Все части здесь
Только скрывшись с глаз Васили, они горячо обнялись и слились в крепком страстном поцелуе.
«Уже сегодня, уже сегодня…» — стучало в голове у Нины.
— Нина, я хочу прямо сейчас…
— Коль, неудобно…
— Нина, нам не двадцать лет, и мы не ее дети. И вообще не дети, Нина…
— Коль, ты зелени-то нарви! — рассмеялась Нина.
Глава 18
Поцелуй был не юношеским — без суеты, без жадности и горячности. Но в нем было больше жизни, чем в сотне прежних: терпение долгих лет, тоска по близости, в которую уже оба не верили, нежность и благодарность за то, что они все-таки нашли друг друга.
Николай крепче прижал Нину к себе, чувствуя, как из груди уходит накопленная пустота.
А Нина подумала: «Неужели это происходит со мной?»
Они поднялись почти одновременно, словно это было решено без слов. Нина надела платье, а Николай рубаху, и пошли по песку медленно, и казалось, что земля под ногами стала мягче, а воздух вокруг нежнее.
Солнце отдавало ему последнее тепло.
Николай не удержался и обнял ее. Так просто, так естественно, будто он делал это всегда. Плечи Нины дрогнули, но она не отстранилась — напротив, прижалась к нему и тоже обняла.
Теперь шаги их совпадали, ровные и уверенные, как будто они возвращались не просто к дому, а в общее будущее, в новую жизнь. Да это так и было!
Заходящее солнце ложилось им на плечи, их длинные тени переплетались на песке, становясь одной тенью.
«Неважно сколько, важно, что это есть», — звучало в голове у Нины.
«Пусть уедет, пусть хоть только сейчас, только летом…» — думал Николай.
Он был безгранично счастлив от того, что ему неожиданно подарили шанс: он,за годы привыкший к одиночеству, снова чувствовал себя нужным, сильным, живым.
А Нина — что впервые за долгое время не идет одна. С ней мужчина, которому можно довериться, который держит ее так, будто никогда не отпустит.
И оба молчали, потому что слов уже было мало — все говорили руки, шаги и та тишина, которая вдруг перестала быть пустой.
Когда до калитки Васили оставалось всего несколько метров, Николай остановился, и его взгляд, теплый и мягкий, устремился на Нину.
— Ко мне нельзя, — сказал он тихо, почти шепотом. — Я живу в доме у Даврон-ака, у меня совсем маленькая комната. К нему часто приезжают дети и внуки из города.
Николай чуть помедлил, а потом продолжил:
— А у тебя отдельный домик. Сейчас я сам поговорю с Василей. Думаю, она не откажет нам, чтобы мы с тобой были вместе. Ты не против, Нинуша? Здесь, у Васили и Рустама? Хотя не гоже мужику к женщине идти, — грустно закончил он.
— Коль, ну ты ж не ко мне. Это ж не мой дом! Мы с тобой тут в гостях: и ты, и я!
Нина почувствовала, как щеки залил легкий румянец.
«Боже, как давно я не смущалась! Как давно я не краснела! Неужели у нас будет и то, чего уже у меня так давно не было?»
Приятное девичье смущение пробежало по телу, и сердце екнуло — словно она снова стала юной, впервые испытывающей такое волнение. От первого поцелуя, от первого прикосновения, объятия, признаний и… первой близости.
Она улыбнулась сквозь робость:
— Я не против… — сказала почти шепотом, но с таким доверием, какого давно не испытывала ни к кому.
Николай кивнул, и в его взгляде было что-то почти отцовское, но одновременно очень личное и трепетное.
Он сделал шаг к калитке, а потом остановился и слегка наклонился, словно прислушиваясь к тому, чем сейчас занята Василя, и думая о том, что она ответит на его просьбу быть в ее доме с этой женщиной как с женой.
Внутри Нины все ожило, расправились крылья сердца, и она поняла, что это не просто волнение — это начало долгожданного. После ухода мужа она запрещала себе думать о личной жизни, и только теперь поняла, что втайне надеялась.
Вошли во двор, Василя стояла у очага, наклонившись над казаном. Запахи горячего блюда и специй наполняли двор, и Нина почувствовала, что сильно проголодалась. Василя сосредоточено мешала большой ложкой в казане.
Услышав шум и увидев Колю с Ниной, она дружелюбно и искренне улыбнулась. В уголках глаз мелькнула привычная радость — спокойная и тихая.
— Заходите, мои дорогие! — позвала она, голос ее был мягкий, в нем звучала забота. — Чай пить будем, чайник скипел. Вас жду, Рустама жду. Даже не звонил ни разу.
Легкая тень тревоги пробежала по лицу, но она тут же ее смахнула.
— Коля, ты садись, а я быстро переоденусь, — Нина таинственно улыбнулась, давая понять ему, как уже своему мужчине, что ей нужно надеть сухое белье.
Коля кивнул с пониманием, подмигнул:
— А у меня все высохло.
Нина зашла в свой домик и невольно бросила взгляд на кровать. На миг сердце замерло — и мысль мелькнула, от которой стало чуть стыдно: «Поместимся ли мы здесь вдвоем?»
Отогнав ее, быстро скинула мокрый купальник, надела сухое белье, снова подумав, достаточно ли оно красивое, а сверху — новое платье.
На этот раз выбрала сарафан, плотно облегающий фигуру до пояса, подчеркивающий некоторые изгибы и расширяющийся к низу. Нина редко покупала готовое платье, она шила сама. Прекрасно зная свою фигуру, всегда понимала, где прибавить, а где убавить.
Перед выходом взглянула на себя в зеркало. Недолго думая, легко прикоснулась к губам светлой, почти прозрачной, помадой, поправила прическу. И на миг задержалась в отражении: женщина, которой с трудом можно было дать пятьдесят лет, смотрела на нее уверенно, с легкой таинственной улыбкой, довольная собой.
Нина вышла из домика. Легкий ветерок принялся трепать края ее сарафана так, что пришлось рукой прижать подол.
Николай сидел на топчане. Когда он увидел ее, его взгляд смягчился, в глазах заблестел удивительный свет — смесь восхищения и нежности.
— Нина… — тихо сказал он, — ты потрясающе выглядишь.
Она улыбнулась и почувствовала, как щеки заливает тепло.
— Спасибо, Коля! Мне очень приятно.
— Настоящая красавица, Нина-апа, — похвалила и Василя.
— Нина, — промолвил Николай, — Василя не против.
Нина вспыхнула и опустила глаза, а Василя подошла к ней и обняла:
— Я рада за вас, Нина-апа. И за Николая-ака тоже. Он хороший человек. И вы хорошая, добрая. У вас все будет хорошо. Пусть счастье посетит ваши сердца в моем доме.
Василя слегка поклонилась и улыбнулась, в ее улыбке было одобрение и тихое счастье за нее.
Нина сразу почувствовала облегчение и благодарность. Ей стало тепло от того, что Василя не только одобрила их близость с Николаем и позволила жить вместе в своем доме, но и искренне поддерживала ее счастье.
— А теперь чаю попейте, скоро Рустам приедет. Ужинать будем, мастава готова, сейчас только салат порежу. У Саиды сузьмы свежей взяла, сейчас зелени нарву на огороде и сделаю…
— Василя, — вскочил Николай, — мы сами наврем, пошли Нина, — и не дождавшись ответа, он увлек любимую за собой.
Только скрывшись с глаз Васили, они горячо обнялись и слились в крепком страстном поцелуе.
«Уже сегодня, уже сегодня…» — стучало в голове у Нины.
— Нина, я хочу прямо сейчас…
— Коль, неудобно…
— Нина, нам не двадцать лет, и мы не ее дети. И вообще не дети, Нина…
— Коль, ты зелени-то нарви! — рассмеялась Нина.
Николай тоже засмеялся, но просьбу исполнил: нарвал лука, укропа и райхона. (базилик)
Когда они, спустя несколько минут, появились во дворе, Василя подвязывала другой платок.
— Пойду за лепешками к Гуле, свежих хочу. Я не пекла сегодня, а потом еще к Мадине зайду.
Она посмотрела на влюбленных так, что им стало все понятно: она уходит, потому что все понимает, потому что сама давно живет без любви и ласки.
— Василя, милая Василя… — прошептала Нина, когда они через минуту переступили порог домика Нины и горячо обнялись.
Татьяна Алимова