Ему предложили помощь, а он оборвал связи.
В июле 2022 года бывший нападающий «Торпедо», «Локомотива», «Арсенала» и «Рубина» Александр Кузьмичев дал интервью обозревателям «СЭ» Юрию Голышаку и Александру Кружкову в рамках нашей рубрики «Разговор по пятницам». В отрывке ниже — рассказ Кузьмичева о Стрельцове и судьбе старых друзей.
Стрельцов
— В торпедовских юниорах вы вполне могли Стрельцова застать. Тот ведь был рядом с командой.
— Да, каждое лето он и Шустиков-старший ездили с нами в Мячково. Там с одной стороны база первой команды, а метрах в пятистах — территория с нашими палатками. Спортивный лагерь. Умывальники и туалеты на улице, целлофановая крыша, но все равно здорово. Два раза в день позволялось приходить на тренировку «Торпедо» — вот они, звезды, рядом! Сидим и смотрим!
— Кто врезался в память?
— Братья Савичевы! Полукаров! Шавло! Мы за играми-то следили из подвальчика на стадионе. Наши головы торчали на уровне поля. Ни одного матча не пропускали — это праздник для нас был! А сегодня я хожу и уговариваю детей пойти на футбол мячи подавать...
— Ну и какой матч из подвала особенно ярко смотрелся?
— 1986-й, Кубок кубков, «Торпедо» — «Штутгарт». Дома обыграли немцев 2:0, а на выезде — 5:3!
— Да, два великих матча. Иммель и Клинсманн, будущие чемпионы мира, понять не могли, что происходит.
— Вот жалко, потерял фотографию. В центре сижу я, а по бокам — братья Савичевы...
— Так мы про Стрельцова не договорили.
— Мы-то в школе, а он с Шустиковым работал в «Торпедо-2». Но в лагерь ездили вместе. Помню, дети тренируются — а Эдуард Анатольевич сидит неподалеку с «беломоринкой», покуривает.
— Кто-то из вашего поколения говорил: «Ноги у Стрельцова как у слона».
— Это правда. Он очень здоровый был, прямо бросалось в глаза! Ну а у Виктора Михайловича Шустикова я часто бывал в гостях. Тренировка заканчивается — мы с Сережей туда. Его мама стол накрывает, сидим, тянем пиво. Серега не выдерживает: «Па-а-п! Пацаны пришли — ну расскажи, как вы в футбол играли?»
— А тот великий скромник.
— Не то слово — он стеснялся своей известности! Сразу: «Ребят, ну что вам рассказать. Играли и играли...» А Серега знал, с какой стороны подойти: «Пап, садись рядом. Выпей пива с нами. Давай, рассказывай».
— Рассказывал?
— Вздыхал: «Ну как — «играли»? Зашел в перерыве в раздевалку, снял бутсы. Кровь вылил — надел и пошел дальше играть». Мы руки поднимаем: «Виктор Михайлович, всё!» Одним предложением объяснил, какие люди были. Это сейчас — хрустальные. Задели — рассыпался...
— Говорили, Шустикова-старшего пару лет назад поколотили возле метро. Лежал на улице, чуть не умер.
— Слышал эту историю. Недавно специально уточнял. Все не так!
— А как?
— Была что-то похожее — только никто его не бил. Возможно, поскользнулся.
А с Сережей Шустиковым, Димой Ульяновым, Максом Чельцовым и Лешей Арефьевым мы когда-то вместе школу прогуливали. В кино ходили. Пончики, газировка.
— Тишкова с вами не было?
— Юра учился в математической школе. С медалью окончил! Очень умный мальчик, начитанный!
— Главное — футболист какой.
— Так он даже тренировался с группой на два года старше. Когда те выпустились, перешел в свой возраст. Но у нас-то по два занятия в день, а у него из-за математики — три в неделю! Тренеры считали — не надо его дергать...
— А все равно поднялся.
— Это Богом заложено. Скорость феноменальная — в «Торпедо» никто угнаться не мог! А удар с левой какой?! Хотя вообще в футболисты не собирался. Был на учебу заточен. Слышит на тренировке гул самолета, замрет — ладонь к глазам, смотрит на небо. Потом мечтательно: «Як полетел...» По звуку мотора!
— Смешное было?
— Да наша первая встреча — в сборной Москвы. Он расхохотался над пестрыми гетрами, которые мне выдал тренер в «Буревестнике». А сам-то пришел в огромной лисьей шапке. Вот где смех-то! Я годами припоминал ему: «Шапка жива?»
Когда стали постарше, денежки у нас завелись. Как раз открылась пиццерия на Кутузовском проспекте. Первая! А мы-то уже по заграницам начали ездить. Пошли не в обычный зал, а в валютный. Сели. За соседним столиком девчата курили. Юра на них вытаращился, глаз не отводил. Те насторожились. А он наконец не выдержал: «Девочки, а зачем вы курите? Дети же зеленые будут...» Ему кто-то сказал — он воспринял всерьез и буквально!
Проказы
— Представляем проказы в вашем спецклассе.
— Там 15 футболистов — и столько же ватерполистов. А они могучие! Так что на переменах творили? Каждый доставал из рюкзака ватерпольный мяч — и долбил в стену. Как-то решили с ними в снежки поиграть. Для нас эта история плохо закончилась — все вернулись в синяках.
С нами Вовка Строганов учился, потом в мини-футбольном «Спартаке» играл, в сборной. Как-то учительница его к доске вызвала, а сама отвернулась. Секунда — и Строганов уже рядом стоит! Прямо по партам пошел!
Когда на обед бежали — сносилось все! Живое и мертвое, как в «Ералаше»! А чтобы лучше собственное будущее представляли, на практику отсылали на ЗИЛ. К фрезерному станку. Тут каждый задумывался: или ждет ПТУ при заводе, или получше играй в футбол. Других вариантов нет.
— Что вытачивали?
— Я ничего не вытачивал — мне работяги ставили стул у автомата с газировкой: «Сиди, пей. Она бесплатная. А то палец себе отпилишь...» Так и просидел два месяца.
— Вы Арефьева вспоминаете, Чельцова. Люди были в футболе на виду — и куда-то сгинули.
— Я вам сейчас историю расскажу. Три года назад звонок: «Саня, помоги...» Знакомый голос!
— Кто?
— Арефьев! «Ой, Лешка, привет. Как дела?» Говорит: закончил играть — и стал долларовым миллионером. Свой офис, фирма, склады. А после насели на него и отобрали все подчистую. Квартиру, машину, деньги. Вздыхает: «Я нищий!» — «Леш, чем помочь? Я-то не миллионер и никогда им не был. Складов у меня нет. Денег немного дать могу. Приезжай ко мне — накормлю, напою. Сам живу с женой в квартире — вот тебе ключ от дачи, живи хоть год. Без вопросов!» Я же не отказал, правильно?
— Вроде нет. А дальше?
— Все, пропал! Наверное, обиделся. Думаю: что ж ты мне не звонил, когда был миллионером, а? Посидели бы, пива попили.
— Где он в итоге?
— Понятия не имею. На даче у меня жить не стал. Даже за ключами не приехал.
— А Чельцов — во Франции?
— Да. Последний раз встречались на похоронах Сережи Шустикова. Макс специально прилетел. Обнялись, поцеловались... Но мы с женой только на кладбище ездили. На поминки не остались. Не люблю это дело.
— Чем во Франции занимается?
— Слухи доходят — в какой-то академии селекционер. Он на меня немного обижен был. Я еще в «Юности» работал. Находился на поле, тренировал детей. Вдруг — звонок. Чельцов: «Я в Москве, жду через час на Автозаводской в ресторане...» — «Макс, я что, детей брошу? Грязный, потный, в спортивном костюме помчусь в ресторан?» — «Я раков заказал, крабов, пива. Ульянов с Чугайновым сейчас подъедут!» — «Макс, я не могу». Не поехал. Он посчитал, что я не прав.
Козьмич
— Кто из вашего выпуска первым в основу попал?
— Шустиков и Чугайнов. Эх, ребята, как же все просто было в том футболе! Вот сейчас у меня товарищ работает седьмым администратором в «Локомотиве». Рассказывает — легионеры ничего тяжелее косметички не поднимают. Сумка — только под наушники. А я в «Торпедо» два года таскал баул с формой на всю команду! Еще и доктору Прояеву помогал. Тяжело ему с двумя чемоданами. Я бы и дольше таскал, но Полукаров сказал: «Хватит, Кузьмичев уже взрослый».
— Как это определил?
— В Тбилиси за дубль забиваю два. Оставляют под основу. Выигрываем 1:0. Иду в номер мыться — стук в дверь. Стоит на пороге... Не буду говорить кто. «Слышь, молодой. Пошли прописываться!»
— Это как?
— Ведет меня в номер к ветерану. А там уж все «старички» собрались. На, говорят, тебе деньги и рюкзак. Купишь десять бутылок вина. Я взмолился: «Меня ж поймают!» — «Твои проблемы».
— И?
— Как же я полз по кустам, как проникал в гостиницу — через пожарную лестницу в этой высотке... Но десять бутылок принес! «Старички» оценили.
— Отчислить-то вас могли?
— А почему нет? Поймал бы Иванов с этими бутылками — все, конец. Вот работает сейчас у нас в академии Владислав Прудиус. Замечательный был футболист. Его в киевском «Динамо» при Сабо прописывали точно так же — и приняли с рюкзаком. Бутылки отобрали, объявили: «Отчислен!»
— Печально.
— Тем же вечером собрание, «старички» сказали: «Тренер, вы понимаете, что это мы виноваты? Подставили парня!» И Прудиуса амнистировали. Думаю, со мной был бы тот же сценарий.
— Хотя Козьмич был лютый.
— Он все говорил: «На своей половине поля больше одного касания делать нельзя!» А больше двух — вообще преступление. Вот матч с «Араратом» на Кубок. Выпускает молодежь. Мы-то в дубле тренировались у Никонова, а тот учил совсем другому. Втайне от Иванова.
— Это чему же?
— Пас, пас, стенка. Если кто-то лупил вперед — лично догонит, ка-а-к даст подзатыльник: «Ты что творишь?!» У Никонова был закон: пока на своей половине десять передач не сделаешь, атаку не развивать. Потом лазеечка обязательно появится. Такая установка!
— И вот выпускают вас против «Арарата».
— Да, семь молодых. Начинаем «вязать». Мелкий перепас. Болельщики в восторге — а мы забить не можем! Серия пенальти. Я иду к мячу, глаза закрываю в момент удара — и мыском поддеваю газон. Кусок земли летит в один угол. Вратарь за ним — а мяч прыгает в другой.
Вскоре история повторяется — снова Козьмич ставит молодежь. После матча, который завершился нулевой ничьей, разбор. Иванов смотрит в упор на каждого: «Классно играли, мне понравилось! А счет-то 0:0!»
— Вам персонально что-то говорил?
— А как же? Диалог замечательный: «Я тебе доверие оказал?» — «Оказали». — «Ты забил?» — «Нет». Ну и спустил меня обратно в дубль. А дальше начались чудеса. Тренируюсь — внезапно подкатывает к полю розовый «Кадиллак»! Десятиметровый!
— Валентин Козьмич приехал проведать, как вы там?
— Выходит мужичок — розовый костюм, желтые ботинки, пестрый галстук...
— Это точно не словесный портрет Козьмича.
— Миронов тренировал дубль — так косится. Мужичок к нему, что-то шепчет — и Миронов: «Кузьмичев, по твою душу приехали». Кто ж это, думаю? Оказывается — президент «Тилигула». Молдавской команды.
— Что хочет?
— Мечтаю, говорит, тебя видеть в своем коллективе. Вынимает из кармана ключи: «Это от «семерки», ждет твоего решения. Сколько денег хочешь?» Я так не могу, отвечаю. Надо с мамой-папой посовещаться. Визитку протягивает: «Звони!»
— Не поехали?
— На следующий день, вспотев от ужаса, иду к Иванову: «Валентин Козьмич, надо поговорить». — «Ну, садись». Объясняю: хочу играть. А у вас то в составе, то нет. Козьмич задумался — и произнес: «Сейчас едем в Испанию, там несколько матчей. Шанс дам! Зацепишься — остаешься у нас. Нет — езжай в свой «Тилигул».
А в Испании каждый день игры. Кто побеждает — получает кубок. При ничьей — пенальти. Первую выигрываем — кубок нам приносят. Во второй 0:0 — иду к точке. Если с «Араратом» я зажмурился, то здесь решил на технику исполнить. Ну и взял вратарь.
Испанцам вручают кубок, мы бредем в раздевалку. Иванов впереди всех, я где-то четвертый. Под трибунами акустика хорошая — слышу: В «Тилигул» он собрался, ***! Я тебя отправлю в Калугу, Курск, Тулу и дальше по колбасному тракту!» Я даже отстал — чтобы продолжение меня еще сильнее не шокировало.
— Какая интересная формулировка, надо запомнить — «по колбасному тракту».
— Мне-то на всю жизнь врезалась в память. Возвращаемся — оправляют в Коломну! Три месяца — испытательный срок! Была там команда «Ока» во второй лиге. Приезжаю — сидят мужики, всем за 35. «Мальборо» они не курили — исключительно «Беломор». Пива не знали — только водку. Меня эти «старички» тут же на место поставили — я и сумки таскал, и мячи. За выпивкой бегал. А осенью возвращают в «Торпедо» — и сразу выпускают на матчи Кубка УЕФА с «Севильей» и «Монако».