Свекровь ее обобрала. Забрала последнюю память о матери, самое дорогое, можно сказать...
В день, когда это началось, Светлана проснулась спозаранку, хотя будильник должен был зазвонить через час. Так повелось с недавних пор, организм сам выталкивал ее из сна, словно знал: надо успеть побыть собой, пока дом не проснулся.
Пока Тамара Петровна не начала хлопать дверцами кухонных шкафчиков, греметь кастрюлями и вздыхать так громко, что слышно было даже через закрытую дверь спальни.
Светлана разглядывала себя в зеркале. Возраст у нее, в общем-то, еще молодой. Но морщинки возле глаз, правда, стали заметнее, да и овал лица уже не тот. Но глаза все те же, темные, мамины.
– Хорошо, что хоть глаза достались от мамы, – подумала она и тут же одернула себя. Той несколько лет назад не стало, а горе все никак не отпустит.
На кухне уже вовсю хозяйничала свекровь. На ней был передник, застиранный, в мелкий цветочек, Светлана его терпеть не могла, но молчала. Волосы седые собраны в тугой пучок, губы поджаты.
– Проснулась наконец? – Тамара Петровна даже не обернулась. – Кашу будешь? Сварила овсянку, правильную, а не ту размазню, что ты готовишь.
Светлана взяла с полки свою любимую кружку, синюю, с отбитой ручкой, которую Игорь когда-то неумело приклеил суперклеем. Тамара Петровна тут же фыркнула:
– И зачем держать битую посуду? У нормальных людей сервизы, а у вас что ни тарелка, то со сколом. Стыдно гостей позвать.
– А мы и не зовем, – хотелось ответить Светлане, но она промолчала.
Налила себе кофе из турки. Свекровь кофе не признавала, только чай, обязательно заваренный в заварочном чайнике, по всем правилам.
Из ванной донесся шум воды.
– Игорь встал? – спросила Светлана, присаживаясь к столу.
– В душе он, – кивнула свекровь. – Рубашку ему погладила, твою оставила, сама справишься, надеюсь? Хотя, судя по вчерашнему...
Игорь вышел из ванной, на ходу застегивая манжеты рубашки. Поцеловал мать в щеку, жене кивнул. Светлана отвернулась, в последнее время эта разница в отношении стала особенно заметной.
– Мам, ты сегодня к врачу собиралась? – спросил он, наливая чай.
– Собиралась, да что толку? Таблетки выпишут, а они не помогают. Вот твой отец, царство ему небесное, тоже по врачам и ходил, и что?
Игорь поморщился. Типа, ну сколько можно-то... Эти разговоры о покойном свекре начинались каждое утро. Светлана встала, чтобы собраться на работу, но Тамара Петровна ее остановила:
– Погоди-ка. Вчера заходила Нина Васильевна. Говорит, видела тебя в обед возле ювелирного. Что, премию получила? Или от нас что-то скрываешь?
Светлана замерла. Да, она заходила в ювелирный. Смотрела на сережки, простые, золотые, с маленькими гранатами. Это были мамины любимые камни. Но купить не решилась, дорого, да и Тамара Петровна сразу начнет выпытывать, откуда деньги взяла.
– Просто мимо проходила, витрину разглядывала, – она пожала плечами.
– Мимо проходила! – передразнила свекровь. – Знаю я эти женские штучки. Небось, молодому начальнику глазки строишь?
– Мама! – одернул ее Игорь. – Что за глупости?
Но Светлана видела, что в его глазах мелькнуло сомнение. Всего на секунду, но мелькнуло.
***
На работе было спокойно. Светлана любила свой отдел продаж, пусть шумный, но родной. Фотография мамы на столе, фикус в углу, старый сквер виднеется через стекло... Здесь никто не лез с советами, не переставлял вещи по своему усмотрению, не выражал осуждение громкими выдохами.
В обед позвонила подруга Марина.
– Слушай, может, сходим куда-нибудь в субботу? В кино или просто посидим в кафе?
– Не могу, – Светлана потерла виски. – Тамара Петровна к врачу очередному записана, надо проводить. Да и дома дел полно.
– Света, – Марина помолчала, – извини, что лезу, но сколько можно? Ты же как загнанная лошадь. Работа, дом, свекровь. Когда ты для себя последний раз что-то делала?
– Когда еще мама была жива, – подумала Светлана.
Но вслух сказала другое:
– Да ладно тебе, все нормально. Тамара Петровна пожилой человек, ей помощь нужна.
– Помощь! Она тебя извела совсем. И Игорь хорош, сидит, маменькин сыночек, слова поперек не скажет.
После разговора стало тоскливо. Марина права, но что изменишь? Игорь единственный сын у Тамары Петровны, других близких у нее нет, и пожилой женщине нужна помощь. Конечно, без присмотра ее не оставишь. Вот и ухаживает за ней Светлана, а свекровь все равно недовольна.
Вечером Тамара Петровна приготовила кулебяку, которую Светлана ненавидела, зато Игорь обожал.
– Любимое для сыночка! – объявила Тамара Петровна, выкладывая ее на блюдо. – Хоть кто-то оценит мои старания. А то некоторые только магазинное и несъедобное покупают.
За ужином свекровь разошлась:
– Вот смотрела я сегодня твой шкаф, Светлана. И скажу тебе, я весьма, весьма разочарована... Это что за бардак? Платья с брюками вперемешку, свитера не сложены. И вообще, половину вещей выкинуть надо, старье одно. Я все переделала, теперь порядок.
Светлана вцепилась в вилку так, что пальцы онемели. В шкафу висело мамино платье, синее, в клетку. Она его не носила, просто хранила. Иногда доставала, прижимала к лицу, оно все еще пахло мамиными духами.
– Что...простите, переделали? – голос дрогнул.
– Переставила все. А то синее платье на тряпки порезала, моль его поела, дыра на дыре.
Светлана вскочила, опрокинув стакан с компотом.
– Вот вечно ты так! – всплеснула руками Тамара Петровна. – Неуклюжая какая-то. Скатерть новая, между прочим!
Светлана не слушала. Она бежала в спальню, рывком открыла шкаф. Платья не было, на его месте висела какая-то кофта свекрови, полинялая, с растянутым воротом.
В глазах потемнело. Она медленно опустилась на кровать. Платье было последней маминой вещью, последней ниточкой, которая их связывала. Были еще фамильные сережки, но с теми случилась своя печальная история...
– Ты чего это? – Игорь стоял в дверях.
– Платье, – прошептала она. – Мамино платье. Тамара Петровна его выкинула.
– Да какое платье? Света, ты о чем? Старое платье выкинули, и что? Купим другое.
Она посмотрела на мужа, увидела, что он не понимал ее, совсем не понимал.
– Игорь, это было мамино платье. Единственное, что у меня осталось, – объяснила она.
– Да ладно тебе, – он неловко присел рядом. – Мама не со зла, она порядок наводила. Ты же знаешь, какая она.
– Знаю, – Светлана встала. – Все я знаю. 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА 🔔