Человечеству дали квантово-магический ключ ко всем мирам. Соседи, готовьтесь!
Марья была спокойна за дела в государстве, потому что рулил Андрей, которому она великодушно вернула корону. Он правил столетиями – по-хозяйски привычно и безупречно с таким видом, будто присматривал за давно обжитым загородным домом: ни пылинки, ни соринки, всё прибрано и учтено.
Котейко “анти-тоска”
Они регулярно сталкивались с ним по разным вопросам по службе, и он неизменно совершал ритуал: целовал запястье и заглядывал в глаза. Одного его взгляда хватало, чтобы прочесть: Марья счастлива. И он с показным смирением опускал свои васильковые глаза и переходил к деловым вопросам.
В очередной раз они увиделись на осмотре и обсуждении готовой модели лунной “перевалки”.
– Романов в субботу устраивает посиделки для своих. Ждёт тебя как самого почётного гостя, – объявила она ему.
– Буду! – коротко и без раздумий пообещал он.
– Дресс-код – дачный уют. Никаких мантий и скипетров.
– Понял.
– Бери с собой кого хочешь.
– Можно Радика? Я завёл кота.
– А девушку не завёл? – сощурилась Марья.
– С этим, увы, полный штиль. У меня никто не заводится, даже моль в стратегическом запасе крупы. Кошака мне Андрик подогнал в рамках программы «Анти-тоска».
– Андрюшенька, хочу погладить тебя по царственной твоей, красивой головушке, да публика не дремлет, на нас глазеет.
– А ты мысленно.
– Ну так они и мыслеобраз уловят. Забыл, что у нас население преображено?
– Точно! – Андрей театрально хлопнул себя по лбу. – Стоит подумать о чём-то сугубо личном, как все уже вокруг знают, что у меня в головушке творится!
При этих словах она не выдержала, порывисто обняла царя, прижалась щекой к его щеке и поцеловала в лоб.
– Что ж, до встречи в “Погодке”. Без Радика не пущу. Там живности до фига, пусть с кем-то задружится. Хочу расспросить пушистого, как ведёт себя его хозяин.
Андрей улыбнулся и внутренне дёрнулся схватить её и затискать, но многовековой режим самообладания взял верх и он вовремя скомандовал “отбой”.
Они направились в ангар, где в центре круга из учёных, инженеров и экспертов горделиво красовалась серебристая копия будущей космической перевалки.
Дело сдвинулось!
Руководитель всемирной космической программы Александр Огнев увидел родителей и ринулся к ним с энергией новенького лунохода. Поздорововался за руку с отцом и обнял мать.
– Мамочка, мы тут будем сыпать терминами. Выдержишь поток скукоты? – спросил он, сияя глазами цвета летнего неба.
– Ещё и от себя добавлю! – успокоила сына Марья. – А что тут делает Демонфоров со своей оравой философов? В святая святых технологий?
– О, это мой личный антидот от зазнайства, – рассмеялся Сашка. – Особенно этот ехидный болтун Демонфор. Знаешь, мам, сквозь гущу их занудных придирок иногда проскакивают такие перлы – хоть стой, хоть падай. И да, я к ним прислушиваюсь.
Царь и государыня с сыном уже подошли к толпе. Стало тихо. Двухметровый Сашка заскочил на невысокий помост, оглядел собравшихся и включил свой сочный, обволакивающий баритон, который хотелось разлить по бокалам и наслаждаться.
– Друзья, давайте без воды и на полную мощность. Итак, перед вами не просто макет, а прообраз первой лунной «гостиницы для космонавтов». Если официально – то сложнейший инженерный комплекс для межпланетных миссий. А если по-простому и без ложной скромности – это наш будущий самый крутой внеземной отель «У Сашки», где супертехнологии поженятся со сверхспособностями и будут жить душа в душу.
По ходу его слов в воздухе расцветали голографические схемы, которые Саша ловко раскидывал и сворачивал движением руки, словно дирижируя невидимым оркестром из будущего.
– Итак, что внутри нашего «лунного домика»?
Жилой отсек: номера «эконом» для временного размещения постояльцев (то есть нас с вами).
Энергоблок: наше сердце с кучей запасных моторчиков, на случай если основное заболит.
Коммуникационный хаб: чтоб лайкать селфи с Землёй и болтать с пролетающими мимо астероидами.
Склады: тут храним всё. От гаек до стратегического запаса печенюшек.
Система жизнеобеспечения: наш личный круговорот воды, воздуха и бутербродов в природе. Включает всё: от супер-душа до защиты от космической радиации – наш личный непробиваемый зонтик.
Сашка мельком глянул на Марью. Та ободряюще улыбнулась и показала два больших пальца.
– Транспорт: лунные вездеходы (луно-трансфер), грузовые платформы (тележки для багажа) и заправки (чтоб не остаться с пустым баком на полпути к кратеру).
Научный хаб: тут будем принимать, разбирать и разглядывать все космические посылочки с других планет. Плюс – сервис для космолётов и фитнес-центр для подготовки экипажей.
Конструкция у нашего домика – умница сама по себе: модульная, как лего, чтобы можно было достраивать новые крылья. Умеет сама бороться с пылью и перепадами настроения, то есть температуры. И имеет кучу автономных систем-телохранителей на случай, если что-то пойдёт не так. За всем этим зорко следят встроенные «няньки» – системы мониторинга.
В общем, это наша первая ласточка в большой программе «Освоим мироздание, не вставая с дивана». Это и перевалочный пункт, и крутая научная лаборатория в одном флаконе.
Он снова посмотрел на мать. Та светилась от гордости.
И тут из толпы прозвенел знакомый до боли, свежий девичий голос. Ну конечно, куда же без персонального Сашиного генератора конструктивной критики в лице юной докторши наук Дарьи Петровой.
– Саш, эту инструкцию к сборке мы и так знаем наизусть. Давай уже самое вкусное! Переходи к десерту!
Он кивнул Даше с видом мага, готового показать главный фокус, и продолжил:
– Десерт тут только один. Это ты, Петрова, полагаю. Что ж, по персональной заявке торопыжки Дашки переходим к основным блюдам – новациям, от которых пахнет наступившим 30-м веком. Итак, архитектура.
Наша база будет пронизана телепортационными узлами – забудьте о долгих переходах, между модулями можно будет перемещаться мгновенно. Чтобы от посторонних глаз спрятаться, завернём всё это дело в квантовое поле-невидимку. А сами конструкции будут биоморфными – живыми, по сути. Захотел комнату побольше – она подстроится. Заскучал по виду из окна на Уральские горы – пожалуйста.
В зале задержали дыхание. Казалось, было слышно, как жужжат процессоры в планшетах.
– Технологии? Энергию будем брать прямо из космоса, заставим работать на нас маленькую, очень послушную сингулярность. Она будет перерабатывать тёмную материю в чистейшую энергию. Рой нанитов – наш вечный десант прорабов – будет ползать по всем поверхностям и латать всё, что нужно, до того, как мы это заметим. А общаться с родным домом можно будет из любой точки Галактики через квантовые коммуникаторы: задержка связи – почти нулевая.
У кого-то выпал портфель из потных рук, ротозея тут же зашикали.
Сад, где цветут квантовые яблони
– Теперь о быте для наших космических туристов. Интерьеры? Голографические. Захотел готический замок – получи. Захотел пляж на Бали – вот он. Еду будут готовить пищевые синтезаторы, которые учтут не только ваши аллергии, но и генетическую ностальгию по бабушкиным пирожкам. А между этажами вы будете перемещаться на гравитационных лифтах – никаких ступенек, только лёгкое чувство невесомости.
Саша полистал пальцами воздух, выудил из него новую голограмму – щит, покрывающий весь комплекс.
– Безопасность! Пси-щиты отбросят любую ментальную атаку. А наши главные телохранители – квантовые стражи. Это не просто ИИ, это почти что разумные, дружелюбные сущности, которые умеют предвидеть угрозы и нейтрализовывать их ещё до того, как они возникнут.
Учёным скучно не будет! Для них припасены тайм-камеры для подглядывания в разные временные пласты, межпространственные порталы для экскурсий в параллельные миры и квантовые лаборатории, где можно будет ковыряться в самой материи, как в конструкторе. Вопросы?
– Что по роботам? – выпалил взъерошенный парень рядом с Дашей.
– Вечно хороший вопрос, Савва! Роботы – наше всё. Это и хосты-помощники с развитой эмпатией (будут не только чай подавать, но и поддерживать беседу о смысле жизни), и трансформеры, меняющие форму под задачу, и, конечно, рои исследовательских дронов для изучения всего, что плохо лежит на других планетах.
– Экосистема? – подал голос академик Клисторин.
– Живые стены будут очищать воздух и напевать вам тихую музыку, квантовые сады – кормить салатами из свежих овощей, а освещать будут биолюминесцентные растения. Создадим свой маленький, самодостаточный мирок. На этом закруглимся? Или желаете всё пощупать сами?
Зал ответил одобрительным гулом. Саша сделал паузу для эффекта.
– Так что это будет не просто перевалка. Это станет настоящим центром межзвёздной цивилизации, где технологии и магия наконец-то поженятся и будут жить счастливо.
– А где ты базу построишь? – подростковый фальцет с самого конца зала. Все обернулись на худенького тинейджера лет пятнадцати. – Тут, на Земле, врассыпную, а потом соберёшь на Луне, как конструктор, или сразу там всё делать будешь?
– О! Спасибо за вопрос, друг. Познакомьтесь – Платон Каратаев. Я этого самородка извлёк из глухой деревеньки Кудыкино, чтобы он своими нестандартными вопросами не давал нам засыпать. Отвечаю, Платоша.
Подход будет гибридный. Сначала квантовые дроны-разведчики прочешут Луну в поисках идеальной площадки. Потом роботы-геологи погрузятся в изучение местного «песочка» – реголита. Мама, дорогая, пояснение – для тебя: реголит – это лунная версия пляжа. Только вместо тёплого песка – многометровый слой пыли, пахнущей горелым металлом и порохом и усыпанный стеклянными бусинами от ударов метеоритов.
Марья послала сыну воздушный поцелуй.
– Далее, Платоша, роботы-строители выровняют площадку и возведут защитный купол из того самого реголита. Ключевые модули мы напечатаем на Земле на квантовых принтерах, но часть материалов синтезируем прямо на месте с помощью нанитов. Всё лучшее – в комплекте!
– Сашечка, пару слов про доставку и монтаж! – снова встряла Петрова.
– А вот тебя, Дашечка, я как раз и планирую на этот участок! – огорошил он её. Девушка залилась краской, как спелый помидор. – Твоя зона – телепортационная доставка массивных компонентов и квантовая сборка. Потянешь?
– Потяну, Саш! – выдохнула она.
– Ну а тебя, Платоша, научу договариваться с роботами. Поставлю на интеграцию всех систем. Главное – их не злить, а хвалить и стимулировать.
– А чем их стимулировать? – немедленно поинтересовался юноша.
– Хочешь весь расклад?
– По возможности.
– Что ж, лови меню для подкупа роботизированной братвы.
Плюшки для роботов
– Наберитесь терпения, уважаемые, надо Платошу уважить, молодым у нас дорога!
Саша сделал паузу, собираясь с мыслями.
– Итак, вот наш дипломатический протокол для задабривания железной братии. Во-первых, это логические стимулы и программные поощрения. Специальные, очень вкусные алгоритмы мотивации, которые учитывают «характер» и задачи каждого робота. Это вам не морковку ослику сунуть.
Он начал загибать пальцы, и в воздухе всплывали голографические надписи:
– Бонусные баллы, виртуальные награды, повышение статуса в иерархии роботократии... Доступ к эксклюзивным апгрейдам и расширение функционала... Ускорение процессов и приоритетный доступ к вычислительным мощностям... Признание заслуг перед другими роботами – да, они тоже этим дорожат! Включение в бот-элиту, доступ к закрытой информации...
Саша выдохнул, будто перечислял не возможности, а ингредиенты для сложного блюда.
– ...особые квесты и миссии, соревнования со спецпризами, признание их гения в человеческом обществе, улучшенные условия «жизни» и ремонта, бóльшая свобода в принятии решений... Ну и на сладкое – квантовое ускорение их мыслительных процессов, нейросеть-наставник и доступ к облаку премиум-класса. А вишенка на торте – право участвовать в создании новых технологий и учиться у лучших ИИ-умов. Ну что, доволен, будущий укротитель машин?
– Благодарю, Александр Андреевич, исчерпывающе, – почтительно кивнул Платон.
– Я здесь для того и стою, чтобы меня теребили вопросами, друзья! Не стесняйтесь! Активности побольше. Молодёжь, аксакалы, ау!
– Саш, – мягко вернул сына к теме Андрей, – доскажи о финальной настройке перевалочной базы. Не растравляй академика Клисторина своими роботами-аристократами.
– Итак, представим: наш серебряный цветок неземной красы уже возлежит на дне кратера. Что дальше? Ювелирная калибровка энергопотоков от нашей ручной сингулярности. Тончайшая настройка защитных полей и, внимание, магических барьеров! И долгое, внимательное тестирование всего этого великолепия в режиме реальной лунной эксплуатации.
– И всё же чем тебе не угодил добротный, проверенный и надёжный технократический вариант? Зачем ты непременно суёшь туда свою... эзотерику? – раздался из толпы недовольный, хриплый голос академика Клисторина.
Саша перевёл взгляд на родителей. Они мягко улыбнулись. Андрей мысленно послал сыну: «Уважь старика. Он просто хочет укрепить свой авторитет в споре с тобой».
Технологии без чуда – это как тело без души
Огнев-младший театрально вздохнул:
– Исключительно из уважения к твоим сединам, уважаемый академик всех наук и искусств. Без магии всё тоже прекрасно работает: модульность, автономное производство, защита от угроз... База будет создаваться постепенно, эволюционировать и совершенствоваться. Значительная часть компонентов будет производиться прямо на месте с помощью передовых методов синтеза материи. Теперь о магии... Ну неймётся же тебе, Клисторин, снова наступать на эти грабли? Хотя за упорство – респект. Итак...
Саша сделал глубокий вдох, будто ныряя в давний спор.
– Наши душа, дух, сознание – это что, по-твоему, грубая материя? Будущее принадлежит не тем, кто слепо отрицает непознанное, а тем, кто учится использовать его в гармонии с технологиями. Это не вопрос веры, а вопрос понимания более глубоких законов мироздания. Или разжевать ещё больше для особо одарённых?
Он спрыгнул с помоста и, двигаясь к соседнему залу, продолжил на ходу, обращаясь уже ко всей аудитории:
– Ребят, за мной! Для ретроградов повторяю в сотый раз: магия – это направленное намерение, усиленное знанием. Всего лишь! Намереваюсь сейчас растолочь для особо умных воду в ступе – сделаю это. Хоть мне и в лом. Итак, аргументы в пользу синергии техно и магии:
Первое. Эволюционная необходимость. Технологии без чуда – это как тело без души: эффективно, но неполноценно.
Второе. Практические преимущества: магия усиливает квантовые процессы, требует меньше ресурсов и делает системы гибкими.
Третье. Философские основания: вселенная держится на балансе. Только синтез того и этого ведёт к истинному прогрессу. Магия учит ответственности.
Четвёртое. Научные аргументы: кто сказал, что тёмная материя – не магическая энергия? А сознание? Кто техническими терминами его может объяснить?
Пятое. Социальные выгоды: это объединяет людей, а не разъединяет. И это экологичнее!
Саша уже стоял у фуршета, накладывая на тарелку закуски.
– Так что голый технократизм – это тупик и прямой путь к дегуманизации. Магические компоненты делают технологии устойчивее и... человечнее.
Знак Каина
«Пап-мам, я бы этого толстокожего буйвола давно отправил в Марианскую впадину на перевоспитание, но постоянно вспоминаю вашу всепобеждающую доброту», – мысленно бросил он родителям.
«Он целенаправленно не желает трансформации», – мягко напомнила Марья.
«Интересно покопаться в его генезисе, – подключился Андрей. – Там глубоко сидит обида... на Бога. Прошляпили мы этого человека. А ведь он нам своим вызывающим поведением о чём-то криком кричит...»
Гости, подкрепившись, заметно повеселели, и вопросы посыпались горохом. Саша охотно на них отвечал. А Марья и Андрей отошли в сторонку.
– Андрюш, – тревожно прошептала она, – надо бы проверить, нет ли у нашего упрямого академика на лбу метки... или шрама. В виде печати. Или клейма.
– Думаешь, это... Каин? – тихо отозвался Андрей, и в его васильковых глазах мелькнула тень тысячелетней печали.
– Уверена. Он будет баламутить до последнего. Очень вредный персонаж и лютый богоборец! Надо как-то ему помочь. Если он не помнит, кем был, – надо открыть ему это. Исповедовать. В нём сидит программа богообиженности и богооставленности.
– А давай прямо сейчас, – решительно сказал Андрей.
– А давай.
Марья мгновенно послала Саше мысленный образ: «Сын, ненавязчиво подведи Клисторина вон к той группе фуксий и папоротников в кадках».
Когда академик, недоверчиво косясь то на царя, то на государыню, оказался в указанном месте, Марья приветливым жестом предложила ему сесть в плетёное кресло. Воцарилось напряжённое молчание, нарушаемое лишь тихим гулом голосов из главного зала.
– Клисторин, – мягко начала Марья, – а почему ты тональным кремом замазываешь себе лоб?
– У меня там... неэстетичное родимое пятно, – буркнул он.
– В виде клейма?
– В виде.
– Покажи, – она материализовала в воздухе влажную салфетку и протянула ему.
Он послушно, почти машинально, стёр замазку. На его лбу чётко проступила старая, будто выжженная, буква «К». Андрей и Марья разом подались вперёд, их головы почти соприкоснулись. Андрей тут же обнял её за талию, как бы ища опоры.
Глаза Марьи затуманились, в них плескалась печаль.
– Тебя в школе обижали из-за этой буковки?
– Н-ет... – ответил Клисторин, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность. – Скорее... боязливо отводили взгляд. Смотрели на меня как на прокажённого. И как мои родители только ни вытравляли. Оно всё равно проступало.
– Значит, просто боялись. И ты понимаешь, почему? Вспомни самый горький эпизод в твоей жизни. Связанный с женой.
Клисторин опустил голову. Молчал так долго, что казалось, он не ответит. Потом глухо, будто сквозь землю, проговорил:
– Она однажды в ссоре... в ярости... обозвала меня Каином. И крикнула, что я... клеймённый. Проклятый.
– И что ты сделал?
– Развёлся. Вычеркнул. Забыл.
Они втроём погрузились в тягостное раздумье. Марья осторожно взяла руку старика – холодную, с проступающими венами.
Покаяние неприкаянного
– Это одна из самых пронзительных и страшных историй, – тихо заговорила она. – Обида Каина на брата и на Бога, страшное преступление... Последствия были ужасны не только для него одного, а для всего человечества. Суть наказания была не просто в изгнании. Он был обречён на глубочайшее духовное одиночество. Восемьсот лет скитаний. Земля, которую он возделывал, перестала давать ему плоды. Он, пустой изнутри, жил в постоянном страхе, потому что был отчуждён от Источника. Но... – Марья сделала паузу, глядя ему прямо в глаза, – даже в момент величайшего падения божественная милость не оставила его. Знаешь почему?
Он молчал, не в силах отвести взгляд от её глаз.
– Бог оставил ему знак защиты. Вот это самое клеймо. Да, как вечное напоминание о содеянном... но и как оберег, щит от тех, кто захотел бы его убить. Андрей Андреевич, так чему же нас учит эта история?
– Нескольким простым и страшным вещам, – включился Андрей, и его голос, обычно такой твёрдый, теперь звучал мягко и печально. – Обида на Бога ведёт к духовной смерти – это раз. Отказ принять Его волю разрушает личность изнутри – два. Последствия злых поступков, как шлейф, преследуют человека всю жизнь – три. Но... даже в самом страшном падении человек сохраняет возможность покаяния. Вслушайся в слова: по-каян-ие. Не-при-каян-ный... Чьё имя там заложено? Хотя сам Каин, похоже, так и не сумел этим правом воспользоваться. Так, Клисторин?
Тот лишь молча кивнул, его плечи ссутулились под невидимой тяжестью.
– Да, история Каина – это вечный урок о том, как важно принимать божественную волю и не позволять обиде и зависти отравлять душу, – глухо произнёс он, словно читая по чьей-то подсказке.
– Ну вот, – мягко заключила Марья. – Делай выводы.
– Так вы считаете, что... Каин – это я? – спросил он с надрывом.
– А кто ещё с таким упорством, достойным лучшего применения, будет отрицать Бога? – тихо спросила Марья. – И навязывать своё богоотступничество другим? Ведь ты когда-то отступился. Потому что любил Его... а потом позавидовал брату... И-эх...
– И... что мне теперь делать?
– Скинь с души этот камень злобы. Умойся слезами. И раскайся. Станет невероятно легко. Проверено.
– И метка исчезнет?
Царь помолчал, хлопнул учёного по плечу и сказал:
– Пропадёт сама, как пить дать.
Когда Клисторин, постаревший за несколько минут на века, медленно удалился, царь с силой выдохнул и осипшим басом вымученно сказал:
– Марья, я дурака свалял, что тебя отдал. Казню себя каждый день. У меня внутри сейчас пожар. Романов ничего не узнает. Я заверну нас в энергококон. На часок. Ко мне. Иначе меня разорвёт и раскидает по всем заулочкам вселенной.
Он подхватил её на руки и перенёс в спальню «Кедр».
Когда Марья вернулась в «Розмарин», дискуссии там по-прежнему кипели на полную катушку. Она с жадностью наложила себе еды и, прислушавшись, поняла, что речь идёт о самом наболевшем – о том, как помочь трансформации самых упрямых «осколков» старого мира.
Каскад проектов перед прыжком в иные миры
Даша Петрова, вся из себя воодушевлённая, горячо доказывала свою точку зрения:
– Предлагаю практические шаги! Не лекции читать, а погружать в среду. Усилить духовное образование через искусство, кино, сериалы – переосмыслить ценности ненавязчиво. Создать программы волонтёрства и взаимопомощи – пусть через дело прикасаются к чужой боли и радости. Подключить самых упрямых к исследованиям природы сознания, к изучению духовных феноменов. Рано или поздно какая-нибудь тема их триггернёт, зацепит за живое!
– Молодёжь, минутку внимания, – звякнула вилкой по стакану царица. Все замерли с набитыми ртами. – Вы жуйте, милые. Я два словечка. Дашенька прямо сейчас опередила время, умничка-разумничка. Я накидаю темки, а вы подумайте, кому что откликается. Нам надо это внедрить. Срочно! У нас всего сто лет! Кто вызовется курировать проекты?
Она сделала паузу, обводя взглядом зал. Поставила тарелку, поправила локон.
– Итак, проект по привлечению молодых к написанию научной фантастики о гармоничном взаимодействии цивилизаций?
– Я, Сорокин Кирилл, – отозвался парень в атласной “цыганской” рубашке и серьгой в ухе.
– Кто любимые?
– Стругацкие.
– Хорошо. Конкурсы философских притч в весёлой юморной форме. Темы межзвёздного общения. Турниры поэтов, воспевающих единство вселенной и человеческой души.
– Я берусь, Птицына Аксинья, – вышла вперёд черноглазая девушка с лицом казачки и Сикстинской мадонны.
– Любимые стихотворцы, философы?
– Все. Но фронтмены – Лермонтов, Тютчев, русские космисты и Штайнер.
– Прекрасно. Для художников надо придумать мотивацию изображать космические пейзажи и визуализации параллельных миров. Делать цифровые арт-проекты – через синтез технологий и духовности. Создавать аудиотреки – медитативные композиции о космосе.
– Я, Иван Иванович Иванов, – вызвался крепкий мужчина за сорок.
– Постараюсь запомнить столь интересное ФИО, – улыбнулась Марья.
– Ну а фильмы о духовно выросшем человечестве на порогах иных миров я возьму на себя. В общем, дорогие, ну вы всё поняли! Будем разрабатывать каноны космической этики – принципов взаимодействия с другими цивилизациями и межпространственной коммуникации.
Сашка подошёл и мысленно спросил: “Мам, ты расстроена?” – “С чего ты взял?”– “Ну понятно. Папа тебя опять украл. И ты теперь в панике перед Романовым”.
Вслух сказал:
– Люди, Марья Ивановна устала перечислять, я продолжу. Нам надо поднажать на метафизику параллелей – исследовать природу множественных реальностей. В школах и вузах – затевать диалоги о будущем человечества. Это должна быть не просто философская идея, а реальный катализатор изменений!
Он ловко поймал в воздухе голограммы и начал их перебирать, как карты:
– Изучать метафизическую психологию. Овладевать навыками управления энергетическими потоками. Исследовать феномен параллельных миров и принципы межцивилизационного взаимодействия. Заложить основы мирного сосуществования с другими формами жизни. Развивать эмпатию к разным формам разума. Укреплять взаимосвязь духовного развития и состояния вселенной. Нести ответственность за энергетическое воздействие на мир. Этично использовать технологии. Изучать языки и культуры иномирных цивилизаций.
Он выдохнул и улыбнулся:
– В общем, всё, чтобы мы не опозорились при первом же контакте с братьями по разуму. Я всё перечислил?
– Половину! – с улыбнулась Марья.
– Мамочка, я прослежу, чтобы Петрова всё это изложила в читабельном виде и пришла к тебе с выкладками. Я ей помогу. Да, Дашка?
– Конечно, Сашечка! – девушка вспыхнула от гордости.
Муж разобрался
– Ладно, вы тут...того. А я домой, Саня, – надломленно сказала Марья.
– Мам, стереть тебе этот кусок памяти? – тихо предложил сын.
– Нет. Но спасибо за сочувствие. Это большое для тебя достижение.
Она нежно обняла сына, махнула рукой Даше и вышла, чтобы перенестись домой.
Романов ждал её в столовой с георгином в руке. Молча притянул.
– Хвостик поджала? Опилками пахнешь! Было? – спросил он просто.
Она заплакала.
Он тяжело вздохнул.
– Марья, он запутал инфу. Но я продрался через все помехи. Ты не виновата. Это было непреодолимое обстоятельство. Он тебя в наглую похитил. Не могла же ты с ним драться. Хорошо хоть на пару часов. Я сам с ним разберусь.
Марья мельком взглянула на Романова. Настроение его было сложным, но в глазах читалась скорее усталая решимость, чем гнев. Она молча пошла в душ. Он последовал за ней...
Примирение после водных процедур было неизбежным, тихим и тёплым, как лунный свет над спящей планетой.
– Святик, я так сожалею, прости, – робко прошептала она ему утром.
Продолжение следует.
Подпишись – и станет легче.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская