Телефон взорвался в три часа ночи.
Я подскочила на кровати, сердце колотилось где-то в горле. Рука автоматически потянулась к мобильному. На экране светилось: «Серёжа».
Конечно. Кто же ещё.
— Алло, — голос хриплый со сна.
— Оль, выручай. Срочно нужны деньги.
Никаких «прости, что разбудил». Никаких «как ты». Сразу к делу.
Я села на кровати, включила ночник. Муж рядом даже не пошевелился — привык уже к ночным звонкам моего брата.
— Сколько?
— Двести тысяч.
— Серёж, ты в своём уме? Откуда у меня такие деньги?
— Ну не прямо сейчас. К понедельнику. У Ленки брат бизнес открывает, надо войти в долю. Это же инвестиция! Через полгода верну в двойном размере.
Я посмотрела на часы. 3:17. В понедельник — это через три дня.
— Серёжа, я не могу.
— Как не можешь? Оль, ну ты же сестра! Единственная сестра! Кто поможет, если не ты?
Единственная сестра. Эту песню я слушала последние пятнадцать лет.
Первый раз Серёжа попросил денег, когда ему было двадцать пять. Я только устроилась на нормальную работу после универа. Бухгалтер в небольшой фирме. Зарплата — тридцать тысяч.
— Оль, выручи. Пять тысяч до зарплаты.
Дала. Без вопросов. Он же брат.
Зарплата прошла. Деньги не вернул.
— Забыл совсем! На следующей неделе точно!
Следующая неделя превратилась в месяц. Месяц — в три.
Потом он женился на Лене. Красивая, амбициозная. Из тех, кто точно знает, чего хочет от жизни. А хотела она многого.
На свадьбу я подарила им сто тысяч. Все свои накопления за два года.
— Оленька, ты лучшая! — расцеловала меня Лена. — Мы никогда не забудем!
Забыли. Через неделю после свадьбы.
Потом начались дети. Сначала Максим, через два года — Полина.
И понеслось.
— Оль, на памперсы не хватает.
— Оль, Максимке смесь нужна, дорогая.
— Оль, коляска сломалась, новую купить не на что.
Я давала. Всегда давала. Племянники же. Не их вина, что родители вечно без денег.
Серёжа менял работы как перчатки. То зарплата маленькая, то начальник козёл, то коллектив не тот. Лена сидела дома с детьми. Декрет плавно перетёк в «я же мать, не могу детей бросить».
А я работала. На основной работе и подрабатывала переводами по вечерам. Откладывала на квартиру. Мечтала о своём жилье.
— Оль, у Максимки день рождения. Хотим в развлекательный центр пойти. Можешь оплатить?
Могла. Оплатила.
— Оль, Полинке в садик надо. Частный. Государственный — это же ужас!
Частный садик — сорок тысяч в месяц. Моя половина зарплаты.
— Я же не навсегда прошу! Устроюсь на работу — верну!
Не устроился. Не вернул.
Мамы не стало пять лет назад. Оставила квартиру. Двухкомнатную, в спальном районе. Завещание — пополам между мной и Серёжей.
— Оль, давай ты мне свою долю продашь? — предложил брат. — Нам с детьми тесно, а ты одна.
Я тогда действительно была одна. Андрея ещё не встретила.
— У тебя же нет таких денег, Серёж.
— Ну в рассрочку давай! Как смогу!
Я согласилась. Дура.
За пять лет он выплатил мне триста тысяч. При том, что моя доля стоила два с половиной миллиона.
— Оль, ну ты же понимаешь, дети растут, расходы!
Понимала. И молчала.
А потом я встретила Андрея. Он преподавал, я училась.
Поженились через год. Тихо, без пышного торжества. Серёжа с Леной не пришли — обиделись, что не в ресторане.
— Экономишь на родном брате? — фыркнула Лена.
Андрей тогда удивился:
— А почему ты им должна ресторан оплачивать?
— Ну... семья же.
— Оль, семья — это когда взаимно. А у вас как-то однобоко получается.
Он был прав. Но я не хотела это признавать.
Продолжала давать деньги. Уже тайком от мужа. Стыдно было, но Серёжа звонил, плакался, и я не могла отказать.
— На витамины Полинке.
— На ремонт машины, а то на работу не доехать.
— На репетитора Максиму.
Ложь. Всё ложь.
Полинка здорова как бык. Машину Серёжа разбил под шофе. Максим учится через пень-колоду, никакие репетиторы не помогут.
Но я давала. Переводила. Занимала у знакомых, чтобы дать им.
Полгода назад Андрей всё узнал. Случайно.
— Оля, что это за переводы Сергею Петрову? Каждый месяц по двадцать-тридцать тысяч?
Пришлось признаться.
Он не кричал. Хуже. Сел напротив и сказал:
— Я не могу заставить тебя прекратить это. Но подумай — мы пять лет откладываем на ребёнка. На ЭКО. А ты эти деньги отдаёшь брату. Получается, его дети важнее наших будущих?
Это было как пощёчина.
В тот вечер я пообещала — всё, больше ни копейки.
Продержалась месяц.
Серёжа позвонил — Лена не здорова, срочно.
Я перевела пятьдесят тысяч.
Через неделю увидела в инстаграме Лены фотки из Турции. «Наконец-то отдых! Море, солнце, всё включено!»
Не здорова, да.
Часть 2/4
И вот сейчас — три часа ночи. Двести тысяч. На «инвестиции».
— Оль, ты там? Не молчи!
— Я тут.
— Ну так что? Поможешь?
Я посмотрела на спящего Андрея. На тумбочку, где лежали результаты анализов. Завтра мы должны были ехать в клинику. Начинать протокол ЭКО. Который стоит триста восемьдесят тысяч.
Мы копили два года. Откладывали с каждой зарплаты. Отказывались от отпусков, от ресторанов, от новой одежды.
Всё ради ребёнка. Нашего ребёнка.
— Оль, ну что ты молчишь? Я же не навсегда прошу! Верну через полгода!
Верну. Как же.
За пятнадцать лет он не вернул ни копейки. Только просил ещё и ещё.
А я давала. Потому что «семья». Потому что «старшая сестра». Потому что мама просила: «Оленька, присмотри за Серёжкой».
Присмотрела. До седых волос в тридцать семь лет присматривала.
— Нет.
Слово вырвалось само. Тихое, но чёткое.
— Что? — Серёжа явно не ожидал.
— Нет, Серёжа. Я не дам тебе денег.
— Оля, ты что, с ума сошла? Это же инвестиция! Я верну в двойном размере!
— Нет.
— Да что с тобой? Андрей мозги промыл?
— Серёжа, сколько ты мне должен?
— Что? При чём тут это?
— Ответь. Сколько?
Молчание.
— Я посчитала. За пятнадцать лет — около трёх миллионов. Без учёта моей доли за мамину квартиру.
— Ну ты же сама давала! Я не заставлял!
— Да. Давала. А теперь не дам.
— Ты что, сестра, очумела? — голос брата стал злым. — Я твой брат! Единственный брат!
— И что? Это даёт тебе право паразитировать на мне всю жизнь?
— Паразитировать? Да я... да у меня семья! Дети!
— У меня тоже будет ребёнок. Если хватит денег на ЭКО. Тех денег, которые я тебе не дам.
— ЭКО? Так вы с Андреем...
— Да. Не можем сами. Нужно ЭКО. Которое стоит почти четыреста тысяч.
Пауза.
— Ну... это же не срочно. А мне прямо в понедельник надо!
Я рассмеялась. Честно, не смогла сдержаться.
— Серёжа, мне тридцать семь. Андрею сорок два. Насколько не срочно ты предлагаешь отложить?
— Ну...
— Всё. Разговор окончен. Денег не будет. Ни сейчас, ни потом. Никогда.
— Ты пожалеешь! Когда мы разбогатеем, не приползай!
— Договорились.
Я сбросила вызов. И сразу же заблокировала номер.
Телефон тут же ожил — звонила Лена.
Заблокировала и её.
Легла обратно в кровать. Андрей проснулся, обнял.
— Серёжа звонил?
— Да.
— Денег просил?
— Двести тысяч.
— Дала?
— Нет.
Он прижал меня к себе крепче.
— Горжусь тобой.
— Я его заблокировала. И Лену тоже.
— Правильно сделала.
— Андрей, а если они правда в беде?
— Оль, они пятнадцать лет в беде. Перманентной беде под названием «не хочу работать, дай денег».
— Но они же родственники...
— Родственники — это те, кто помогает друг другу. А не те, кто только берёт. Когда Серёжа последний раз тебе помог?
Я задумалась.
Никогда. Он никогда мне не помогал.
Когда я переезжала — был занят. Когда мама лежала — приехал только на проводы. Когда я выходила замуж — обиделся из-за ресторана.
Даже поздравить с днём рождения забывает. Вспоминает, только когда деньги нужны.
— Никогда, — сказала вслух.
— Вот именно. Спи, милая. Завтра важный день.
Утром проснулась с странным чувством. Лёгкости.
Будто с плеч свалился огромный камень, который я тащила пятнадцать лет.
За завтраком Андрей сказал:
— Знаешь, я подумал. Давай после клиники съездим куда-нибудь на выходные? Отметить начало протокола?
— А деньги?
— Оль, мы два года из-за денег никуда не ездили. Можем позволить себе небольшой отдых.
Он был прав. Мы действительно могли позволить. Если не кормить моего брата.
В клинике всё прошло хорошо. Врач сказал, что шансы отличные. Начинаем со следующей недели.
На выходе встретили пару — им около тридцати, у женщины уже заметный живот.
— Второй протокол, — поделилась она в лифте. — Первый не получился, денег еле наскребли на второй. Но вот — получилось!
— Родители помогли? — спросила я.
— Нет, что вы! У нас у обоих родители пенсионеры, мы им помогаем. Сами накопили. Три года откладывали.
Три года. А я пятнадцать лет откладывала в карман брата.
Часть 3/4
Вечером разблокировала телефон. Тридцать пропущенных от Серёжи. Пятнадцать от Лены. Сообщения не читала — сразу удалила.
Потом пришла СМС от незнакомого номера:
«Оля, это мама Лены. Серёжа сказал, что ты отказалась помочь. Как тебе не стыдно? У них же дети!»
Тёща Серёжи. Которую я видела два раза в жизни.
Удалить.
Следом — звонок от двоюродной сестры:
— Оль, что случилось? Серёга весь на нервах, говорит, ты его бросила в трудной ситуации.
— Маш, он просил двести тысяч на какие-то инвестиции.
— И что? У тебя же есть деньги!
— Это деньги на ЭКО.
— Ну ЭКО потом сделаете, а ему сейчас нужно!
— Маша, а ты почему не даёшь?
— У меня таких денег нет!
— У меня тоже. Это наши с мужем накопления за два года.
— Серёжа твой брат!
— И твой двоюродный. Так что давай — скидывайтесь всей роднёй и помогайте.
Сбросила.
К вечеру воскресенья телефон разрывался. Звонили все — дальние родственники, общие знакомые, даже подруга Лены, которую я один раз видела.
Все говорили одно и то же: как ты могла, он же брат, у него семья, дети.
А у меня что — нет права на семью? На ребёнка?
Андрей в какой-то момент забрал у меня телефон.
— Всё. Хватит. Выключаем его до завтра.
— Но вдруг что-то важное...
— Важное — это наше ЭКО. Остальное подождёт.
Он обнял меня, и я расплакалась. Первый раз за выходные.
— Я плохая сестра?
— Нет. Ты слишком хорошая сестра. Которую использовали пятнадцать лет.
— Мама просила заботиться о нём...
— Заботиться — не значит содержать. Он взрослый мужик, сорок лет. У него жена, двое детей. Почему ты должна их обеспечивать?
— Но если им правда тяжело...
— Оль, посмотри на их страничку. Турция два раза в год. Новый айфон у Лены. Максим в платной секции футбола. Это тяжело?
Он был прав. Я просто не хотела видеть очевидное.
В понедельник начали протокол. Уколы, анализы, УЗИ. Боязно и волнительно одновременно.
Телефон включила только вечером. Сообщение от Серёжи:
«Спасибо, сестрёнка. Из-за тебя я упустил шанс всей жизни. Надеюсь, ты довольна».
И ещё одно, через час:
«Лена хочет развестись. Говорит, я неудачник, даже сестра в меня не верит».
И третье:
«Можешь хотя бы пятьдесят тысяч дать? На жизнь».
Я показала Андрею.
— Блокируй обратно.
— Но он же в беде...
— Оля, он всегда в беде. Это его стабильное состояние. И он не изменится, пока кто-то его спасает.
Я посмотрела на сообщения ещё раз. И вдруг поняла — мне всё равно.
Абсолютно всё равно.
Разводится? Его дело. Упустил шанс? Их было сотни, все упустил. Нужны деньги на жизнь? Пусть работает.
Заблокировала.
Прошло три месяца.
Я сижу в кабинете врача, держу Андрея за руку. На экране УЗИ — маленькая точка. Наш ребёнок. Получилось с первого раза.
— Всё отлично, — улыбается доктор. — Сердцебиение хорошее, развитие по сроку. Поздравляю!
Мы выходим из клиники, и я не могу перестать улыбаться.
— Счастлива? — спрашивает Андрей.
— Безумно!
— А представь, если бы ты отдала те двести тысяч...
— Не говори. Я даже думать об этом не хочу.
Телефон пиликнул. СМС от неизвестного номера:
«Оля, это Серёжа. Пишу с телефона друга. Мы с Леной помирились. Я устроился на работу. Нормальную. Хотел извиниться за всё. И сказать — ты правильно сделала, что отказала. Это меня встряхнуло. Первый раз в жизни работаю и не ищу отмазки. Спасибо».
Я показала Андрею.
— Ответишь?
— Нет. Пусть живёт своей жизнью. А я буду жить своей.
— С нашим малышом.
— С нашим малышом.
Вечером позвонила мама Лены. Я не стала сбрасывать — любопытно было.
— Оля, добрый вечер. Я хотела извиниться. За то сообщение три месяца назад.
— Ничего страшного.
— Серёжа рассказал, что вы копили на ЭКО. Я не знала. Думала, вы просто жадные.
Жадные. Смешно. Три миллиона отдала — жадная.
— И ещё... Серёжа сказал, что вы много лет ему помогали. Он только сейчас посчитал сколько. Мы в шоке. Лена не знала о таких суммах.
— Не знала?
— Он ей говорил, что сам зарабатывает. А вам говорил, что на семью. Хитрил, в общем.
Хитрил. Мягко сказано.
— Зачем вы мне это рассказываете?
— Хочу сказать спасибо. Вы столько лет тянули их. А мы вас считали... неважно. Простите. И спасибо, что отказали в тот раз. Серёжа наконец взялся за ум.
— Рада за него.
— Оля, а у вас... получилось? ЭКО?
— Да. Двенадцать недель уже.
— Поздравляю! Искренне! Вы заслужили счастье.
Часть 4/4
Ночью лежала без сна. Думала.
Пятнадцать лет я жила чужой жизнью. Решала чужие проблемы. Оплачивала чужие желания.
А своё откладывала на потом.
Потом чуть не стало никогда.
Хорошо, что в ту ночь, в три часа утра, я сказала «нет».
Это «нет» изменило всё.
Серёжа начал работать.
Я перестала быть жилеткой и кошельком.
Мы с Андреем станем родителями.
Всё из-за одного маленького слова.
Год спустя.
Сижу в парке с коляской. Машенька спит, прикрыв кулачком носик. Моё чудо, которое могло не случиться.
На лавочку рядом садится женщина с коляской. Разговорились.
— Первый? — спрашивает она.
— Да. ЭКО.
— О, мы тоже! Третья попытка была удачной. Еле деньги наскребли.
— Родственники не помогали?
Она горько усмехнулась.
— Какие там. Свекровь сказала — сами виноваты. А моя сестра вообще отшила — у неё своих трое, ещё мне помогать.
— А вы им помогали?
— Постоянно. Лет десять. То одному деньги, то другому. Думала — семья же.
— И что теперь?
— А теперь я поняла — моя семья это муж и дочка. Остальные — просто родственники. И я им ничего не должна.
Она права. Абсолютно права.
Вечером пришёл Андрей. С цветами.
— Это за что?
— Просто так. Люблю тебя.
Машенька проснулась, заулыбалась папе. Он взял её на руки, закружил.
— Мои девочки. Самые любимые.
Телефон звякнул. СМС от Серёжи:
«Оль, привет. Как вы? Слышал, дочка родилась. Поздравляю! Может, познакомимся как-нибудь? Полинка с Максимом хотят тётю увидеть и сестрёнку».
Я посмотрела на сообщение. Потом на Андрея с Машей.
Ответила:
«Спасибо за поздравления. Встретиться не сможем — очень заняты».
И добавила:
«Серёж, я рада, что у тебя всё наладилось. Правда. Но давай каждый будет жить своей жизнью. Так будет лучше для всех».
Отправила.
Он прочитал. Набирал ответ минут пять. Потом написал:
«Понял. Прости за всё. И спасибо».
Я удалила переписку.
Больше мы не общались.
И знаете что? Я ни разу не пожалела.
Потому что семья — это не те, кто берёт.
Семья — это те, кто рядом.
А моя семья сейчас здесь. Муж, дочка и я.
И мы счастливы.
Без долгов. Без ночных звонков. Без вечного чувства вины.
Просто счастливы.
Эпилог. Два года спустя.
Встретила Лену в торговом центре. Похудела, постарела.
— Оля? Привет!
— Привет.
— Это твоя дочка? Красавица!
— Спасибо.
Неловкая пауза.
— Слушай, — Лена замялась. — Я хотела извиниться. За всё. Мы столько лет на тебе паразитировали. Серёжа рассказал, сколько ты нам дала денег. Я в шоке была.
— Забыли.
— Нет, правда. Мы хотим вернуть. Не всё сразу, конечно, но постепенно. Серёжа сейчас хорошо зарабатывает.
— Не надо. Считайте это подарком.
— Но три миллиона...
— Лена, не надо. Правда. Это в прошлом.
Она кивнула. Посмотрела на Машеньку.
— Знаешь, ты правильно сделала тогда. Что отказала. Мы бы так и сидели у тебя на шее.
— Возможно.
— Точно. Серёжа сам говорит — если бы Олька не послала меня тогда, я бы так и остался тряпкой.
— Рада, что всё сложилось.
— Оля... Может, всё-таки встретимся? Дети по тебе скучают.
Я посмотрела на неё. Потом на дочку.
— Лена, давай честно. Дети меня почти не знают. А я... я просто не хочу возвращаться в прошлое. У меня есть своя семья, своя жизнь. И мне этого достаточно.
Она грустно улыбнулась.
— Понимаю. Мы это заслужили.
— Дело не в заслужили или нет. Просто... некоторые главы нужно закрыть. Чтобы начать новые.
— Мудро. Ну... удачи вам.
— И вам.
Разошлись. Больше не встречались.
И я ни капли не жалею.
Потому что то «нет», сказанное в три часа ночи, дало мне больше, чем пятнадцать лет «да».
Оно дало мне свободу.
Свободу жить своей жизнью.
И это — бесценно.
А как вы считаете — должны ли мы помогать родственникам в ущерб себе? Где граница между помощью и паразитированием?