— Мне нужна эта комната для моей мамы! — Дмитрий швырнул детскую одежду прямо на пол в коридоре, а за ней полетели игрушки, книжки и коробки с конструктором.
Катя стояла в дверях детской и смотрела, как муж разрушает то, что она так тщательно обустраивала последние полгода. Кроватка, которую они выбирали вместе в магазине, пеленальный столик, который Дима сам собирал...
— Дим, что ты делаешь? — прошептала она, чувствуя, как по щекам текут слёзы.
— Что делаю? — он обернулся, и в глазах его была такая злость, которую Катя видела впервые за пять лет брака. — Освобождаю комнату для мамы! Ей нужно где-то жить!
— А как же... — Катя не могла договорить.
— Как же что? Ребёнка нет, а комната есть! Мама больная, ей уход нужен, а не этот... — он махнул рукой на разбросанные вещи, — не этот театр!
Катя опустилась на корточки и стала собирать крошечные носочки, которые покупала с такой радостью. Носочки для малыша, который должен был родиться через месяц. Который не родился. Который никогда не родится.
— Дима, — тихо сказала она, — но ведь мы можем попробовать ещё раз. Врач сказал...
— Врач сказал! — передразнил он. — Третий раз сказал! И что? Опять неудача? Опять слёзы, депрессия, походы по больницам?
Катя сжала в руках маленькую кофточку голубого цвета. Помнила, как покупала её, представляя, как будет одевать сына. Сына, которого потеряла на седьмом месяце.
— Мама приедет завтра, — сказал Дмитрий, вытаскивая из комнаты детскую кроватку. — После инсульта ей нужна постоянная помощь. Я не могу её в дом престарелых сдать.
— Я не против, чтобы твоя мама жила с нами, — сказала Катя, поднимаясь с пола. — Но почему обязательно в этой комнате?
— А где ещё? В гостиной на диване? Или на кухне спать будет?
— Можно гостиную переделать, перегородку поставить...
— Хватит! — рявкнул Дмитрий. — Надоело мне твоё нытьё! Мама больная, ей покой нужен, отдельная комната! А эти... — он пнул коробку с игрушками, — эти вещи только напоминают о неудачах!
Катя почувствовала, как что-то внутри неё обрывается. Неудачи. Вот как он называет их потерянных детей.
— Это не неудачи, — тихо сказала она. — Это наши дети.
— Каких детей? — жёстко спросил Дмитрий. — Где они? Покажи мне!
Катя отвернулась. Не могла больше смотреть на мужа. Этот человек, который стоял перед ней с перекошенным от злости лицом, был когда-то её любимым. Тем, кто держал её за руку в роддоме, кто плакал вместе с ней, когда узнали, что ребёнок не выжил.
— Убери всё это, — сказал Дмитрий, указывая на разбросанные вещи. — До завтрашнего утра. Мама приедет в десять.
Он ушёл в спальню и громко захлопнул дверь. Катя осталась одна среди обломков своих надежд.
Всю ночь она складывала детские вещи в коробки. Каждая вещичка отзывалась болью в сердце. Вот погремушка, которую подарила мама. Вот первые ботиночки — их Катя купила, когда узнала о первой беременности. А вот мобиль с медвежатами, который Дима повесил над кроваткой, когда ждали второго малыша.
К утру комната была пуста. Коробки с детскими вещами стояли в кладовке, как памятники несбывшимся мечтам.
Дмитрий встал рано, осмотрел комнату и кивнул с удовлетворением.
— Хорошо. Сейчас за мамой поеду.
— Дим, — окликнула его Катя, — а может, поговорим? Спокойно?
— О чём говорить? — он натягивал куртку. — Всё уже решено.
— О нас. О нашей семье.
Дмитрий остановился, посмотрел на жену.
— Какая семья, Катя? Мы с тобой как соседи живём. Ты всё время в депрессии, к врачам ходишь, таблетки пьёшь. А я на работе пропадаю, дома только ночую.
— Но ведь можно попробовать что-то изменить...
— Что изменить? — устало спросил он. — Катя, нам уже тридцать пять. Может, пора принять, что детей у нас не будет?
— Врач сказал, что шансы есть...
— Врачи всегда говорят, что шансы есть! — вспылил Дмитрий. — За наши деньги они что угодно скажут!
Он ушёл, оставив Катю одну в пустой квартире. Она прошла в бывшую детскую, села на подоконник. Комната казалась огромной и холодной без детских вещей.
Зинаида Петровна, мама Дмитрия, приехала в коляске. Инсульт сильно её подкосил — левая сторона почти не работала, говорила с трудом.
— Катя, — с трудом произнесла она, когда Дмитрий усадил её в кресло, — прости, что... неудобства...
— Что вы, Зинаида Петровна, — Катя помогала устраивать вещи свекрови. — Это ваш дом тоже.
Старушка внимательно посмотрела на невестку.
— Ты... похудела... — заметила она.
— Немного, — уклончиво ответила Катя.
— Дима рассказал... про малыша... — Зинаида Петровна взяла руку Кати своей здоровой рукой. — Очень... жаль...
Катя кивнула, не доверяя своему голосу.
— Но не... сдавайся... — добавила свекровь. — Бог даст... всё будет...
Дмитрий вошёл в комнату с чемоданом.
— Мам, как тебе здесь? Удобно?
— Хорошо, сынок... Только... — она посмотрела по сторонам, — это ведь... детская была?
Дмитрий напрягся.
— Была. Но теперь не нужна.
— Дима... — начала мать.
— Мам, не надо, — перебил он. — Всё решено. Тебе нужна отдельная комната, вот она и есть.
Зинаида Петровна ничего не ответила, но по лицу было видно, что она не одобряет.
Вечером, когда свекровь уснула, Катя сидела на кухне и пила чай. Дмитрий смотрел телевизор в гостиной.
— Катя, — позвала тихо Зинаида Петровна.
Катя подошла к её комнате. Свекровь лежала в кровати, но не спала.
— Садись, — попросила она, указывая на стул рядом.
Катя села.
— Расскажи... что случилось... — попросила Зинаида Петровна. — Почему Дима... такой злой?
Катя вздохнула. Зинаида Петровна всегда её понимала, была почти как родная мать.
— Мы потеряли третьего ребёнка, — тихо сказала она. — На седьмом месяце. Дима говорит, что больше не хочет пробовать.
— А ты?
— Я... я не знаю. Мне тридцать пять, времени мало. Но так хочется малыша...
Зинаида Петровна помолчала.
— Дима... испугался... — сказала она наконец. — Мужчины... по-другому переживают... Ему больно... видеть твои слёзы...
— Но он же мог поговорить со мной, а не просто выбросить все детские вещи!
— Он... неправильно делает... — согласилась свекровь. — Завтра... поговорю с ним...
— Не надо, Зинаида Петровна. Не хочу вас ссорить.
— Не поссоримся... Я его мать... могу... сказать правду...
Утром Катя проснулась от голосов в гостиной. Дмитрий и его мама о чём-то разговаривали.
— Мам, не лезь в наши дела, — говорил Дмитрий.
— Я не лезу... Просто вижу... что творишь...
— Что я творю? Заботься о матери?
— Калечишь... жену... — с трудом выговаривала Зинаида Петровна. — Думаешь... я не вижу... как она плачет?
— Пусть плачет! Надоело мне это всё!
— Дима! — резко сказала мать. — Не смей... так говорить!
— А как мне говорить? — вскипел сын. — Я три года мучаюсь! Три раза надежды, три раза крах! Больше не могу!
— А она может? — спросила Зинаида Петровна. — Ей... ещё тяжелее...
— Ей тяжелее, мне тяжелее... А кому легко?
Катя тихо встала, оделась и вышла из квартиры. Не хотела слышать продолжение этого разговора.
Она шла по улице и думала о своей жизни. Пять лет назад она была счастливой невестой, мечтала о большой семье, о детских голосах в доме. А теперь...
Телефон зазвонил, когда она сидела в парке на скамейке.
— Катя, где ты? — голос Дмитрия звучал встревоженно.
— Гуляю.
— Приезжай домой. Нам нужно поговорить.
— О чём?
— Приезжай, узнаешь.
Дома её ждал необычный Дмитрий — растерянный, виноватый. Зинаида Петровна сидела в гостиной в своём кресле.
— Катя, — сказал Дмитрий, — мама мне кое-что объяснила.
— Что именно?
— Что я веду себя как последний эгоист.
Катя удивлённо посмотрела на свекровь. Та слабо улыбнулась.
— Сказала... правду... — прокомментировала Зинаида Петровна.
— Катя, — продолжал Дмитрий, — прости меня. Я не хотел тебе делать больно. Просто... просто я не знаю, как ещё переживать потери.
Катя села на диван напротив мужа.
— А я не знаю, как жить без надежды, — тихо сказала она.
— Мама сказала, что я разрушаю нашу семью своими руками, — признался Дмитрий. — И что если потеряю тебя, то буду жалеть всю жизнь.
— И что ты думаешь?
Дмитрий опустил голову.
— Думаю, что она права. Катя, я не хочу тебя терять. Ты самое дорогое, что у меня есть.
— Дима... — начала Катя.
— Подожди, дай сказать, — перебил он. — Я хочу, чтобы ты знала — если ты готова попробовать ещё раз, то и я готов. Будем идти до конца.
Катя почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.
— Правда?
— Правда. А детскую комнату мы маме другую найдём. Снимем квартиру рядом или к моей сестре переедет на время.
— Я не против... чтобы мама была рядом... — вмешалась Зинаида Петровна. — Но не в детской... Это неправильно...
— Зинаида Петровна, — сказала Катя, — а может, вы поживёте в гостиной? Мы перегородку поставим, будет отдельная комната.
— Конечно... Главное... чтобы вы... не ссорились...
Дмитрий подошёл к жене, обнял её.
— Прости меня, дурака, — прошептал он. — Я так испугался потерять ещё одного ребёнка, что чуть не потерял тебя.
— Я тоже боюсь, — призналась Катя. — Но хочу попробовать.
— Тогда попробуем вместе.
Вечером они втроём сидели на кухне и пили чай. Зинаида Петровна рассказывала, как трудно было ей и отцу Дмитрия завести детей.
— Пять лет... пытались... — говорила она. — Потом... Дима родился... А через год... Оля... Но она... не выжила...
— Мам, ты никогда не рассказывала про Олю, — удивился Дмитрий.
— Больно... вспоминать... — призналась мать. — Но теперь... понимаю... нужно говорить... Катя должна... знать... что не одна...
— И что было потом? — спросила Катя.
— Потом... ещё два года... пытались... И Лена родилась... ваша сестра...
Дмитрий взял руку жены.
— Получается, мы не первые, кто через это проходит.
— Не первые... — согласилась Зинаида Петровна. — И не последние... Главное... не сдаваться... и друг друга... не терять...
На следующий день они начали переделывать гостиную. Поставили перегородку, купили новую кровать для Зинаиды Петровны. А детскую комнату привели в порядок.
— Как думаешь, — спросил Дмитрий, развешивая мобиль с медвежатами, — на этот раз получится?
— Не знаю, — честно ответила Катя. — Но будем надеяться.
— Будем, — согласился он. — А если не получится, то тоже не сдадимся.
Катя обняла мужа. Впервые за долгое время она чувствовала, что они снова одна семья. И что у них есть шанс.
Самые популярные рассказы среди читателей: