Дарья Десса. Повесть "Бег за истиной"
Глава 3
В гудящем, счастливом, нарядном зале, где каждый уголок был наполнен эйфорией и будущими надеждами, они встретились снова. Подумалось, что в последний раз. Звук бокалов, звонкий смех и обрывки музыки, казалось, специально сговаривались, чтобы сделать этот момент ещё более оглушительным и невыносимым. Саша увидел Веронику у высокого арочного окна, откуда открывался панорамный вид на залитый вечерним светом Петербург. Серые крыши, шпили, залив – всё это было частью её мира, но не его.
Она стояла вполоборота, смеясь. Простой крой её платья цвета слоновой кости, на контрасте с кричащими и вычурными нарядами других выпускниц, подчёркивал безупречный вкус и элегантность. Волосы, собранные в аккуратный пучок, открывали тонкую шею. Она что-то оживлённо обсуждала с подругами, и жесты были такими же свободными и лёгкими, как смех. В этот момент она являлась для Саши воплощением всего, что он так любил и чего так страстно боялся – уверенности, изящества, принадлежности к миру, который ему был чужд.
Парень двинулся к ней, сам не зная, какая неведомая сила толкала вперёд. Каждый шаг давался с таким трудом, будто шёл против сильного ветра. Ноги стали ватными, словно налились свинцом, а в горле мгновенно пересохло, будто только что пробежал марафон. Саша почувствовал, как по спине стекает струйка холодного пота. Все заготовленные фразы, все продуманные сценарии разговора, которые так тщательно репетировал в голове, вылетели, испарились, оставив после себя лишь паническую пустоту. Он просто подошёл, остановился в паре шагов, не зная, что делать дальше, и чувствуя себя неуклюжим и неуместным на этом сверкающем празднике жизни.
Она обернулась. Словно почувствовала чужой взгляд, пронзающий толпу. Её глаза, цвета горького шоколада, нашли его в этой суматохе, и на лице появилась улыбка – тёплая, знакомая. Смешливо надула губки... и эти две ямочки в уголках, которые он так хорошо помнил, появились на лице, заставляя сердце парня заколотиться чаще, а разум на мгновение забыть обо всём на свете.
– Саша, спасибо тебе, – сказала она.
Голос её звучал ровно, спокойно, дружелюбно. Как будто расстались не несколько лет назад, а вчера, после очередной лекции, и слова были лишь вежливым, ничего не значащим приветом.
– Ты как? – спросила она, и в её интонации не было ни капли прежней теплоты, той, что когда-то согревала. Девушка смотрела на него, но, казалось, видела сквозь, будто он был просто прозрачным стеклом.
– Да нормально, – с трудом выдавил Саша, чувствуя, как его слова теряются в гуле зала. – Переехал. А ты как? – этот вопрос он задал только для того, чтобы заполнить оглушительную тишину, которая внезапно возникла между ними, становясь гуще и тяжелее с каждой секундой.
– Тоже нормально. Всё хорошо.
Пауза, неловкая и звенящая. Он собрал всю свою волю в кулак, сделал глубокий вдох, ощущая, как воздух обжигает лёгкие.
– Вероника, может, сходим куда-нибудь? На кофе? Просто посидим, поговорим... – его голос звучал скорее как просьба, чем как предложение. В каждом слове была надежда, умоляющая и отчаянная.
Она смотрела прямо, не отводя глаз. Взгляд был тёплый, даже с какой-то благодарностью, но... окончательный. Как точка в конце предложения. Не как запятая, не как многоточие. Она покачала головой, и парень почувствовал, как мир вокруг него сжимается до размеров крошечной точки, а его собственное сердце останавливается.
– Саш, спасибо тебе. Правда. За всё. Но извини, пожалуйста, – она сделала крошечный, почти незаметный шаг назад, увеличивая дистанцию, что лишь отражало огромную пропасть, уже давно разверзшуюся между их жизнями. – Будь умницей и прими то, что сегодня мы получим корочки, и всё. У каждого свой путь.
Сказано с улыбкой. Беззлобно. Без тени высокомерия или пренебрежения. И от этого – ещё больнее. Как будто ему вежливо, но твёрдо и бесповоротно указали на дверь. Удар был точным, хирургическим и оглушающим. Вдруг осознал, что их история – это всего лишь короткий, студенческий этюд, который она теперь вежливо и решительно закрывала.
Он, Саша, не был питерским. Он был приезжим. Не из глухого села, нет, но из маленького провинциального города, чьё название здесь, в культурной столице, никому ничего не скажет. Где-то там, за тысячу километров, в другом измерении. А она... Она была частью этого города, его органичной составляющей. Коренная, настоящая, с родословной, уходящей вглубь поколений. Отец мог обеспечить ей не просто жизнь, а аристократическое содержание. Дорогая одежда, которая всегда сидела идеально; уверенность в каждом жесте; машина с водителем, ожидающая после занятий, чтобы увезти в роскошную квартиру на Петроградской стороне. Саша понимал, что различия в их социальном статусе создают невидимые барьеры – высокие, непробиваемые стены, даже при отсутствии явного пренебрежения.
Правда, она была очень порядочным человеком. Никогда не кичилась, не хвалилась перед сокурсниками отцовскими возможностями. Всегда ходила на общие студенческие вечеринки, была душой компании, смеялась громче всех, откидывая голову назад. Но всё равно – как-то на расстоянии. Или выше. Словно стояла на палубе дорогой, сверкающей яхты, а все остальные барахтались в воде рядом. Она могла улыбаться им, махать рукой, даже бросить спасательный круг, как в тот раз ему, когда он однажды отчаялся из-за сессии, и девушка поделилась с ним конспектами. Но на борт своей жизни, тем более в свою каюту никого не пускала. Как будто у неё с рождения был встроенный в кровь навигатор, который чётко прокладывал курс, и её путь никогда не пересекался с его. И он, Саша, в этом маршруте не был предусмотрен. Никогда.
Этот разговор был лишь последней, ироничной сверкой с картой. И он понял это с абсолютной, леденящей ясностью, которая была холоднее, чем самый сильный петербургский ветер.
***
Саша устроился на завод, в конструкторское бюро. Зарплата оказалась даже выше его ожиданий. В работе он сразу почувствовал себя в своей стихии. Всего за полгода подал начальнику сектора пару идей по проектированию оснастки для корпусной сборки. И надо сказать, идеи были весьма удачными. Обе их реализовали, а Саша получил не только очень щедрую премию, но и повышение.
Всё шло стремительно по нарастающей. Он получил право курировать пусть небольшой, но уже свой участок на заводе. «Тебе поверили, не подведи», – сказал ему начальник. И Саша старался. Не ради ещё одной премии. Захотел стать настоящим профессионалом, добиться высокого уровня. А это означало – работа, работа и ещё раз работа. Ведь без наставника можно легко совершить ошибку. И он пахал.
Потом, уже под Новый год, когда все внезапно вспомнили, что через пару дней праздник, люди ринулись в магазины, скупая абсолютно всё, что можно съесть, выпить или подарить. И он, в общем потоке, бегал по супермаркету, набивая тележку нужными, а может и не очень нужными продуктами и шампанским. Купив два полных пакета и перечислив в голове все покупки, он понял, что не купил ещё много чего. «Ладно, ещё завтра будет день, – подумал он. – На сегодня есть что закусить».
Выходя из супермаркета, он увидел её – Веронику. Какой-то мужчина в короткой шубке из норки и в шапке, похожей на «немецкий пирожок», тоже из меха, галантно открывал перед ней дверь. Второй грузил сумки и пакеты в багажник. Она была… она была блистательна. Саша стоял и смотрел, а она его не заметила. Он видел эти ямочки в уголках её губ… теперь они принадлежали тому, что в норковой шубе. Машина бесшумно уехала. А он пошёл домой. Нет, обиды не было. Она всё честно сказала ему тогда. Она знала, что так будет, ему же оставалось… только не верить и на что-то надеяться. «Надо идти, – подумал Саша. – Послезавтра Новый год. Ещё один год».
Как-то дошёл до квартиры. На автомате разобрал пакеты. Поставил вариться кофе. «Самый лучший напиток на ночь глядя», – иронично подумал он. Что-то кольнуло в глубине души. Надо дальше жить. Никто и ничего за него не сделает. И вообще, он, вернее, они, с Мариной, решили встретить Новый год вместе.
Марина – девушка из туристической компании. Её офис находился через дорогу от его «каморки». Они познакомились в кафе неподалёку. Как-то вечером ему захотелось выпить кофе, а дома он закончился. Ехать в супермаркет было лень. Мелкие магазинчики в округе уже закрылись. Единственное место, где ещё можно было найти желанный напиток, – кафе напротив. Он пошёл. Время было уже позднее. В заведении оказалось немноголюдно. Саша сел за свободный столик. Заказал кофе и круассан. Пока ждал, где-то открылся шлюз, и хлынул народ.