Гаврило Принцип, вместе с Лениным и, в меньшей степени Сталиным, — самая мрачная, самая негативная особа в истории. Он занимает второе место, Сталин будет на месте примерно восьмом, в первой десятке злодеев моего списка находится по цензурным соображениям неназываемый персонаж (не имеющих никакого отношения к России), но также Генрих VIII, Жан Кальвин, Винстон (на новоязе-скотоязе Уинстон) Черчилль, — мой список положительных и отрицательных особ не основан на «величии», а может быть привязан к одному событию, которое изменило мир, а потому Гаврила Принцип, хоть как личность ничтожный, в списке.
В первую десятку положительных лиц, после Иисуса Христа, вне конкуренции и на месте номер один, я бы поставил Константина Великого, Иоганна Гутенберга, Карла Великого, Христофора Колумба, Петра I.
Но список «самых положительных» лиц истории и её злодеев будет отдельной темой, существующих списков и на новоязе «рейтингов», а теперь же я перейду к отдельному злодею, так как видел его в лицо и слышал его бесстыжие разглагольствования.
Здесь будет два малых вступления, которые как две краски смешаются, чтобы создать новый цвет для нашей картины.
В отличии от России, которая погибла в 1917, её крах и порабощение большевизмом и советской тиранией было совершенным, Австрия сохранилась. Победивший враг смог в 1919 году сломать двойную монархию и разломать империю, создав новые этнодиктатуры на перефирии. Сама Австрия лишилась древней монархии, но в ней остались старые аристократические владения (они остаются по сей день), удержались, хоть не официально, сословия, условности, а также сохранилась ведущая роль церкви, всегда игравшей в любом обществе положительную роль. Это значит, что она, сменив вывеску, продолжала функционировать в формате старых обычаев и привычек. Суды и судьи остались прежними.
Во многом Австрия стала такой успешной, потому что сохранила свою общественную ткань
Я очень люблю Россию, именно старую Россию и то, что её осталось. Люблю русский народ, чудом выживший из катастроф XX века, народ-мученик и народ-созидатель, и в России себя хорошо чувствую. Речь идёт не о россиянском чиновничестве и чудовищный метаморфозах государственности, а о России и русских, прежде всего, естественно, о Великороссии и великороссах.
Но я тоже люблю Австрию. Увы, той Австрии, которую я люблю уже нет, правда сохранялась она дольше России и пошла в разнос после того, как была аннексирована Четвертым рейхом, который себя именует Европейский Союз, и который совершенно мутировал после своего ущербного зачатия Маастрихтским договором. Убежав из СССР восемнадцатилетним, застал Австрию прекрасных восемьдесятых и в неё влюбился. Мне нравится язык, австрийские говоры (кроме форарльбергского, который алеманнский диалект, они все родственники баварского), земля, — причем не обязательно горы, я влюблен в народ и холмистые равнины Нижней Австрии. Австрийскую Кастилию, Градье, Бургенланд, — я открыл только в 2000-е, так как «моя Австрия» сосредотачивалась на Нижней Австрии, Вене, Штирии и Граце. Мне очень нравились люди. Они изменились, так как поменялась атмосфера и страну (почти) полностью подчинила либеральный и атлантистская пропаганда. Я застал ещё народ, естественно уже стариков, но бодрых, которые воевал в Вермахте и у меня установились прекрасны отношения. Познакомился с русскими, как оказалось, многие с Украины и из Белоруссии, но себя считавших русскими, такими же их считали и окружающие туземцы, которые угнали на работы или они ушли с немцами и ухитрились не возвращаться. Мне очень нравился уклад жизни, особенно сельской. Еда, вино, дух земли. При этом Вена — хоть и прекрасна, но очень своеобразное, во многом ядовитое место, при этом она была другой. Застал время когда в знаменитых венских кафе ещё служили старые официанты-австрияки, во время последнего посещения на этой роли мне попался поляк, которые не знал что такое Brathendel, то есть вообще не знал австрийского-немецкого, пришлось ему объяснять, что Händel был такой немецкий композитор позднего барокко, ein deutſcher Tondichter, да нет kurwa, это Brathähnchen. Говорю по-польски и объяснил, что валяю дурака, что это kurczak pieczony. Всё это было давно, — до завоза тысяч чеченцев, не перевариваемого в цивилизационном плане элемента, до того, как Вена превратилась в стойбище московских номенклатурщиков, до строительства сетевых торговых центрах в полях. Тогдашняя Австрия была и свободнее и безопаснее и интереснее и независимее (сейчас она вассал ФРГ и брюссельской клептократии). Но о ней, об ушедшей, можно только грустить. Как и о Франции, которую мы, точнее французы, потеряли и не представляю каких им надо приложить усилия и на какую жестокость пойти, а без нее не обойтись, что бы её вернуть.
Вся Западная Европа, включая оба иберийских государства и Ирландию, жили лучше, — и смысл жизни «лучше» не только в количестве потребляемых калорий и литров топлива, в 1980-е годы, — чем все республики СССР. Золотое время Западной Европы продолжалось приблизительно четверть столетия, с 1950 по нефтяной кризис 1973 года, но по инерции хорошая жизнь протянулось до 1990-х, до распада СССР. Не все осознают, что распад СССР был катаклизмом, изменившим само существо послевоенной Западной Европы, и что перемены в ней, вызванные разными действиями и явлениями, но катализатором всего преображения был умышленный «распад» СССР, имели не меньшие последствия на те общества, чем на общество русское. С той разницей, что жизнь, повторюсь, не измеряемая лишь в потреблении, стала в России за долгое время Путина или Путина-Медведева (особенно так за двадцать пять лет с 2000 года по 2025) неимоверно лучше для большинства, в то же самое время для традиционной Западной Европы, — включая Австрию, — она стала много хуже. Россия не дошла до качества жизни Австрии или Франции 1970-х годов, даже 80-х, но уже сейчас, жизнь в России, для большинства, лучше жизни в Америки. Это я говорю, потому что жизнь в Америке достаточно скверная для большинства. Качество жизни для меня измеряется не только количеством телевизоров или яиц, которых можно купить на месячных доход, но что будет если ты неожиданно сломаешь ногу в чужом городе не имея при себе документов, можешь ли ты спокойно гулять по своему селу или по всем частям своего города не опасаясь за собственную жизнь, насколько доступно тебе образование и культура, и как красиво или безобразно твое окружение. Мой панегирик путинской России объективен, она много лучше РСФСР, но при этом, естественно, понятны её изъяны и ущербности, — гиперцентрализация, диктатура чиновничества, вольница при отсутствие свободы, вымирание и исчезновение русской деревни, демографическая дыра и завоз миллионов мигрантов чуждой цивилизации и веры. При радикальных и нелиберальных подходах эти дефекты можно исправить, даже демографическую катастрофу, притом не завозя инородцев. Но я отвлёкся.
Эта признание к любви к Австрии не было пустословием. Я с удовольствием смотрю австрийское телевидение и слушаю радио, особенно минувших лет. Период, который меня занимает — 60-е, 70-е, 80-е годы. Спасибо австрийским энтузиастам на Ютуб выложено огромное количество программ телевидения и радио (ÖRF). И вот намедни я смотрел новостные программы и репортажи ÖRF из 1973 года. В одном из них была беседа с Карлом Явуреком (Jawurek, Jaworek, Javurek), о котором и пойдет речь. Его история и персона меня удивили, в милосердии старого австрийского общества, с христианскими и монархическими корнями, увидел много схожего с мягкостью, многие скажут преступное мягкостью, русской монархии, а потому…
Перейдём к рассказу о злодее и малодушии христианско-либерального строя в костюме «милосердия».
-----------------------------------
Вы можете также читать то же самое в Живом Журнале. Без цензуры.