– Нам надо развестись, – сказал Нине муж, как обухом огрел. – Временно, ты же понимаешь. А жить будем как раньше.
– Как это? – у нее перед глазами кружили черные мухи. – Что за глупости?
– Нина, ну ты же умная женщина, – муж смотрел жалобно. – Я такой шанс упустить не могу.
***
Муж рыдал, уткнувшись в документы. Нина застыла в дверном проеме кухни, не решаясь войти. Три часа ночи, октябрь, за окном моросит противный дождь, а Михаил сидит над какими-то бумагами и плачет. За много лет брака она никогда не видела слез мужа. Даже когда хоронили его отца, стоял как каменный, только челюсть дергалась.
Она тихо отступила в коридор. Пульс частил, дыхание перехватило. Что-то случилось? Онкология? Долги? Любовница?
Утром Михаил вел себя странно. Принес кофе в постель впервые за последние лет десять. Поцеловал в макушку, пробормотал что-то про «скоро все изменится к лучшему» и умчался на свой завод.
Нина работала старшей медсестрой в районной поликлинике. Зарплату урезали на треть еще весной, теперь вот сокращения грядут. До пенсии семь лет тянуть, а тут такое. Накопления таяли – свекрови лекарства покупали, дорогие, импортные. Та жила отдельно, но помогать приходилось. Михаил-то инженер на заводе, получает средне, не разгуляешься.
Вечером того же дня Михаил пришел раньше обычного. От него пахло новым одеколоном, терпким таким, дорогим. Раньше вообще не пользовался, говорил – химия одна.
– Садись, – сказал он торжественно. – У меня новость.
Нина села. В животе похолодело.
– Помнишь, я рассказывал про тетку Августу? Папина двоюродная сестра, в Германии живет?
Нина кивнула. Смутно помнила, что-то там было про эмиграцию в девяностых.
– Так вот. Она умирает. Рак, четвертая стадия. Детей у нее нет, муж-немец давно помер. И она хочет оставить наследство мне. Единственному родственнику.
– Господи, – выдохнула Нина. – Бедная женщина.
Михаил нетерпеливо махнул рукой:
– Да-да, конечно, бедная. Но послушай дальше! Там денег немерено, она ж за богатенького вышла! И квартира в Мюнхене!
У Нины закружилась голова.
– Но есть одно условие, – Михаил замялся, потер переносицу. – Тетка Августа... Она немного того. С придурью. Ненавидит современных женщин. Говорит, все корыстные, за деньги замуж выходят. Короче, завещание она оставит только холостому племяннику.
– В смысле? – не поняла Нина.
Нина смотрела на мужа и не узнавала его. Глаза блестят, руки трясутся от возбуждения. Как мальчишка, честное слово.
– Ты что? – наконец выговорила она. – Развестись ради денег?
– Ради нашего будущего! Тебя же сокращают, ты сама говорила. А тут такой шанс! Квартира в Европе, безбедная старость. Подумай, мы сможем путешествовать, поможем моей матери нормально лечиться, не эту дешевую химию покупать, а нормальные препараты!
Он достал планшет, показал фотографии. Квартира в Мюнхене, просторная, светлая, с балконами. Вид на какой-то парк.
– Я уже консультировался с юристом, – продолжал Михаил. – Развод без раздела имущества, это быстро. Месяц – и готово. Квартира остается общей, счета не трогаем. Просто формальность, Нин. Ты же мне доверяешь? После стольких лет?
Нина молчала. Конечно, доверяет. А как иначе? Двадцать два года прожили, детей только не нажили, не получилось, старая рана. Михаил никогда не упрекал, хотя его мать язвила регулярно, называла ее «бесплодная смоковница».
– Тетка наняла детектива, – добавил Михаил. – Проверяет все. Если узнает, что я женат, прощай, наследство. Достанется каким-нибудь немецким благотворительным фондам.
Всю ночь Нина не спала. Позвонила утром подруге Ларисе, та работала в ЗАГСе много лет, повидала всякого.
– Ты что?! – возмутилась Лариса. – Какая тетка, какое наследство? Это же классическая схема! Знаешь, сколько таких историй я видела? Разводятся формально, а потом мужик с молодой сваливает!
– Лариса, это Михаил. Мы много лет вместе.
– И что? Думаешь, это гарантия? Наивная ты, Нинка. Хотя... квартира пополам остается, можешь рискнуть. Но я бы на твоем месте не стала.
Утром Нина согласилась. В конце концов, что она теряет? Михаил прав, это просто штамп. Будут жить как раньше.
В поликлинике как раз объявили сокращение через два месяца, пятнадцать ставок медсестер. Нина в список попала.
Развод оформили быстро. Лариса сама документы приняла, головой покачала, но промолчала. Через месяц пришло решение суда. Дома действительно ничего не изменилось. Спали в одной постели, ужинали вместе. Только Михаил начал задерживаться на работе. Новый телефон купил «для связи с немецкими юристами». На балконе разговаривал, чтобы Нина не мешала.
Свекровь приезжала на выходных, странно улыбалась.
– Что, освободила наконец моего сына?
– О чем вы, Валентина Петровна?
– Да так, к слову пришлось.
Через три месяца после развода Михаил пришел не один.
– Знакомься, это Жанна. Помогает мне с документами по наследству. Переводчик. Очень опытный.
Жанне было лет тридцать, не больше. Ухоженная, уверенная. Темные волосы до плеч, маникюр, дорогая сумка.
– Очень приятно, – протянула она руку Нине. – Михаил много о вас рассказывал.
Рукопожатие было крепким, властным. Жанна прошла в квартиру, как к себе домой.
– Кофе будете? – спросил Михаил.
– Да, спасибо. Покрепче, если можно. С немецкими документами намучилась сегодня, голова квадратная.
Нина стояла в дверях собственной кухни и чувствовала себя лишней. Михаил суетился у кофеварки, доставал лучшие чашки, те, что для гостей берегли.
– Я к себе, – сказала Нина.
– Да-да, конечно, – рассеянно отозвался Михаил.
Жанна стала приходить регулярно. Через день, потом каждый день. Приносила ноутбук, раскладывала бумаги на кухонном столе. Михаил сидел рядом, внимательно слушал.
– Здесь нужно нотариально заверить, – говорила Жанна. – А вот тут апостиль поставить. Я завтра схожу, у меня есть знакомый нотариус.
Однажды Нина застала их за странным разговором.
– Детская будет в большой комнате, – говорила Жанна. – А вторую под кабинет можно.
– Рано еще планировать, – ответил Михаил.
– Почему рано? Тетке твоей осталось месяц, максимум два. Врачи сказали – дело к концу.
Они замолчали, увидев Нину.
– О чем это вы? – спросила она.
– Да так, о квартире в Мюнхене, – быстро ответил Михаил. – Планировка там интересная.
Вечером Нина полезла за документами в ящик Михаила, искала полис медицинский. И не нашла их накопления. Деньги из шкатулки пропали.
– Михаил, что это? – она ворвалась в комнату. – Где наши деньги?
– А, это... Инвестиционный счет открыл. Выгоднее так, проценты...
– На чье имя счет?
– На мое, естественно. А что такого?
Нина промолчала.
На следующий день пришла Жанна. С чемоданом.
– Временно поживу здесь, – объявила она. – Тетка Августа прислала своего человека, проверяет, как живет Михаил. Нужно создать видимость отношений.
– Какая еще видимость? – опешила Нина.
– Михаил разве не объяснил? Тетка хочет, чтобы он женился. На приличной девушке. Я согласилась помочь, сыграть роль невесты. За определенную плату, разумеется.
Жанна покатила чемодан в большую комнату. Нина смотрела на Михаила, тот отводил глаза.
– Это временно, – пробормотал он. – Потерпи немного. Ради нашего будущего.
Вечером Нина обнаружила, что ее вещи из большой комнаты перенесены в маленькую. Жанна раскладывала свои платья в шкафу. Уверенно так… обживалась.
– Ничего не имею против вас, – сказала она и даже не обернулась. – Но вы же понимаете, легенда должна быть правдоподобной. Если проверяющий увидит ваши вещи в спальне...
Той ночью Нина не спала. Лежала в маленькой комнате и слушала, как за стеной переговариваются Михаил с Жанной. Смеются.
Утром она решилась.
– Какую еще Августу Петровну? – раздраженно спросила Лариса по телефону. – Нинка, ты с утра пораньше решила меня разыграть?
– Лариса, я серьезно. Мне нужно проверить, существует ли эта женщина вообще. Ты же можешь через свои каналы?
– Могу. Но зачем? Ты же уже развелась с этим... С Михаилом своим.
– Проверь, пожалуйста. Очень прошу.
Лариса перезвонила через три часа.
– Слушай, я тут покопалась. Никакой Августы Петровны Мюллер в Мюнхене нет и не было. Проверила через знакомых в консульстве. Ни одной Августы Ивановой, эмигрировавшей в девяностых, в Баварии не зарегистрировано. И знаешь что еще? Фотки квартиры, которые твой Михаил показывал, это с сайта недвижимости. Объявление о продаже двухлетней давности.
У Нины подкосились ноги. Села прямо в коридоре на табуретку.
– То есть вообще никого не было?
– Никого. Чистая афера. Развел он тебя, подруга, как последнюю дурочку. Классика.
Нина положила трубку. В голове гудело. Значит, все вранье с самого начала? Целый год встречались тайно, а план с разводом запустили только сейчас?
Из большой комнаты донесся смех Жанны. Звонкий такой, довольный. 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА 🔔