— Мам, ну ты серьёзно? — голос сына в трубке был раздражённым. — Тебе уже шестьдесят пять. Какие ещё курсы? Какая работа?
— А что такого? — Людмила прижала телефон к уху, в голосе старалась держать спокойствие. — Мне нравится. Люди, движение. Я себя живой чувствую.
— Живой она себя чувствует… — пробормотал он. — Мам, у тебя внуки! Лучше бы помогала Лере, а не бегала по своим занятиям.
— Я и так помогаю, — возразила она. — Но я не могу сидеть всё время с вашими детьми. Я тоже хочу жить.
— Мам, ты сама слышишь, что говоришь? Вашими детьми! Они и твои тоже! Родные! — сын повысил голос. — Ты думаешь только о себе!
Людмила замолчала. Сын говорил так, будто она совершает преступление.
Она положила трубку и медленно прошла на кухню. На столе стояла кастрюля с домашними пельмешками — специально сварила, знала, что сын заедет. Но он так и не пришёл. Обиделся.
Задумавшись, она села у окна. Вечерний двор гудел голосами: подростки играли в мяч, молодая мама катала коляску. Людмила подумала: «Неужели правда время вышло? Неужели теперь моя жизнь — только в том чтобы нянчить внуков?».
— Люда, ты чего какая? — соседка Валентина зашла, как всегда, чтобы спросить рецепт на ужин. — Опять сын мозг выносит?
— Говорит, что мне пора сидеть дома. Уговаривает бросить работу.
— А ты чего?
— Я не хочу. Я там нужна. Мне нравится. Да и деньги не лишние.
— Ну так и не бросай! — Валентина отмахнулась. — Он что, тебя кормит?
— Нет… — Людмила усмехнулась. — Наоборот, я им часто помогаю.
— Ну вот. Значит, право имеешь. Чего они всё решают за тебя?
Людмила кивнула, но внутри уже шевелилось сомнение.©Звезды Стеллы Кьярри
Она любила свою работу в маленьком культурном центре. Пусть зарплата смехотворная, но там были люди: женщины, которые приходили на танцы, пенсионеры, записавшиеся в кружок по компьютерной грамотности, молодые люди тоже были, всякие возрасты приходили к ним в центр. Она вела расписание, встречала гостей, иногда читала стихи на вечерах.
И каждый раз, когда возвращалась домой поздно вечером, чувствовала — она ещё вполне в силах. Она нужна.
— Мам, ну ты упрямишься зря, — сын пришёл на следующий день. — Лера устала. Дети на секции пошли. Нам нужна твоя помощь.
— Я и так помогаю, — тихо сказала она. — Но не могу бросить работу.
— Мам, это смешно! — он хлопнул ладонью по столу. — Ты стареешь, а ведёшь себя, как девчонка!
— Может, именно поэтому я не старею, — вырвалось у неё.
Сын побледнел.
— Значит, внуки тебе не важны?
— Важны. Но я не обязана быть няней каждый день. Достаточно что я забираю их на выходные. А на неделе у меня своя жизнь.
— Какая ещё жизнь?! Ты — бабушка.
— А я ещё и женщина. И человек, Саша.
Он резко встал.
— Ладно. Дальше говорить бессмысленно.
Дверь захлопнулась.
Людмила всплакнула. Вспомнилось, как она его растила, как он делал первые шаги. И теперь эти шаги были не в ту сторону.
«Я отдала вам всё. Я жила вашей жизнью. А теперь хочу пожить своей — хоть немного».
На сердце было тяжело. Но ей хотелось жить своей жизнью.
Через неделю она выступала на вечере в центре. Читала стихи, что-то про сильных женщин. Люди аплодировали, кто-то даже встал. А один мужчина подарил букет... Людмила смотрела в зал и думала: «Вот оно. Вот для чего я здесь. Я нужна».
И когда после концерта одна женщина подошла и сказала: «Спасибо, вы очень хорошо читаете стихи. Вы меня вдохновили. Я тоже буду выступать».
Сын позвонил ещё через неделю. Голос был уже мягче:
— Мам, прости. Я был груб. Просто мы не справляемся. Но если ты не хочешь бросать работу…
— Я не хочу, Саша. Но помогать буду. Просто не так, как вы хотите, а так, как я могу.
Он молчал долго.
— Ладно, мам. Давай попробуем так.
Вечером Людмила пришла домой поздно, с новой охапкой цветов, которые подарили в центре. Поставила их в вазу и улыбнулась. Тот мужчина пригласил на набережную, прогуляться. А почему нет? Оба свободные люди. Еще есть порох в пороховницах. Так ведь?
Сын больше не звонил с навязчивыми просьбами. Он взял паузу, но Людмила была спокойна. Она знала: у неё есть своя жизнь. Есть и внуки, дети. Но они не будут отбирать ее право на личное счастье. И никто больше не заставит её отказаться от этих маленьких радостей.
