– Ключи давай, я уже жильцов нашла! Пока ты в командировке, сдам квартиру, нечего ей пылью зарастать, – безапелляционно заявила тетка Ольга Романовна, протягивая руку.
– С чего вы вообще взяли, что я собираюсь ее сдавать? – возмущенно вскинула брови Инна.
– Так ты же сама сказала, что уезжаешь надолго, а деньги, знаешь ли, лишними не бывают. Я уже и задаток взяла, – пояснила Ольга Романовна с притворной заботой. – Не переживай, всего-то восемь человек поживут, работяги с соседней стройки.
Инна рано осиротела, бабушка заменила ей родителей. Других родственников на горизонте не было, но бабуля, словно предчувствуя недоброе, почему-то настояла на завещании квартиры еще при жизни. Инну это удивило, но в их семье лишних вопросов не задавали. А после смерти бабушки, словно черт из табакерки, объявилась еще одна наследница – Ольга Романовна, оказавшаяся дальней теткой Инны.
– Да, так жизнь порой и складывается, – с тихой горечью поведала она племяннице. – Мать меня не жаловала, видела во мне, наверное, дурную кровь. У меня своя квартира есть, не беспокойся, у дочки живу. Просто долг вежливости решила исполнить. Все-таки ты совсем одна осталась.
– Но почему вас нет ни на одной семейной фотографии? – Инна была сбита с толку. – Ни в одном альбоме…
– Родители развелись, словно нас поделили, меня – отцу, а твою мать, Женечку, оставили здесь. Мы почти не общались. Мать… она для меня чужая. Ты знаешь, какие жуткие слухи ходили про их НИИ? Говорили, будто над людьми опыты ставят, представляешь?
– Да это же нелепости, – Инна криво усмехнулась. – Не стоит повторять подобные бредни.
– А мне зачем такая репутация? Никто и не догадывается, что моя мать была причастна к таким ужасам, – фыркнула Ольга Романовна. – А что ты с квартирой-то собираешься делать?
– Отремонтирую, одну комнату еще при бабушке успели привести в порядок, – ответила Инна. – Район хороший, мне до работы рукой подать.
– Ах, вот как, значит, родственный обмен тебя не прельщает? – вкрадчиво спросила Ольга Романовна. – Дочкину однушку в новостройке на твои хоромы не хочешь? По совести говоря, мне тут наследство полагается, а ты… как пятое колесо в телеге.
– Нет, простите, но это не моя история, – отрезала Инна, стараясь скрыть раздражение.
– Ну и ладно, с языка сняла, – залилась неожиданным смехом тетка, словно ее позабавила сама возможность такого предложения. – А ты и правда ветеринар? Крыс там всяких лечишь?
– Да, работаю в государственной, – подтвердила Инна. – Специализируюсь на грызунах.
– Эх, а я кота думала пристроить тебе на халяву, – театрально вздохнула тетка. – И никакой выгоды от этого родства.
После мимолетного знакомства Ольга Романовна, казалось, вознамерилась пустить корни в жизни племянницы. Являлась без предупреждения, словно ураган, и была не прочь вывалить на голову все последние новости. Чужие тайны сыпались из нее, как горох из дырявого мешка.
– Представляешь, соседка моя, Машка, рога мужу наставляет! – громогласно заявила она, едва переступив порог. – Я этому олуху говорю: «У тебя дети, может, не твои!», а он, дурень, отвечает, что любит жену и верит ей.
– Ну, это их личное дело, пусть сами разбираются, – отмахнулась Инна, не питавшая слабости к пересудам.
– Да я и сама в молодости троих мужей сменила, но не как перчатки же! – расхохоталась Ольга Романовна, ее голос раскатился по комнате, словно гром. – А у тебя что? Ни котенка, ни ребенка? В мужьях-то хоть побывала?
– Промелькнула, словно комета, – отмахнулась Инна. – Не сошлись в созвездиях. Да и с детьми уже не судьба, ранний климакс подкрался незаметно.
– Ну ты даешь! И кому же все твое добро достанется? Кому песни петь? – возмутилась Ольга Романовна, сверкнув глазами. – Моя-то мать совсем не думала… А ведь у нее вторая внучка куда как больше нуждалась.
Инна пропустила колкость мимо ушей, словно случайный порыв ветра. Но спустя пару недель к ней подошла соседка, тетя Надя, с лицом, полным беспокойства.
– Инночка, милая, что же у тебя за хворь такая? Заразная, не дай бог? Может, нам всем пора отсюда подальше?
– Какая еще хворь? – изумилась Инна, приподняв брови.
– Да как же… Родственница твоя, погостив, всем растрезвонила, что детей у тебя нет из-за болезни лютой. А я теперь думаю, а вдруг и правда, как зараза, перекинется?
– Тётя Надя, да чего вам волноваться? Своё уже отрожали, пятеро соколят и так, – Инна отмахнулась, смеясь. – Это моя дорогая родственница что-то не так поняла, видать, приукрасила.
– Ах ты, болтушка! Накрутила нас тут всех, будто жернова! Мы уж решили, что ты от своих питомцев чем-то страшным в клинике заразилась, – выдохнула тётя Надя, от души отлегло у неё.
– Да я крыс и кроликов лечу, не кошек, – Инна улыбнулась, пряча раздражение. – Грызуны – моя страсть, моё призвание.
– Вот оно что! Значит, опять наврала? А она нам тут живописала, как у тебя кот на операционном столе душу Богу отдал, а ты и глазом не моргнула, – тётя Надя сокрушенно покачала головой. – Сказала, что ты – душегубка, мол, не первый случай, рука, видать, лёгкая.
– Я поговорю с Ольгой Романовной, – отрезала Инна, чувствуя, как внутри закипает злость, и поспешила домой.
Стало ясно, что Ольга Романовна плела свои паучьи сети не только вокруг соседей. Теперь в её поле зрения попала племянница, и всё, что Инна говорила тётке, неминуемо становилось достоянием общественности, обрастая невероятными подробностями. А если информации не хватало, Ольга Романовна её просто выдумывала, словно опытный романист, создающий свой шедевр из ничего.
Инна попыталась оградить себя от назойливой родственницы стеной молчания, но у той были свои, железные аргументы. После месяца заблокированных звонков и сообщений Ольга Романовна, словно смерч, ворвалась к ней на работу, устроив представление в своём фирменном, неподражаемом стиле.
В самом сердце рабочего дня, когда стрелки часов неумолимо гнали время, в кабинет Инны вихрем ворвалась встревоженная Зоечка, секретарь с ресепшена. Голос её дрожал, словно осенний лист на ветру:
– Прости, Инна, что отрываю, но дело не терпит отлагательств! Там… в приемной… какая-то фурия, растрепанная, как воронье гнездо, истошно вопит, что у нее хомяк редчайшей породы при смерти.
– Хорошо, я приму её, – спокойно ответила Инна. – В чем, собственно, проблема?
– Да нет у этой особы никакого хомяка, – прошептала Зоечка, закатывая глаза. – Я что, вчера родилась? Вижу же, спектакль разыгрывает!
Не успела она договорить, как в кабинет, подобно урагану, ворвалась Ольга Романовна. Её голос, прорезая тишину, звенел набатом:
– Срочно! Пропустите, умоляю! Немедленная реанимация необходима!
Обходя изумленные взгляды очереди, она пронеслась к Инне.
– Ольга Романовна, да что с вами? Вы себя слышите? – изумленно спросила Инна. – Что за срочность?
– А ничего, племяшка, ставь чайник да рассказывай свои новости. Я до тебя месяц, как до звезды, дотянуться не могла, – лукаво улыбнулась Ольга Романовна. – Зато теперь у нас целых пятнадцать минут! Оцени, как филигранно эта тетка организовала нам перерыв! Прямо актриса погорелого театра!
– Да у меня весь день расписан по минутам, как у космонавта перед стартом, а потом еще два выезда! – возмутилась Инна, чувствуя, как закипает внутри. – Сейчас весь график приема рухнет в тартарары. И зачем было придумывать эту нелепицу про хомячка?
– Да иначе к тебе и не прорваться, Инночка, очередь меня бы просто на куски разорвала. Вон, мужик с шиншиллой уже смотрит как разъяренный бык, – пролепетала Ольга Романовна, виновато поводя глазами. – А что это у тебя такое интересное? Может, снотворное какое завалялось?
– Для хомячков! – рявкнула Инна, не в силах сдержать раздражение. – Вам точно не подойдет, Ольга Романовна. Может, в другой раз?
– А когда? – заныла Ольга Романовна. – Давай я в выходные у тебя с ночевкой останусь? С этими внуками в однокомнатной квартире я уже на стену лезу.
– Давайте лучше просто выпьем чаю или кофе где-нибудь, только не дома, – предложила Инна, стараясь говорить мягко. – Я и так дальше работы редко куда выбираюсь.
Тетушку с трудом удалось выпроводить, оставив после себя шлейф неловкости и любопытных взглядов персонала. В клинике после ее визита на Инну косились с нескрываемым изумлением. А вечером, словно гром среди ясного неба, на одном из городских интернет-форумов разразился скандал. Анонимный пользователь разразился гневным постом, обвиняя ветеринаров из клиники Инны в незаконной продаже подотчетных лекарств всем желающим. На следующий день, как по заказу, в клинику нагрянула проверка, и двери заведения временно закрылись, оставив Инну в состоянии оглушенного отчаяния.
После перерыва Инну вызвал главный врач, и его слова прозвучали как похоронный звон: "Прошу написать заявление об уходе."
– Мы провели служебное расследование, – отчеканил он, избегая взгляда Инны. – Сообщение, ставшее искрой этого пожара, оставила ваша родственница.
– Не может быть! – Инна едва сдержала крик отчаяния. – Неужели я должна расплачиваться за безумные выходки тети?
– Меня это не касается, – отрезал главврач, – скажите спасибо, что ревизия не выявила недостачи. А то уволились бы по статье, с громом и молниями.
Волна ярости захлестнула Инну. Она набрала номер Ольги Романовны, готовая обрушить на нее всю свою обиду. Но в ответ услышала лишь умиротворяющий тон, словно та обрела просветление:
– Да у твоих начальников самих грехов полон мешок! – промурлыкала Ольга Романовна. – А вообще, радуйся, что я избавила тебя от этой тоскливой рутины.
– И куда же мне теперь податься? – с сарказмом поинтересовалась Инна. – Специалистов по крысам не на каждом углу ищут.
– Да откуда ж мне ведать? – расхохоталась Ольга Романовна, и смех ее прозвучал хрипловато, как будто смазанная пружина. – А здорово я твое ветеринарное царство всколыхнула, а? Кстати, кофе-то мы все-таки пьем? Когда ты изволишь освободиться?
– Да теперь когда угодно, – отозвалась Инна, в голосе ее сквозила легкая горечь. – Я ж теперь птица вольная, безработная.
– Ну и нечего нос вешать. Отдохнешь дома, расслабишься. Вечно ты на работе, как до тебя достучаться? Это мой зятек сутками вкалывает, у них ипотека, а тебе-то чего спину гнуть?
– А разве у вас нет своего гнездышка? – с любопытством спросила Инна. – Почему с дочерью приютились?
– Так сдаю, понимаешь ли, райончик так себе, да и ремонт не ахти. А дочке все равно с ребятней помогать надо, – хмыкнула Ольга Романовна, и в голосе ее проскользнула ядовитая нотка. – Чего это ты мою недвижимость пересчитываешь? Сама-то вон, богатая наследница, наверняка бабка, кроме квартиры, что-нибудь припрятала, а? Не одно же жилье оставила.
Инна положила трубку. В голове ее роились мысли, словно встревоженные пчелы. Ольга Романовна, оказывается, не такая уж и голая-босая, как пыталась казаться. Впрочем, предаваться размышлениям времени не было, и Инна, отбросив наваждение, принялась рыскать в поисках новой работы.
Вакансия, словно сама поджидала ее, нашлась на удивление быстро – в соседнем регионе, на кролиководческой ферме отчаянно нуждались в ветеринаре. Предлагали не просто работу, а целую жизнь с проживанием. Инна никогда не грезила о долгой эмиграции, но сейчас этот вариант манил, словно мираж в пустыне. Ведь когда-то, на заре своей ветеринарной юности, она мечтала о работе на ферме, а судьба забросила ее в душные стены клиники, где она провела долгих десять лет.
Встретившись с племянницей в уютной кофейне, Ольга Романовна, словно опытный рыболов, быстро выудила из нее все подробности. Инна, наученная горьким опытом, решила не открывать всех карт – зная тетку, та могла достать и нового работодателя своими небылицами. Лишь в общих чертах она обрисовала свой скорый и длительный отъезд, оставив пункт назначения в густой тени умолчания.
Но уже через пару дней Ольга Романовна, словно вихрь, ворвалась в квартиру племянницы, торопя ее с отъездом. Оказалось, она уже успела договориться о сдаче жилья, и барыши планировала прикарманить.
– Да как у вас вообще язык повернулся?! – взорвалась Инна, – Мало вам было отравить мне жизнь, рассорить с соседями, выбить из колеи на работе? Теперь еще и на мою квартиру глаз положили?!
– И что такого? Родня ведь мы, сама говорила, что уезжаешь надолго. Не стоять же квартире сиротливо запертой! – возмутилась Ольга Романовна, в голосе которой звенела фальшивая забота. – Хлопотно мне, конечно, но и тебе деньги лишними не будут. А так – по-честному. Считай, компенсация за то наследство, что уплыло от меня.
– Знаете, раньше я не понимала, почему бабушка так упирала на дарственную, оформленную еще при жизни. А теперь пазл сложился, – с горечью вздохнула Инна.
– Тебе что, жалко, что ли? – заголосила Ольга Романовна, распаляясь все больше. – И так помогать не хочешь, хотя обязана! Всю квартиру себе заграбастала, двушку! А ведь по справедливости она мне должна была достаться! Сдавать ее – самое верное решение. Ты же здесь жить не собираешься.
– Ага, а вы пока распустите слухи, что я при смерти, или еще что похлеще придумаете. Может, документы на квартиру "найдете" и подпись мою подделаете. Нет, Ольга Романовна, довольно с меня.
– Что? Получается, аванс за квартиру возвращать? Но мы его уже потратили! – взвизгнула Ольга Романовна, срываясь на истерику. – Подумай как следует, так хоть присмотр за квартирой будет.
– Знаете, Ольга Романовна, – тихо проговорила Инна, в голосе звенела сталь, – как-то сорок лет без вашего света обходилась. Бабушку обихаживала, как дитя малое, условия создавала, сиделку нанимала, когда уж совсем невмоготу стало, похороны справила. А вы за все эти годы и носа сюда не казали. Позвольте же мне считать, что родственников по этой линии у меня и в помине нет. Не смею больше задерживать.
И, не дав опомниться, она легонько подтолкнула Ольгу Романовну к двери, выставляя за порог. Внутри Инны клокотала обида, словно лава в жерле вулкана. Ведь поначалу она даже испытывала подобие сочувствия к этой женщине, оставшейся без наследства. А та, недолго думая, принялась уничтожать всё на своем пути к призрачной цели – несправедливо, по ее мнению, отданному внучке бабушкиному наследству. И, судя по всему, совесть ее при этом ничуть не терзала.
Всего за пару дней до отъезда Инну вновь настигла тень тетушкиной болтливости. Ольга Романовна, недолго думая, вместо возврата аванса направила разгневанных строителей, которым обещала квартиру, прямиком к племяннице. Громыхая в дверь и изрыгая угрозы, они превратили жизнь Инны в кошмар. Пришлось вызывать полицию, а затем, в спешке, устанавливать охранную сигнализацию. Остаток дней перед отъездом Инна провела в этой лихорадочной суете. Зато потом, с облегчением покинув город, она могла быть уверена, что тетушка, даже вооружившись всей своей хитростью, не сможет проникнуть в ее жилище.
Строителям она настоятельно советовала досконально проверять, с кем имеют дело при съеме жилья, и настоятельно рекомендовала обратиться в полицию с заявлением о мошенничестве. Охваченная праведным гневом, Ольга Романовна незамедлительно вернула аванс обманутым ею рабочим. С племянницей же оборвала всякое общение, видя в ней источник своих несчастий.
Вот так и случается: доверяешь сокровенное близкому сердцу, а в ответ получаешь удар в спину, когда тайны обращаются в оружие, а собственные интересы становятся важнее чужой судьбы.