы ходили на штурм, теперь аллея…двухсотых. И я ее видела…в видео, которое недавно выложили в закрытом чате. Зрелище не для слабонервных. Я не нахожу в себе силы, чтобы пересмотреть его еще раз, вдруг найду тебя.
Ты знаешь, меня, наверное, разорвет, если ваших горе-командиров не накажут за такое отношение к своим бойцам, к своему личному составу! Да где же те отцы-командиры, которые думают о долге, берегут своих солдат и применяют все свои профессиональные знания и умения, чтобы одержать победу? И научатся побеждать не числом, а умением, как учил великий полководец Александр Суворов. Сегодня я прочитала, что из 63 сражений он не проиграл ни одного!
А положить всех своих бойцов – это разве умение? А потом отправлять следующих? И опять с тем же результатом? Господи! Но почему ты допустил это?! Но как это принять и смириться? Как найти в этом логику и смысл?
Вчера было полгода, как не стало моей мамы, твоей бабушки. Тебе не пришлось проститься с ней. А уже через две недели она встречала тебя там, в небесной дали. Но я еще этого не знала, хотя и почувствовала тот удар страшной силы, который обрушился в тот миг на меня. И вся семья наша слегла от непонятного вируса почти на месяц. Мы ездили вчера к маме на кладбище, отвезли ей розы. И впервые меня прорвало. Я впервые заплакала на могиле матери. Потому что до этого плакала по другому поводу. Все посыпалось, сынок, после того, как ты подписал свой второй контракт. Конечно, обязательно побывали и у тебя. Ты всегда так смотришь на нас, как будто что-то хочешь сказать, но не можешь…И я не выдерживаю этот взгляд. А отец с тобой разговаривает так, как будто ты рядом.
Вчера мы были у нотариуса. Подписали отказ от наследства. Я знаю, что ты хотел бы, чтобы все осталось детям. Ты для них, для их будущего все это и решил. Но ничто не заменит им теперь отца, а нам – сына! А в понедельник мне опять к нотариусу – принимать наследство от мамы. Меня в завещании у мамы не было. Я в свое время, еще 23 года назад, подписала отказ. Завещание было в пользу сестер. Но старшей уже нет. А младшая решила отказаться в мою пользу. Так она решила. Я, конечно, выплатила ее половину. И никаких войн между наследниками. Потому что жизнь коротка. И отношения между близкими родственниками – самое ценное богатство.
2 апреля 2025 года.
Четвертый день аскезы. У мамы сороковой день. Пригласили родных и соседей. Передо мной лишь – стакан воды. За стол даже не стала садиться. А предложила собравшимся, пока они обедали, рассказать друг о друге и какое они отношение имеют к маме. Перезнакомила всех дальних и близких родственников. Все расслабились. Напряжение исчезло. И каждый рассказал что-то светлое и доброе о маме. Ведь так и должно быть на поминках? А потом мне позвонил Петр Андреевич Пойманов. До 2012 года он возглавлял Совет директоров нашего градообразующего предприятия «Павловскгранит». Звонок был для меня неожиданный. Мы давно не общались с Петром Андреевичем. Кто-то рассказал ему, что ты, сынушка, пропал без вести. Увидели мой пост в контакте. И Петр Андреевич сразу же позвонил мне. И был искренне расстроен. Сказал, что помнит тебя, когда ты работал в «Павловскгранит»:
- Красивый парень, все – при нем! Я же помню его! Зоечка! Ты крепись! Я буду молиться о воине Алексее и его здравии!
Мы говорили с ним минут сорок. Он пытался укрепить меня в вере и вселить надежду на то, что ты найдешься…
Что скрывать? Я тоже тогда в это очень верила! Я верила, что ты обязательно вернешься. В десять монастырей и все наши храмы были заказаны и уже не в первый раз сорокоусты о здравии. А ты, сынок, ждал на том Невском, когда тебя найдут…
А на земле было так не по-апрельски тепло и солнечно! Но ты уже не увидел этой весны. А твоя сестра начала свои поиски. Настя создавала свои чаты, вступала в другие. Узнавала всю подноготную поисков. Она практически сутками с кем-то переписывалась. Говорила, что самое эффективное время для поисков – это первые дни. Пока еще живы те, кто был с бойцом вместе, пока есть кому рассказать, как там было и что. Откуда нам было знать, что оттуда не вернулся никто, кроме двоих ребят, которых тут же отправили обратно. И уже не вернулся никто. Мы даже с ней поссорились. Она считала, что нельзя терять время. Что моя аскеза выматывает меня и мне нужно скорее приходить в себя и действовать. Я искала своими путями, подключая тех, кто реально служил и мог бы пролить свет на то, что произошло. Но пройдет еще не один месяц, а мы все так же, по крупицам, будем узнавать, что там было с вами и как….И, сынушка, волосы – дыбом. Очень тяжелую долю ты выбрал себе, сыночек! И Господи! Услышь нас! Воздай каждому по заслугам его! И воинам убиенным на поле брани, и тем, кто отправлял их, ничтоже сумняшеся на верую смерть!
Дорогие мои друзья! Недавно оттуда вернулся один родных нашего чата. Единственный. И вот фотографии того Невского. И той реки Жеребец, через которую переправлялись наши ребята. Очень много рассказать не могу. Но то, что знаю, говорит о том, что мы были правы. Наших ребят не берегли….