— Какой ты наивный, Павлик, — жена сморщила нос, рассматривая маленькую фигурку из кости. — Серьёзно, отдал за этот примитив такие деньги? Торгаш развёл тебя, как городского осла: народное творчество, а! Спорим, у него в рюкзаке ещё сотня таких якобы именных фигурок?
— Он вырезал амулет при мне из обычной болванки, — возразил я. — Спросил имя, рассмотрел внешность, пока ты по рядам ходила. Похожа! Смотри, даже пряжка на ремне такая же. Уверен, «Дольче и Габбана» здесь носишь только ты.
Лика скептически поджала губы:
— Совсем не похожа. Она размером с палец, ничего не разглядеть.
— Знаешь, давай не будем спорить. Сделай одолжение, просто надень этот кулон, это ведь защитный амулет. Мой… — я сделал акцент, — подарок.
Хмыкнув, жена собрала и подняла волосы вверх, повернулась спиной:
— Застегни цепочку. Так и быть, пока мы в этой глуши, поношу. Но дома сниму: не хватало ещё с фольклорной поделкой перед подругами позориться.
Я вздохнул, сдерживая раздражение, молча протянул цепочку вокруг шеи и застегнул замочек. Фигурка скользнула по холёной коже в глубокий вырез. Очередная победа над вечным упрямством.
Лика пришла к нам в девятом классе. Она была красавицей с высоко поднятой головой и идеальной осанкой, с постоянной улыбкой на лице и сияющими глазами. Пацаны не сводили с неё взглядов, а девчонки завистливо обсуждали. Училась она не ахти как, но была абсолютно уверена в себе и своём будущем. Ходила в школу моделей и, конечно, вела блог. Она была популярна. А я — ничем особо не примечательный — страдал по ней, дарил стихи, иногда, к своему стыду, даже плакал по ночам от неразделённой влюблённости. Но не отступал.
Из-за внезапной смерти отца за несколько месяцев до выпускного материальное положение семьи Лики резко пошатнулось. О платном обучении больше не было речи. По результатам ЕГЭ Лика прошла лишь в местный институт на непопулярную специальность «Культурология». Бывшие крутые одноклассники, с которыми заигрывала и хохотала Лика, внезапно разъехались кто куда. После института обнаружилось, что поклонников, кроме меня, больше нет. Лика стала соглашаться на прогулки со мной, принимала подарки на дни рождения и праздники. Но дальше дело не шло, пока её лучшая подруга, внешне невзрачная Анька, не собралась замуж. Вот на её свадьбе Лика меня впервые и поцеловала. Вернее, разрешила себя поцеловать, с благосклонностью улыбаясь всем моим обещаниям.
Мы встречались целый год и наконец поженились. Сначала я был невероятно счастлив и горд: первая красавица школы стала моей женой! Радостно считал, что раз я мужчина, то, значит, и должен устроить благополучие моей семье. Однако будни всё расставили на свои места. Лика не собиралась менять образ жизни из-за нового статуса: подружки, соцсети, гулянки и шопинг оставались на первом месте, а я так — часть обязательной программы.
Сразу после свадьбы моя любимая жена заявила, что рожать не хочет — ни сейчас, ни через десять лет, ни, «упаси боже», в сорок.
— Я потом никаким фитнесом отвисший живот и сиськи не восстановлю. Нет. Никаких детей! Возражения не принимаются.
Я всё равно надеялся эти пять долгих лет. Неплохо зарабатывал в надежде, что Лика оценит, помягчеет, образумится. Времени и сил на это требовалось много, но дома меня ждали либо капризы, либо насмешки, либо вынос мозга. Лике всегда было мало и не так. Я психовал и злился, тем самым запуская новый конфликт. Наконец с горечью осознал, что у нас с женой мало общего, а моя жизнь далека от мечты. Ещё немного — и сломаюсь.
Мои патриархальные родители, заметив напряжённость наших с Ликой отношений, подарили на юбилей свадьбы путёвку в горы.
— Побудете вдвоём, отдохнёте, всё и наладится, — успокаивала меня мама по телефону. — Это просто кризис. У всех бывает.
Вот так мы и оказались в небольшом горном городке одной из бывших союзных республик. Конечно, в гостевом доме был и интернет, и телевизор, но связь была настолько плохая, что Лика даже перестала заходить в соцсети. Телевизор показывал всего два местных канала через мелкую рябь помех. Зато здесь были хрустальные реки, нетронутая природа и воздух, пьянящий не хуже вина.
Несмотря на то, что мы арендовали автомобиль и не сдерживали себя в вылазках по округе, жена злилась. У неё, наверное, была ломка по бензиновым выхлопам и распродажам в бутиках. Ехидством из её уст начинался день, ехидством же и заканчивался. Лику бесило всё. Меня бесила она.
Оставалась ещё неделя, но я чувствовал, что мы уедем уже сегодня, после экскурсии в местные пещеры.
Лика провела рукой по груди, поправляя кулончик.
— Доволен теперь?
— Буду ещё больше доволен, если поцелуешь, — подставил губы.
Она чмокнула меня в щёку.
Экскурсовод на плохом русском громко позвал группу и помахал рукой, мол, собираемся, заходим. Мы с Ликой подошли ко всем. Вход в пещеру был укреплён, в глубине виднелся свет фонарей вдоль туристической тропы. Было совсем не страшно, и я подумал, что Лика опять будет скучать, а значит, нудеть и пилить меня.
Так и случилось. Мы переходили из зала в зал по дощатым настилам с перилами. Все другие проходы и сомнительные места были перекрыты решётками и полосатыми лентами с табличками «Проход запрещён! Неисследованная территория». Другие туристы с интересом оглядывали укреплённые стены, обвешанные лампами, экскурсовод вещал что-то про местные верования, а Лика откровенно зевала. И когда вся группа ушла за очередной поворот, жена уселась на камень, вытянула свои красивые ноги в шортах и демонстративно захрустела чипсами.
— Я больше никуда не пойду. Иди, если хочешь, сам, а я останусь, тут хотя бы прохладно, не то что на улице.
Честно, в этот момент я хотел схватить её и поволочь за собой. Но взял себя в руки, резко повернулся на пятках и, скрипнув зубами, ушёл догонять группу. Пусть сидит. Когда наскучит, догонит как миленькая.
Впрочем, злость моя быстро прошла, и хотя экскурсия была действительно интересная, но тлеющий уголёк тревоги не давал мне покоя. Я подспудно боялся, что с Ликой что-нибудь случится. Хоть в пещеры запускали группы строго по времени и посторонних быть не должно, но…
Я решил вернуться и торопливо зашагал в сторону выхода. Шёл достаточно долго, удивившись, как далеко мы успели зайти. Перед последним поворотом внезапно накатил безотчётный сковывающий страх, сердце тревожно забилось в гнетущем ощущении приближающейся беды.
В зале Лики не было.
Я побежал к выходу в надежде, что она разозлилась, вышла наружу и теперь ходит по сувенирным рядам, скупая всякую фигню мне назло. Рыночная площадка была пуста, продавцы зевали в ожидании очередного автобуса с туристами. Мы приехали сами, подгадав время экскурсии, но Лики не было ни на рынке, ни в машине. Я спросил о ней у сторожа при входе, у шашлычника, нескольких продавцов — все в один голос уверяли, что из пещеры никто, кроме меня, не выходил.
Если Лика осталась внутри, то где же она? Злой как собака, я снова вернулся в пещеру, в тот зал, где она сидела на камне. Да, вот следы, крошки от чипсов, чуть дальше в пыли отчётливый отпечаток подошвы её кроссовок. Она точно была здесь. По дороге мы не встретились, ушла в сторону или?..
У одной из решёток запрещённого прохода лежал жёлтый ломтик.
Идиотка. Решила подразнить меня? Я осмотрел заграждение. Прутья расставлены достаточно широко, сможет пролезть, хоть и с трудом, стройный мужчина, а девушка и подавно.
Я выдохнул, втянул живот и, обдирая пуговицы на джинсовке, протиснулся в тёмный коридор. Здесь уже не было ламп, несколько метров ещё освещались светом из зала, дальше же начиналась темнота.
— Лика!!! — рявкнул я, всё ещё надеясь, что это глупая шутка и жена выскочит из какой-нибудь ниши.
Крик эхом проскакал по стенам коридора и потерялся в глубине.
На самой границе светлого пятна дразнила ещё одна брошенная чипсина. Заломило пальцы. Догоню и… Не знаю, что сделаю, не прибью, конечно, но буду орать.
Пискнул и замигал красным диодом смартфон. Я досадливо цыкнул. Ох, как не вовремя! Совершенно забыл зарядить его перед поездкой. Впрочем, фонарик сам по себе много не жрёт, а режим полёта значительно снизит расход батареи. Должно хватить. В белом свете отчётливо виднелись следы, и я пошёл искать свою сумасбродную жёнушку.
В закрытом пространстве очень сложно оценивать масштабы и расстояния. По ощущениям я прошёл не одну сотню метров, но чипсы всё так же появлялись, а значит, Лика не могла уйти дальше, чем кончится пачка. Я звал жену неустанно, но, кроме появившегося неясного гула, не слышал вокруг ничего. Стараясь не оступиться, я уходил всё дальше по следу из картофельных крошек. Гул усилился, и я догадался, что где-то рядом протекает подземная река.
Тропа привела меня к развилке, в её правом ответвлении лежала надкусанная подсказка. Ага, поиск, кажется, подходит к концу. Уже уверенно я стал подниматься по уходящей круто вверх дорожке. Сворачивать здесь было некуда: справа и слева тянулись слишком ровные, вручную обработанные стены. Поворот, ещё, ещё один, и наконец я вышел в округлую пещеру. В потолке сияла дневным светом длинная узкая трещина, давая призрачное освещение. Стены были исчерчены древними рисунками и символами. По центру лежал белый валун, на котором сидела Лика и, ухмыляясь, грызла чипсы. После блуждания в темноте мне померещилось, что камень немного светится.
— Долго же ты меня искал, муженёк. У меня даже смартфон разрядился. Смотри, что я тебе нашла, — она обвела рукой пещеру, — настоящее капище, не то что унылое экскурсионное дерьмо. Здесь, наверное, даже приносились жертвы. Вот прямо на этом алтаре.
Мне опять показалось, что камень отзывается на похлопывания.
Теперь, когда глаза немного привыкли, я тоже понял, что место непростое. Подробности на рисунках вызывали беспокойство. Прямоугольник — явно камень с человеческой фигурой на нём. А тёмные полосы под фигурой… стекающая кровь? Я поёжился. Обвёл помещение взглядом.
Возможно, когда-то здесь был проход снаружи. Наверное, даже за тем обвалом. От мысли о возможной опасности перехватило дыхание. Я представил осыпающийся коридор, наши бессмысленные крики о помощи и долгое умирание от голода и жажды. Никто ведь не знает, куда мы ушли!
— Слезай и пошли домой! — сурово приказал я.
Лика грациозно, как кошка, растянулась на поверхности валуна.
Вот теперь мне точно не почудилось: призрачное свечение было там, где камня касалось женское тело. Я не был суеверным, но сейчас на моих глазах творилась чертовщина.
Лика дразняще улыбнулась и поманила меня пальцами.
— Я твоя богиня. Подойди ко мне. За верную службу и дары исполню твоё желание. Какую жертву ты готов принести, чтобы умилостивить меня?
Мне не нравилась её игра. Внутри всё кричало: бежим скорее!
— Ну же, смертный! Милость богов не вечна.
Без объяснений я стал стаскивать Лику с камня. За ней потянулись и оборвались призрачные нити. Неужели она сама не видит?
Жена встала на ноги и оттолкнула меня.
— Отстань! Павлик, ты зануда. С тобой скучно. Ты не знаешь даже, чего хочешь. За-ну-да, — она тыкала пальцем в мою грудь, капризно надула губы и с вызовом посмотрела на меня.
Я остановил её руку, сжал, поднял к потолку глаза, глубоко вздохнул и выпалил то, что копилось давно, много лет, но именно здесь сформировалось в удушающий ком:
— Я хочу развод.
Лика замерла, видимо, не поверив.
— Что?
— Развод.
Почему-то я думал, что она обрадуется, обзовёт меня идиотом, скажет, что сама хотела об этом сказать. Но она молчала, не двигалась, глаза наполнились слезами, а губы задрожали. Потом врождённая гордыня взяла в ней верх. Лика выдернула руку и процедила сквозь зубы:
— Я так и знала, что все твои слова о любви — враньё. Ты просто хотел меня подчинить, переделать. Пользоваться мной, хвалиться. Ни хрена ты меня не любил! — повысила голос и стала наступать: — Ты хренов абьюзер! Не удалось, да? Так тебе и надо. Ты-то мне точно не нужен!
Она кинулась из пещеры. Я уже горько сожалел о сказанном и бросился за ней:
— Лика, постой, давай поговорим дома! Можно же всё решить!
Рыдания в коридоре стали отдаляться. Проклиная себя за жестокие слова, я кинулся за женой. Там же темно, она без фонаря! Успел увидеть, как светлая футболка мелькнула на развилке.
— Стой! Не тот поворот, не направо!
Лика продолжала бежать не туда, свернула, потерялась из виду. Я бежал за ней, и сердце колотилось от страха, не давая вдохнуть. Развилка, поворот, узкий проём в темноту.
Под ногами мелко задрожала земля, одновременно раздался грохот и крик. Обвал!
— Господи! Лика!!!
Я ворвался в огромный зал и едва не упал, настолько резко наклонился пол. В нескольких метрах от меня произошёл сход камней. Не обвал, к счастью, просто часть террасы обвалилась. Лавина скатилась к чёрному подземному озеру, из которого выходила река. Она текла до провала в скале и падала в пустоту, создавая тот самый неясный гул.
Я покрутил фонариком во все стороны. Луч освещал всего несколько метров, потом терялся в тенях. Лики поблизости не было. Она молчала, не кричала и не плакала. Через трещины в потолке свет попадал в пещеру, но его было так мало, что всё казалось мутным и серым. Вокруг озера шла узкая полоска берега, по которой мог пройти только один человек. К воде спускались естественные ступени, одна из них и обвалилась, образовав насыпь.
Без паники! Я осторожно спускался, подсвечивая себе смартфоном, который показывал жалкие пять процентов. Не хочу думать, что будет, когда он выключится.
Всё время громко звал Лику, но она не отзывалась. Что делать? Бежать за спасателями? А вдруг потеряю драгоценное время и Лика истечёт кровью? Где же ты, милая? Я не могу тебя потерять. Отзовись же, ну!
Я размазывал по щекам слёзы и искал, искал до последнего процента, до последнего писка разрядившегося смартфона.
Отчаяние навалилось, когда меня придавило темнотой. Я никого не найду в этой серой мгле. Рыдал и шёл тупо по берегу, сам не знаю зачем. Просто делал, что мог, и молился: «Только не в пролом, только не туда!»
Стон.
Где-то рядом!
Я бросился к камням у кромки воды. Лика!
Она лежала в мелкой воде, мокрая и мертвенно-бледная в этом свете, с ободранными коленями, локтями и лбом, но живая!
Я вытащил её на берег, прижал к себе и стал качать, бормоча благодарности всем богам мира. Лика мелко дрожала в моих объятиях и никак не могла согреться, хотя я укутал её своей джинсовкой.
Это шок, знаю, скоро пройдёт. Мы выберемся отсюда. Господи, какой я был идиот, когда заговорил о разводе!
— Я тебя люблю, — выдох переполняющего облегчения сорвался с моих губ, и я ткнулся в Ликину макушку.
— Прости меня, Паша. Я дура.
— Нет, нет. Всё будет хорошо. Главное, что ты жива!
— Да, — прошептала Лика и прикрыла глаза. — Спасибо.
Я покрывал поцелуями её щёки, ресницы, гладил по голове и плечам. Утешал, как маленькую. Заметил, что мой амулет, подаренный утром, исчез. Да и чёрт с ним!
***
Когда мы выбрались на освещённую тропу, нас уже искали. Я рассказал об озере и капище, выслушал нотации и даже подписал бумаги, что претензий не имею и всё такое. Затем повёз Лику в больницу на обследование. Там сказали, что повезло, сотрясения нет, и вообще легко отделалась. Посоветовали надевать в горы что-то плотнее и длиннее шорт и ни в коем случае не снимать каску.
Лика спала всю обратную дорогу от больницы до гостиницы. Я любовался ею, хотя она была всё ещё бледная, с заострившимися чертами лица. Здорово ей всё-таки досталось.
Вечером мы пили кофе с коньяком. Лика сидела подняв колени, закутавшись в плед, в тёплых носках. Смотрела на меня совершенно новым взглядом и улыбалась непривычно мягко.
Ночью мы занимались не сексом — любовью. Впервые за всё время нашего знакомства я это почувствовал. И так было все оставшиеся дни отпуска.
На работе меня сразу отправили в командировку на три недели. Но если раньше я был заброшен и одинок в поездках, то теперь всё изменилось. Лика по-прежнему любила шопинг, посиделки с подружками, украшения и модные вещи, но никогда среди всего этого не забывала обо мне. Спустя пять лет брака и годы ухаживаний я наконец почувствовал себя любимым. Каждый вечер моей командировки мы созванивались, делились, как прошёл день, слали милые сообщения и горячие фото.
По возвращении меня ждал сюрприз в виде теста с двумя полосками. Вопреки моим опасениям, Лика радостно приняла беременность, тут же начав думать, как обустроить детскую. Я всё же осторожно спросил, с чего бы такая реакция, а как же фигура?
— Я передумала, Паш. Как вспомню то чёрное озеро и пещеру, — она передёрнула плечами.
У нас родился мальчик. Остановились на имени Алексей: и ласково позвать можно, и не чрезмерно детское. Лика наотрез отказалась от моего предложения нанять помощницу, уверяя, что сама отлично справится с материнскими обязанностями.
А я боялся за неё, за себя, за нашу семью. Помнил, что такое выгорание, особенно с маленьким капризным ребёнком. Когда кончаются силы, любовь прячется в пыльный чулан, и вытащить её оттуда совсем не просто.
***
С той поездки прошло больше двух лет. Всё было хорошо. Алёшка рос, Лика расцветала, дела на работе шли в гору. Жена стала намекать на второго ребёнка, а я, удивляясь сам себе, почему-то не решался. Подспудно всё ждал, что счастье закончится. Разве бывает благополучие долго и даром? Лика видела моё настроение, хмурилась, но молчала.
Приближалось лето, и я задумался об отпуске. Сын подрос, теперь мы сможем поехать вместе, да и Лике надо бы отдохнуть от домашних дел. Она, умница, справляется со всем. И если Алёшка — результат той горной поездки, то, может, и за вторым туда же съездить? Решено!
Жена с сыном ушли гулять в парк, а я сел в тишине за ноут искать варианты гостевых домов. Листал страницы, любовался видами. И вдруг наткнулся на новости.
Мозг ещё не успел осмыслить заголовок, а сердце уже бухнуло и оборвалось. Не желая верить глазам, я снова и снова перечитывал текст о произошедшем недавно в той местности землетрясении. Во время него обвалился один склон горы, там, где как раз велись раскопки. К счастью, никто не пострадал: был выходной и работы не проводились.
Осыпавшийся склон изменил течение реки и обнажил подземное озеро, из которого ушла вода. На дне были найдены останки неизвестной женщины. Личность установить не удалось, никто её не разыскивал, и в списках пропавших без вести она тоже не числилась. Власти просили всех, кто может что-либо знать об этом, связаться с полицией. К новости прилагались описания сохранившейся одежды и фото предметов, найденных у погибшей: кулон, вырезанный из кости, и пряжка ремня с буквами DG.
Дрожащими похолодевшими пальцами кликнул по фото кулона и максимально приблизил. Я очень хорошо помнил свою фигурку, поэтому, несмотря на качество фото, разглядел и ремень, и вроде бы даже крошечные буквы DG.
Не веря в происходящее, ледяными руками закрыл лицо. Сердце колотилось как бешеное, в голове шумело, ужас сжал грудь. Накатила дрожь, и я клацнул зубами.
Так. Тихо, тихо. Может быть, ошибка, совпадение, да мало ли что! Я покажу это Лике, и мы вместе посмеёмся.
Еле вставил лист в принтер, нажал «Печать».
Да, сейчас, на бумаге, уже не страшно. Всё объяснимо. Кулон жена потеряла, когда упала в пещере. А ремень — тысячами продаётся на китайском сайте.
Я вскипятил воду и налил себе обжигающего крепкого чая. Взял в руки кружку и пил маленькими глотками, вливая в себя тепло. Так просидел целый час, пока не вернулась жена. Она закатила коляску со спящим сыном и ушла переодеваться в спальню.
Пора. Я встал и на негнущихся ногах поплёлся за ней. Вошёл, прикрыл плотно дверь. Лика обернулась, увидела меня, ахнула.
— Что случилось? Ты белый как смерть. Тебе плохо? — бросилась было навстречу, но остановилась, увидев в моей руке лист бумаги. — Что это?
В комнате, кажется, упала температура, я опять начал дрожать. Но взял себя в руки, глубоко вздохнул и решительно протянул ей распечатку.
— Узнаёшь? — слишком бодрым голосом.
По тому, как почернели её глаза, как неимоверно расширились зрачки, я понял, что да.
«Лика» покосилась на дверь, облизнула губы и отступила в тёмный угол. Хищно оскалилась, как загнанный зверь. Сейчас я вдруг увидел в ней что-то чужое, тень проглянула сквозь знакомые милые черты, исказила их. Зрачки, разве у людей бывают такие огромные зрачки?
Решительно шагнул к ней:
— Кто ты?
Её губы растянулись в злорадной улыбке.
— Твоё желание. Ты принёс достаточную жертву, чтобы оно исполнилось.
Я покачнулся. Значит, там, в пещере, всё-таки Лика. А рядом со мной всё это время… нечто.
«Алёшка!» — мысль ожгла меня.
Тварь снова ухмыльнулась, правильно поняв причину паники в моих глазах.
— Не волнуйся, он обычный ребёнок. Да и я тоже — сейчас просто женщина.
Она вытянула руку и с преувеличенным вниманием стала рассматривать маникюр.
— Твоя нынешняя жизнь… Разве ты не счастлив?
Передо мной промелькнули последние два года, наполненные радостью, смехом, жаркими объятиями, уютом, довольными и спокойными родителями. Вспомнил, как прижимал Лику к себе по ночам, обнимал её круглый живот и как толкался внутри ребёнок. Вспомнил выписку из роддома. И шарики на первый Алёшкин день рождения.
Реальность расплылась из-за подступивших слёз.
— Зачем тебе это?
Лика перестала улыбаться, мрак в её глазах сгустился, на коже проступили едва заметные светящиеся нити. Они шевелились, готовые в любой момент защитить хозяйку.
— Я хотела вернуться. Проголодалась по жизни. Слишком давно ко мне никто не приходил и не кормил.
Я молчал. Не знал, что сказать. Сам загадал желание. Сам подтолкнул жену к гибели.
Лика взяла мою безвольно висящую руку и легко знакомо пожала.
— Пока ты даёшь мне свою любовь, пока ты рядом, всё будет хорошо. И с тобой, и с нашими детьми.
— Детьми?
— Я беременна, милый, — Лика ослепительно преобразилась. — Хотела сообщить во время ужина, но ты всё испортил.
В коляске проснулся и заплакал сын.
Я стоял как истукан. Смотрел на существо, которое было моей женой. Мысли ещё метались в звенящей голове, подкидывали идеи борьбы. Напрасно. Киношной битвы не будет. Я проиграл уже два года назад.
Шумно втянул воздух, расправляя сжавшиеся лёгкие.
— Я когда-нибудь увижу тебя настоящей?
Лика приблизилась ко мне, прильнула к груди и обвила тонкими руками шею. Поймала мой взгляд:
— А ты станешь от этого счастливее?
Автор: Рене Руж
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ