оглавление канала, часть 1-я
Мы уже вошли под полог леса. Там вовсю царствовал туман, мерцавший желтовато-голубым светом. На кончиках еловых иголок висели мелкие бусины влаги. Мир вокруг сделался белёсым и каким-то размытым, словно отмывка акварели на плотном листе бумаги. Собаки нырнули в заросли рябинника и тут же скрылись из виду, словно призраки.
— Интересно, — пробормотала Татьяна, крутя головой, — они нас так до самого дома провожать будут или как?
Я пожала плечами:
— Скорее всего, до самого дома. — И добавила с усмешкой: — Чтобы не заблудились.
Подруга фыркнула в ответ. Но вести разговоры по узкой тропе, едва видимой сквозь молоко тумана, было проблематично. Громко говорить не хотелось.
Лес жил своей жизнью и будто не обращал на нас внимания. Но это безразличие было кажущимся. Я чувствовала его энергию. На самом деле, он всматривался в нас птичьими глазами, прощупывал поскрипыванием деревьев, проверял: кто мы такие и зачем сюда забрели. Даже не понимая, что делаю, почти на автомате я переключилась своей энергией на эту волну, растворяясь в едва слышных шорохах и касаниях ветвей.
Так, в полузабытье, я дошла до умершей деревни, даже не поняв, как там очутилась. Собаки, действительно, проводили нас до конца. Когда мы пошли от стены леса к дому, из-под сумрачного полога они не вышли. Постояли, глядя нам вслед, потом развернулись и опять скрылись в тумане.
— У… вертухаи! — презрительно бросила Танька и тут же полезла ко мне с вопросом: — Как думаешь, он их так выдрессировал или они сами умные?
— Думаю, и то и другое вместе… — хмыкнула я.
Но подруга не унималась:
— А дед боится за нас или опасается, что мы залезем куда-нибудь, куда ему не надо?
— То же самое… — вздохнула я.
Она уже раскрыла рот, чтобы задать очередной вопрос, а я приготовилась ей что-нибудь ехидное брякнуть, но нас прервал Юрик.
Стоя у уже открытых дверей, он хмуро спросил:
— Может, мы в доме диспут продолжим?
Мы дружно посеменили к крыльцу. В доме царил сумрак, немного пахло дымком от прогоревших дров. Юрик с хмурой физиономией уселся за стол и, сложив руки замком на деревянной столешнице, уставился в них, словно пытаясь разглядеть там что-то ведомое только ему.
Хмурый Юрик — картина ещё та. Мы с Танькой старались ничем не привлекать его внимания. Подруга принялась разрезать остывший пирог, приготовленный только для нас, изредка выразительно поглядывая на меня: «Что с Юриком?»
Мне казалось, я знала, что с ним, и решила не откладывать разговор. Из опыта я усвоила простое правило: если назрела проблема и её можно решить — решай. Сразу, здесь и сейчас.
Усевшись напротив друга, я заунывно начала:
— Юрик… Ну хорош дуться… Я же уже извинилась. Ты же знаешь, меня иногда заносит. Но я осознала свою неправоту и постараюсь больше подобного не повторять…
Юрка взглянул на меня с недоумением:
— Ты о чём?
Так. Кажется, с раскаянием я поторопилась. Я настороженно уставилась на него:
— А чего ты тогда такой хмурый? Я думала, всё ещё сердишься на меня за то, что я сказала у деда…
Он отмахнулся, будто я была назойливой мухой, поморщился, словно слопал лимон, и буркнул:
— Ах, об этом… Да я уже на тебя не дуюсь. Зная тебя… Короче, не в этом дело!
Я с интересом посмотрела на него:
— А в чём тогда?
И тут он вспылил. Грохнул кулаком по столу так, что я подпрыгнула на лавке, а Танька выронила нож, который с глухим звуком упал на пол. Юрка прогрохотал:
— Чёрт возьми!!! Конечно, я не ожидал, что дед, как Волшебник Изумрудного города, в один миг решит все наши проблемы. Но он ведь нам даже ничего не посоветовал!!! И что нам делать?! Мы же не можем вечно сидеть в этом лесу! Рано или поздно придётся вернуться — и что тогда? Вздрагивать от каждой тени?!
Понятно. Он злился не на Сурму и не на нас. Он злился на себя — за бессилие и неумение защитить нас от угрозы.
Тут же влезла Танька и принялась поддакивать любимому:
— Точно-точно! Мы к нему за помощью пришли, а он… Морок он напустит. — Она фыркнула: — А в городе он тоже морок будет напускать?!
Я возмутилась:
— Вы чего, белены объелись? Хотите все проблемы на старика перевалить? А он нам что, обязан?! Он нас в поезд силком посадил? Он заставил тебя, — обратилась я к подруге, — этот треклятый листок схватить?!
Друзья несколько сконфуженно замолчали, а я продолжила:
— То, что нас здесь эти гады не найдут — уже счастье! По крайней мере, спать мы можем спокойно… — А про себя добавила: «Или почти спокойно». — А дальше нужно самим выкручиваться. Листок мы ему отдали, значит, у нас остаётся только одна проблема — убийца, который наверняка захочет от нас избавиться. Вот об этом и будем думать! — Я шумно выдохнула и, сникнув, закончила: — Правда, я даже не представляю, как мы это будем делать…
Юрка, выслушав меня, проговорил:
— Ты права, Нюська. Дед в наших бедах не виноват, и мы напрасно на него наехали. Просто, зная, на что он способен, ждали чуда. Чуда не случилось. Увы. А что касается убийцы, то я знаю только один способ его выловить.
Мы замерли, уставившись на него с одним вопросом в глазах: «Как?»
Юрик наше терпение испытывать не стал и с хищной улыбкой сказал коротко, от чего у меня сперло дыхание:
— Его нужно брать на живца!
Татьяна недоумённо похлопала ресницами и, чуть заикаясь, спросила:
— Простите за тупость… Я стесняюсь узнать, а кто будет этим самым «живцом»? И главное, как мы будем его «брать»? Мы что тебе, бойцы спецназа? Или ты решил его укокошить, а потом сесть в тюрьму лет на десять? — И вдруг, всхлипнув, совершенно не к месту возмущённо выпалила: — Через десять лет я уже буду старухой!!