— Мам? Пап? Вы чего кричите? В дверях появилась Маша. Стояла в пижаме, терла глаза.
Ирина кинулась к дочери.
— Все хорошо, солнышко. Иди, я сейчас завтрак принесу.
— А баба Лида чего плачет?
Все повернулись к Лидии Сергеевне. Та и правда плакала, тихо, размазывая слезы по щекам.
— Баба Лида... расстроилась, — осторожно сказал Андрей. — Но все будет хорошо.
— Из-за меня? — Маша нахмурилась. — Я что-то не так сделала?
— Нет! — хором ответили взрослые.
— Нет, деточка, — всхлипнула Лидия Сергеевна. — Ты тут ни при чем. Это бабушка... бабушка… просто старая.
— Нет, — возразила Маша. — Просто грустная. Хочешь, я тебе рисунок подарю? У меня есть с солнышком. Когда мне грустно, я на него смотрю и веселею.
И убежала за рисунком. Вернулась Маша быстро, протянула Лидии Сергеевне листок. Там и правда было солнышко — яркое, желтое, с улыбкой и лучиками во все стороны.
— Спасибо, — прошептала та. — Спасибо, деточка.
— Пожалуйста! А теперь пойдемте завтракать! Мам, давай блинчики! С вареньем! И баба Лида любит с вареньем, да?
Ребенок. Восьмилетний ребенок оказался мудрее их всех.
Завтракали молча.
Блинчики Ирина пекла на автомате, мысли были далеко. Что теперь? Как жить дальше? Свекровь явно сломлена, Андрей подавлен. И только Маша щебетала, рассказывала про школу, про подружек.
После завтрака Лидия Сергеевна ушла к себе. Андрей засел в гостиной, включил телевизор, но было видно, что смотрит в никуда.
Ирина прибрала на кухне, проверила почту: три срочных заказа, надо браться. Работа всегда спасала. Погрузишься в текст, в чужой язык, в чужие проблемы — и свои отступают.
Но сегодня не получалось. Буквы прыгали, смысл ускользал. Юридическая терминология, которую она знала назубок, вдруг стала китайской грамотой.
В дверь постучали. Тихо, неуверенно.
— Да?
Вошла свекровь. Переоделась, причесалась, но глаза все равно были красные, припухшие.
— Ирина... Ирочка. Можно?
Ирина кивнула на стул.
— Я... Я хотела извиниться. За все. За слова, за... За ведро это дурацкое. Не знаю, что на меня нашло.
— Знаете. Боитесь потерять сына.
— Да. Наверное. Он у меня один. На всем белом свете. Всю жизнь для него... А Андрюша вырос и уехал. И правильно сделал, какая жизнь в нашем городишке? Но мне... Мне так его не хватало!
— Он вас любит. Очень. Потому и врал, хотел, чтобы вы гордились.
— Глупый, — всхлипнула Лидия Сергеевна. — Я и так горжусь! Он хороший мальчик вырос. Добрый, честный... Это я... Я его испортила. Все требовала — будь лучшим, будь первым. Добейся, докажи. А он... Он просто хотел жить.
— Все мы хотим просто жить. Спокойно, счастливо. С близкими людьми.
— А я... Я думала, ты его у меня отнимешь. Что он меня забудет, бросит.
— Нет. Если вы сами не оттолкнете.
Лидия Сергеевна вытерла глаза.
— Ирочка... А можно я правду скажу? Ты... Ты правильная. Для него правильная. Он при тебе какой-то... светлый. Раньше все напряженный был, дерганый. Звонит... голос у него усталый. А сейчас... Улыбается. Смеется. Про Машеньку рассказывает, аж светится.
— Они друг друга нашли. Машка тянется к нему, а он... Он отец ей, настоящий.
— Вижу. И завидую, если честно. Мне внуков так хотелось... Но не складывалось у него. Девушки были, да все... несерьезные какие-то. А тут ты. Взрослая, основательная. С ребенком. Я думала...
— Что я его ради квартиры?
— Думала! — с чувством сказала свекровь. — Старая завистливая тетка! Прости меня, Ирочка. Если сможешь.
— Смогу. Только давайте договоримся. Больше никакого вранья. С обеих сторон. Вы — желанный гость. Но…
— Правильно. Я... Я завтра уеду. Не послезавтра — завтра. Вам тут и без меня... того. Восстанавливаться надо.
— Мы вас не гоним, если что.
— Знаю. Но лучше я уеду. Подумаю обо всем. И... можно я иногда буду звонить? Машеньке? Она такая... светлая девочка.
— Конечно. Маша будет рада.
Поговорили еще немного, но уже спокойно, про житье-бытье. Оказалось, у Лидии Сергеевны проблемы со здоровьем — давление, суставы. Одиноко ей, хоть и не признается. Подруги есть, но все со своими семьями, внуками.
— Может, к нам переедете? — вдруг спросила Ирина. — В Москву? Снимем вам квартиру поблизости. Будете Машку из школы забирать, обедать вместе.
Свекровь заплакала.
— Ты... Ты серьезно?
— А что? Андрею спокойнее будет. Да и Машке бабушка нужна. Моя мама далеко, редко видимся.
— Я подумаю. Спасибо, Ирочка. Спасибо тебе за все.
Когда она ушла, Ирина откинулась на спинку стула. Ну вот. Кажется, пронесло. По крайней мере, этот раунд. Но что-то тревожило. Какое-то смутное беспокойство, необъяснимая тревога. Списала на стресс последних дней.
Зря списала. Все оказалось куда сложнее.
Через две недели после отъезда свекрови Андрей пришел с работы мрачный.
— Мама звонила. Целый час выговаривала. Говорит, соседки над ней смеются. Что сын у нее подкаблучник, в чужой квартире живет. Зинаида Петровна особенно старается, та самая, про которую она рассказывала. Довольна, что не у одной ее сын неудачник.
— И что ты ей ответил?
— Что ответил... Пытался объяснить, что это нормально. Что время другое. Она бросила трубку.
Ирина вздохнула. Вот оно. Уязвленная гордость хуже любой обиды.
В тот же день Ирина почувствовала недомогание. Обычное вроде бы — подташнивало по утрам, кружилась голова. Переутомление, решила она. Нервы.
Но когда задержка перевалила за неделю, купила тест. На всякий случай. Для успокоения. Две полоски. Яркие, четкие, безапелляционные.
Беременна.
Сидела на краю ванны, смотрела на тест и не знала — плакать или смеяться. Вот ведь ирония судьбы. Свекровь так боялась, что она забеременеет. И вот, пожалуйста. Сбылось.
Андрей был на работе. Позвонить? Нет, такое по телефону не говорят. Дождаться вечера.
День тянулся бесконечно. Маша что-то рассказывала про школу, Ирина кивала невпопад. Пыталась работать — бесполезно. Готовила ужин — чуть не спалила котлеты.
Наконец Андрей пришел. Усталый, но довольный, удачный день, хорошие продажи. Поужинали, Машу отправили делать уроки.
— Андрей, нам надо поговорить.
— Что-то случилось?
— Случилось. Я беременна.
— Беременна? — наконец переспросил он. — Точно?
— Тест сделала. Завтра к врачу схожу, но... да, похоже на то.
— Господи... Ир! — он вскочил, обнял ее. — Это же... Это же здорово! Правда?
— Правда. Только...
— Что?
— Твоя мама. Она же... помнишь, что говорила?
Андрей помрачнел.
— Помню. Но это ее проблемы, Ир. Мы хотели второго ребенка — вот он. Какая разница, что мама думает?
— Она решит, что я специально. Чтобы тебя удержать.
— Глупости! Какое удержать? Мы два года женаты! И вообще... Ир, это же наш ребенок! Наш! Плевать, что там кто подумает!
Обнялись. Посидели молча, переваривая новость.
— Машке скажем? — спросил Андрей.
— Попозже. Когда у врача подтвердится. Мало ли...
— Не каркай! Все будет хорошо. Вот увидишь.
Хотелось верить. Очень хотелось.
Врач подтвердила — шесть недель. Здоровая беременность, анализы в норме. Прописала витамины, дала направления на УЗИ. Ирина осторожно улыбнулась, сама только осознала перемены.
Маша известие восприняла философски.
— Братик будет? Или сестричка?
— Пока не знаем.
— Лучше сестричка. С девочками интереснее. Можно косички заплетать!
— А если братик?
— Тоже ничего. Научу его рисовать!
Оставалось сообщить свекрови. Андрей тянул, откладывал, то некогда, то не с руки. Ирина не настаивала. В конце концов, это их ребенок, их семья. Захочет — расскажет.
Но Лидия Сергеевна узнала сама. Позвонила как-то вечером, попала на Машу. Та и выболтала — у мамы животик растет, там ляля!
Перезвонила сыну через пять минут.
— Андрей? Это правда?
— Что правда, мам?
— Машенька сказала... Ирина беременна?
— Да, мам. Беременна. Второй месяц.
Молчание.
— Мам? Ты здесь?
— Здесь. Андрюша... А это точно...
— Что точно?
— Ну... точно твой?
Ирина услышала разговор и закрыла глаза. Ну вот. Началось.
— Мам, — голос Андрея стал ледяным. — Ты сейчас серьезно?
— Я просто... ну мало ли... Вы же ссорились тогда...
Он молча скинул звонок и повернулся к жене.
— Вот так.
— Молодец. Правильно сделал.
— Надо было раньше. Тогда бы и цирка этого не было.
— Всему свое время. Главное, сказал.
Обнялись. И вроде все хорошо, мир, покой. Но червячок сомнения грыз. Неужели все так просто? Неужели Лидия Сергеевна смирилась?
Не смирилась.
Через неделю приехала без звонка, Ирина открыла дверь — свекровь стояла с чемоданом и с лицом прокурора.
— Мне нужно поговорить. Со всеми.
— Проходите. Андрей на работе, но...
— Я подожду. Это важно.
Села в гостиной, чемодан поставила рядом. Ирина предложила чай — отказалась. Сидела прямая, как палка, губы поджаты.
К шести пришел Андрей.
— Мам? Ты чего приехала?
— Поговорить. Садись.
Села и Ирина. Маша делала уроки в своей комнате — хорошо хоть так.
— Я думала эти дни, — начала Лидия Сергеевна. — Все думала. И поняла, что так дальше нельзя. Ирина, я хочу, чтобы ты сделала тест ДНК.
— Мам! — взвился Андрей.
— Молчи! Это важно! Для всех нас важно! Я должна знать точно, мой это внук или нет!
— Конечно, ваш, — устало сказала Ирина. — С чего бы ему быть чужим?
— А с того! Мало ли что бывает! Надо мной и так уже соседки смеются. И по телевизору вон шоу… Там каждый второй не своих воспитывает!
— Вон, — тихо сказала Ирина.
— Что? — не поняла Лидия Сергеевна.
— Покиньте мой дом. Оба. Немедленно.
— Ирина... — начал Андрей.
— Оба, я сказала. Забирайте вещи и уходите.
— Ир, ну что ты! — Андрей задергался. — Я же... Я не согласен с ней! Мама, скажи, что ты не это имела в виду! Ну, сейчас же!
Лидия Сергеевна торжествующе улыбнулась.
— Я имела в виду именно это. Андрюша, хватит унижаться! Пойдем отсюда! Снимем квартиру, заживем нормально!
— Андрей, — Ирина говорила спокойно, слишком спокойно. — Твоя мать только что назвала меня изменщицей, а Машу всегда называла чужим ребенком. В моем доме. А ты стоишь и слушаешь.
— Я не слушаю!
— Ты не можешь ей противостоять. Не можешь и не хочешь. Потому что в глубине души ты с ней согласен.
— Это неправда!
— Правда. Иначе ты бы не врал ей два года. Не позволил бы ей приехать сюда. Не молчал бы, когда она меня оскорбляет.
— Ир, ну пожалуйста...
— Все. Хватит. Собирай вещи. У тебя час.
— Ирочка, не спеши, — вкрадчиво заговорила Лидия Сергеевна. — Подумай о ребенке. Который в животе. Ему нужен отец.
— У него будет отец. Настоящий. На бумаге. А в жизни — нет. Как и у Маши. И знаете что? Им будет лучше без вас. Без ваших подозрений, оскорблений и грязи.
— Ир! — Андрей бросился к ней. — Не делай этого! Я люблю тебя! Люблю Машу! Это мой ребенок, конечно, мой!
— Если бы ты был в этом уверен, ты бы не стоял молча, когда твоя мать требует тест ДНК. Ты бы выгнал ее сам. Но ты этого не сделал. И не сделаешь.
— Сделаю! Мам, уходи! Слышишь? Уходи!
— Никуда я не уйду! — взвизгнула та. — Это ты одумайся! Она тебя выгоняет из собственного дома!
— Это не мой дом, — тихо сказал Андрей. — Это дом Иры. И если она говорит уйти...
— То что? Ты уйдешь? — Лидия Сергеевна схватила его за руку. — Опомнись! Она блефует! Куда ей без тебя? Кто содержать будет этот инкубатор с его потомством?
Ирина усмехнулась.
— Вот именно так вы и думаете. Куда мне без вашего сына? Но я до него жила и после него проживу. А теперь собирайтесь.
— Ир, дай мне пять минут, — взмолился Андрей. — Я сейчас вызову маме такси, отправлю ее...
— Нет. Ты поедешь с ней.
Ирина развернулась и ушла в свой кабинет. Заперла дверь.
За дверью слышались голоса — Андрей что-то доказывал, мать кричала. Потом стало тихо. Через сорок минут в дверь постучали.
— Ир... мы уходим. Я... позвоню тебе. Мы все обсудим. Ты поймешь... Я докажу...
Не ответила. Слышала, как хлопнула входная дверь.
На следующий день Ирина отправила заявление на развод. Андрей звонил, спорил, но подписал. В январе родилась вторая дочь Ирины Сонечка. Но бабушка с отцом ее так и не увидели. Лидия Сергеевна увезла сына на малую родину. Подальше от московских хищниц с их квартирами и детьми. На алименты Ирина подавать не стала. 🔔