– Посылаю лучи любви! С вами Лучик-сказочник из Волшебного леса!
Рыцарь Хлама отправился в очередной раз добиваться благосклонности принцессы Вреднокрылки, Коко вызвалась подсказывать ему строчки поэмы, уж Коля тащился с ними просто от скуки, а Юлик... Юлик пытался сказать, что ему плевать на любовные дела ворон, и дальнейшая судьба собственной поэмы не интересует, но Коко буквально потащила его за собой. Как на поводке – хоть Юлика никогда на поводке не водили.
– Значит, так, мы спрячемся вот тут в кустах и будем подсказывать Рыцарю Хлама реплики, – скомандовала Коко. – Давай, пернатый, обратись к своей принцессе, а когда дело дойдет до поэмы, я тебе подскажу слова! Я буду говорить тихо, поэтому чутко прислушивайся, лови каждую строчку!
Рыцарь Хлама важно кивнул, подошел ближе к ветке, над которой было дупло Вреднокрылки и тут же стал больше похож не на ворона, а на напыщенного индюка.
Он задрал голову, выпятил грудь и завопил:
– О Вреднокрылка! К тебе пришел великий и неустрашимый, осиянный славой, благодетель и защитник нашего народа, Рыцарь Хлама! Единственный, кто достоин твоей благосклонности!
– Что он несет? – поморщилась Коко. – Так дело не дойдет до поэмы вообще, Вреднокрылка просто погонит его прочь. Кто же так флиртует с принцессой?
Из дупла на ближайшую ветку выпрыгнула Вреднокрылка. Выглядела она несколько подзадолбанной всем этим цирком.
– Ну чего тебе, великий рыцарь? Надоели твои цацки и подарки, – томно вздохнула она. – Подарки ничего не значат. Ты ведь даже никогда не спрашивал, что мне нравится.
– О, я такой умный, такой талантливый, такой проницательный, что догадался сам! – прокричал Рыцарь Хлама. – Ты хочешь поэму!
Вреднокрылка удивленно вздрогнула и склонила головку, впервые заинтересовавшись разговором.
– Я не могу! – охнула Коко. – Я не могу подсказывать ему только поэму! Да ему каждую реплику надо подсказывать! – и она чуть-чуть зашелестела кустом, чтоб привлечь внимание Рыцаря Хлама.
– Пссс! Дурень! Скажи ей, что только такая чувственная и утонченная натура, как прекрасная воронья принцесса, могла оценить такое тонкое высокодуховное искусство, как стихи!
Рыцарь Хлама удивленно покосился на кусты и откашлялся. Повторить за Коко все эти «чувственные» и «высокодуховные» слова ему было сложно, поэтому, пока он повторял, он перестал пыжиться, сдулся, и стал выглядеть, как взволнованный запинающийся влюбленный, а не как напыщенный идиот.
Рыцарь Хлама действительно все повторил, и Вреднокрылка посмотрела на него еще более изумленно.
– Не ожидала от вас, рыцарь, столь любезных слов, – сказала она и перелетела на ветку ниже, ближе к своему воздыхателю. – Неужели вы и вправду могли бы подарить мне поэму?
– Да! Я сочинил ее сам! – самовлюбленно заорал Рыцарь Хлама, но Коко ему тут же подсказала: «Создать поэму меня вдохновила лишь только ваша красота и любовь к вам!» Это Рыцарь Хлама тоже, разумеется, повторил.
Вреднокрылка ахнула и изъявила желание поэму выслушать.
Коко принялась подсказывать каждую строчку из кустов.
Рыцарь Хлама читал поэму пафосно, снова раздуваясь от гордости, но, раз уж поэма была посвящена красоте Вреднокрылки, его напыщенность можно было отнести к восторгу от принцессы.
Когда Рыцарь Хлама произнес: «Ты одари меня любовью, принцесса племени Вороньего», Вреднокрылка растроганно слетела с ветки к нему на землю, подошла близко-близко и заглянула в глаза.
– О, рыцарь! У вас такая тонкая и чувствующая душа! А я и не знала! Отныне вы смогли завоевать мое сердце!
Она заворковала, и птичья пара соприкоснулась клювами.
– Да что с вами, принцессами, не так? – фыркнул Юлик. – Она говорит почти ту же чушь, что и ты, про «тонкую душевную организацию». Почему вы ведетесь на это? Это же всего лишь слова! Да еще и крайне сопливые слова, и не соответствующие действительности! Уметь делать что-то полезное, мастерить и изобретать, гораздо более ценно, чем языком чесать всякую чушь!
– Ты ничего не понимаешь! – надменно воскликнула Коко, гордо задирая голову. – Ты никогда не сможешь завоевать ни одну женщину, потому что нас надо восхвалять, холить и лелеять! Зачем нам твои дурацкие механические штуки?
– Ну и отлично! Раз мои услуги больше не нужны, а моя особа тебе неприятна – я пошел копать источник! – радостно крикнул Юлик и сбежал.
А Коко стояла и моргала ему вслед, задыхаясь то ли от возмущения, то ли от нахлынувших чувств.
– Он грубиян! И злодей! И не умеет чтить принцесс! – сказала она ужу Коле. – Но меня тянет к нему. Как такое возможно? Ведь он даже не князь, не принц и не герцог!
– Дамочка, да мне вообще пофиг! – ответил уж Коля и полез на дуб, на отличную удобную ветку, которую он присмотрел недалеко от королевского дупла Вреднокрылки.
….
Клюква шла с факелом в зубах по лесу. Разговаривать факел ей мешал, а мыслей в голове роилось множество, поэтому через время Клюква воткнула факел в землю, села и сказала:
– Нет, это просто невозможно!
– Ты говоришь про эти странные грибы с глазами, которые торчат из-под корней деревьев? Или про растущие на деревьях челюсти? Или про белок-вампиров, или про волка с металлической, торчащей иголками шерстью, который рычал на нас из-за кустов? – деловито уточнила Сонечка. – Да, почти все, что мы здесь видим – решительно невозможно!
– Нет, я говорю вовсе не про это жуткое зверье! – отмахнулась Клюква. – Я хочу только сказать, что, как мне кажется, я нахожусь в Гиблых Землях уже очень, очень долго, будто целую вечность, но мы с моими друзьями так ни на йоту и не продвинулись в понимании, где искать смерть Котощея! Все говорят, что она в сердце леса! Но это ведь все равно, что искать иголку в стоге сена!
– Мои чувства ясновидящего подсказывают, что здесь и вправду замешана иголка, – сказал Гриша жутким потусторонним рычащим голосом. У него иногда бывали такие «приступы ясновидения»: Гриша останавливался, как вкопанный, изрекал странным голосом какие-то факты или смутные пророчества, а потом напрочь не помнил, что он только что произнес!
– Спасибо, конечно, – огрызнулась Клюква, – но даже совет от ясновидца картины не проясняет. Лучше б твое ясновидение указало точное место, где смерть зарыта! Сдался нам этот Котощей, надо было просто, сбежав от него, возвращаться домой!
– Но ты не можешь вернуться домой, – грустно вздохнула Сонечка. – Гиблые Земли – это ужасный край, окруженный неприступными горами. Небо над горами горит, поэтому мы видим все время на горизонте алое зарево. И иногда тут с небес сыпется пепел. Никто не может преодолеть эти горы. Попасть сюда или отсюда можно только через магические порталы Котощея. Поэтому, в целом, мы правы, что ищем его смерть. Существует легенда, что, если Котощея уничтожить – горы падут, окаменевшие фигуры расколдуются, а существа, что живут в этом страшном краю, перестанут быть искореженными, кровожадными и злыми.
– Тогда нам надо точнее узнать, где эта смерть! – топнула лапой Клюква. – Что значит «В сердце леса»? В самой его середине? Но кто может указать середину?
– Говорят, что была у Котощея верная помощница, – сказал Гриша. – Единственная, кому удалось вырваться из Гиблых Земель. Потому что она отлично постигла искусство летать: была у нее и ступа с метлой, и избушка на курьих ножках с волшебным огнем в печке. Рассорилась когда-то ведьма с Котощеем и улетела отсюда, преодолев горы с горящим небом. Только, покинув Гиблые Земли, она частично потеряла память, и не знает теперь, что была Котощею доверенным лицом!
– Чего? – ошалело переспросила Клюква. – А звали-то, звали-то эту ведьму как?
– Да сложно сказать, легенды исковеркали ее имя. Яга, Егибаба, Ягиня... по-разному в разных сказаниях ее называют.
– Может, ЯГав? – подсказала Клюква, уже совершенно уверенная в своей правоте.
– Может, – пожал плечами Гриша.
– Но ведь эта наша бабушка ЯГав! У нее есть и избушка, и ступа с метлой! Только в избушке Робин Рыж и Черношубка случайно устроили пожар, а ступа осталась в Королевстве вместе с волшебной печкой. И ЯГав говорила что-то когда-то про Котощея, что он мерзавец и самый сильный маг, только очень расплывчато!
– Вероятно, она сама не помнит свои с Котощеем взаимоотношения, и что когда-то они покоряли магию Гиблых Земель вместе, – предположила Сонечка. – Если это действительно та самая ведьма. Та была, вроде, крупной собакой с черной длинной кудрявой шерстью. Они с Котощеем составляли комичную команду: худой лысый сфинкс и большая черная собака-дворняга.
– Бабушка ЯГав, конечно, не такая огромная, как Волчок, но она крупная дворняга, – кивнула Клюква. – Только шерсть у нее сейчас седая и сбившаяся колтунами. Колтуны на ней висят, как куски мха на лешем. Сложно назвать это кудрявой шерстью.
– А вам не кажется, – пискнул Совенок, – что эта ваша ведьма просто постарела? Раньше она была черненькой и ухоженной, если и вправду жила в замке Котощея. А с годами стала седой и дикой.
– Но Котощей ЯГав вроде бы видел... – неуверенно ответила Клюква. – В нашей стычке, когда мы отбили у него посох. И он ничего не сказал...
– А вы с ним что, разговаривали? – насмешливо выгнул бровь Гриша.
– Да нет, в основном он только орал, ругался, насылал на нас ожившие доспехи и стаи летучих мышей и стрелял из посоха, – припомнила Клюква. – Но даже если и так, – почесала задней лапой голову она, – что толку-то, если бабушка ЯГав потеряла память?
– Говорят, под древними дубами текут магические воды, – задумчиво сказал Гриша. – Живая вода, вода памяти. И мертвая вода, вода забвения. Напоить бы ведьму такой водой, она бы, может, все и вспомнила. Легче, по-моему, найти древний дуб, чем смерть Котощея.
– Ну, не скажи, – вздохнула Сонечка. – Этот лес огромный и непроходимый. А древние, мощные дубы, которые не обхватить и не обойти, растут в основном на полянах да на равнинах.
– Хотите, я полетаю над лесом и поищу самый большой дуб в этом лесу? – предложил Совенок. – Я отлично летаю, если вы еще не заметили! Люблю летать и высматривать мышек в траве! Прекрасно вижу в темноте! А дуб-то побольше мышки будет!
Продолжение следует…
Друзья, дочитывание рассказа помогает нашему каналу развиваться 🙏❤️
Если кто-то только присоединился к нам, начало истории вы можете найти в подборке в начале главной страницы «Сказки от Лучика».
#хвостатоесчастье