Глава 18.
Тьма. Густая, тяжелая, абсолютная. Она давила на барабанные перепонки, забивалась в легкие вместе с едкой пылью и запахом серы. Первым, что услышал Осман, приходя в себя, был оглушительный звон в ушах и чей-то тихий стон неподалеку.
Он открыл глаза, но ничего не изменилось. Тьма была и снаружи, и внутри его головы. Он попытался встать и острая боль в боку заставила его скрипнуть зубами. Взрывной волной его швырнуло на стену, и несколько ребер, казалось, были сломаны.
– Тургут? – прохрипел он.
– Здесь, мой Бей, – раздался из темноты спокойный, как всегда, голос его друга. – Жив.
– Аксунгар?
– Жив, – отозвался откуда-то сбоку разведчик. – Но раненых много.
Один из воинов, чиркнув кресалом, зажег уцелевший факел. Дрожащий, неверный свет вырвал из мрака страшную картину. Зал, в котором они находились, был частично обрушен.
Выход, через который они вошли, был наглухо завален тоннами камней. В центре зала дымились остатки саркофага, а на полу лежали тела нескольких их товарищей, раздавленных упавшими с потолка глыбами.
Но там, где раньше был пол, теперь зияла черная дыра – взрыв пробил плиту, открыв путь в еще более глубокие, неизвестные катакомбы. Они избежали быстрой смерти от огня, но оказались похороненными заживо.
Часы, проведенные ими в этом подземном лабиринте, слились в один бесконечный кошмар. Они спустились в пролом, и их путешествие по утробе земли началось.
Аксунгар, несмотря на ранение в ногу, шел впереди. Он был их единственной надеждой. Его единственный глаз, казалось, видел в темноте. Он читал эти древние, забытые тоннели, как книгу, находя едва заметные знаки, оставленные веками ранее византийскими каменотесами или первыми христианами.
Они шли по узким проходам, где приходилось протискиваться боком. Они карабкались через завалы, передавая раненых из рук в руки. Они брели по пояс в ледяной, застоявшейся воде древних канализационных каналов.
В этом аду из камня и мрака их человечность и братство прошли самую суровую проверку. Тургут, сам раненый в руку, нес на спине молодого воина, у которого была сломана нога. Когда у них закончилась вода, Осман отдал свою флягу последнему, самому слабому солдату.
Они не говорили много. Слова были не нужны. В этой тьме их объединяло нечто большее – общая воля к жизни и безграничное доверие к человеку, который шел впереди.
– Он думал, что убил нас, – сказал Тургут, когда они сделали короткий привал. – Этот Тень.
– Он думает, что мы мертвы, – ответил Осман, и в его голосе в темноте прозвучали новые, стальные нотки. – И в этом теперь – наше главное оружие. Пусть думает. Пусть доложит своему императору, что волк из Бурсы мертв. Пусть они празднуют. Тем слаще будет их разочарование.
Они уже потеряли счет времени, когда Аксунгар остановился.
– Свет, – прошептал он.
Они замерли. Впереди, в самом конце узкого тоннеля, виднелось крошечное, едва заметное серое пятнышко. Это была надежда. Это была жизнь.
Они бросились вперед, забыв про усталость и боль. Пятнышко росло, превращаясь в круг. Это была старая, заржавевшая канализационная решетка, заросшая мхом и плющом. С нечеловеческим усилием они выбили ее.
Свежий, влажный утренний воздух ударил им в лицо, и они зажмурились от яркого света, как новорожденные. Они выбрались. Один за другим они вылезли из своего подземельного ада и рухнули на мокрую траву.
Они оказались не в городе, а в глухих, болотистых зарослях у реки, в паре миль от Бурсы. Над головой было чистое, голубое небо. Пели птицы. Они были живы. Они вырвались из могилы.
***
В это самое время у ворот разрушенной церкви в Бурсе царил хаос. Бамсы-бей, который всю ночь слышал грохот из-под земли, но не мог пробиться внутрь, был похож на раненого медведя. Он, рыча и отшвыривая своих же воинов, пытался голыми руками разобрать завал.
– Он жив! – кричал он, и слезы текли по его седой бороде. – Я знаю, он жив! Мой лев не мог так погибнуть!
Город гудел от слухов. Одни говорили, что в церкви был взрыв пороха. Другие – что это землетрясение. Но все сходились в одном: Осман-бей и его лучшие воины погибли.
И в тот момент, когда отчаяние уже готово было затопить город, на дороге из-за леса показалась небольшая группа людей. Они были оборваны, покрыты грязью и засохшей кровью. Они шли, шатаясь, опираясь друг на друга. Но они шли. И впереди, с гордо поднятой головой, шел их предводитель.
Первым его увидел один из часовых.
– БЕЙ! – закричал он, не веря своим глазам. – ОСМАН-БЕЙ!!!
Бамсы замер. Он обернулся. И когда он увидел идущего к нему Османа, он, могучий, несокрушимый воин, рухнул на колени и зарыдал, как ребенок. Их встреча была безмолвной. Это были объятия братьев, вернувшихся с того света.
Но это был уже другой Осман. Испытание огнем и тьмой выжгло из его души последние остатки юношеской наивности. Его взгляд был холоден, как сталь.
Он собрал вокруг себя своих уцелевших командиров.
– Мой Бей, мы перевернем весь мир, но найдем эту тварь! – прорычал Бамсы.
– Нет, – тихо сказал Осман, и все замолчали. – Для всего мира, для Константинополя, для наших врагов и даже для наших друзей, Осман-бей и его лучшие воины погибли этой ночью в склепе.
– Но… как? – не понял Тургут.
– Тень думает, что убил волка, – сказал Осман, и в его глазах появился опасный, хищный блеск. – Он не знает, что он лишь выпустил на свободу призрака. И этот призрак будет охотиться на него. С этого дня мы – мертвецы. И из тени мы нанесем ответный удар.
Осман-бей не просто выжил, он решил использовать свою «смерть» как главное оружие. Но как долго он сможет скрывать правду от своего народа и своих союзников? И какой будет первый шаг «призрака», идущего по следу Тени? Наша история становится еще более непредсказуемой!