Если бы Наталья могла предвидеть, какие испытания принесёт ей родня мужа, она бы, пожалуй, настояла на том, чтобы остаться в родном городе. Но тогда её сердце было охвачено страстью. Роман, её жених, убеждал переехать в его родной город, расписывая заманчивые перспективы большого города. Его сестра Юлия и мать Тамара Ивановна горячо поддерживали эту идею, и даже родители Натальи присоединились к их уговорам.
— Наташа, что тебе ловить в нашем городишке? — говорила мать, поправляя очки на переносице и глядя на дочь с лёгкой укоризной. — Работа? Да в большом городе найдёшь не хуже. Квартиру сдашь или продашь, а там — столько возможностей!
Наталья колебалась. В родном городе у неё была стабильная работа, которую она ценила, собственная квартира, друзья, близкие. Чужой город пугал неизвестностью, несмотря на заверения Романа, что всё будет хорошо. Но под напором родных она всё же поддалась. Роман забрал её в свой город. Они сняли скромную квартиру, тихо расписались в загсе и отметили свадьбу в уютном кафе с близкими.
Спустя время, обжившись, супруги решили приобрести собственное жильё. Выбор пал на просторную двухкомнатную квартиру недалеко от дома родителей Романа. Светлые комнаты, тёплые стены, отличная шумоизоляция и свежий ремонт сразу покорили их. Наталья и Роман, вдохновлённые находкой, не стали торговаться, хотя покупка потребовала кредита. Роман, занимавший солидную должность с хорошей зарплатой, без труда получил одобрение банка. Наталья же пока работала на скромную ставку — найти подходящую работу в новом городе оказалось непросто. Это и стало первым намёком на то, что с родственниками мужа не всё будет гладко.
Едва они переехали, как на пороге появилась Тамара Ивановна. Она вошла с уверенностью, будто осматривала собственный дом: заглянула в шкафы, проверила окна, даже приподняла крышку унитаза, будто искала там что-то важное. Роман в тот день был на работе, и Наталья, растерянная, наблюдала за свекровью одна.
— Тамара Ивановна, что вы делаете? — не выдержала она, стараясь сохранить вежливый тон.
Свекровь, не оборачиваясь, бросила:
— Осматриваю.
Этот краткий ответ лишь усилил недоумение Натальи.
— И как вам? — спросила она, пытаясь скрыть неловкость.
— Просторная, ничего не скажешь, — ответила Тамара Ивановна, но тут же добавила, прищурив взгляд: — Только слишком дорогая. Зря вы в долги влезли, выплатить будет непросто.
Наталья кивнула, стараясь не показать раздражения.
— Да, это правда, но зато своё жильё. И я скоро найду работу получше, станет легче.
Она заметила, как лицо свекрови изменилось: черты заострились, щёки слегка покраснели, губы сжались в тонкую линию.
— Ты что, до сих пор ничего путного не нашла? — голос Тамары Ивановны стал резким, почти шипящим, и она шагнула ближе.
— Я работаю и ищу варианты получше, — ответила Наталья, невольно отступая.
— А я всё думала, что с тобой не так, — продолжала свекровь, её тон сочился раздражением. — Оказывается, ты просто расселась на шее у моего сына, как королева.
Наталья хотела возразить, но не успела. Тамара Ивановна круто развернулась, громко хлопнула дверью и ушла. С этого момента начались сложности. Свекровь стала постоянной гостью в их жизни, словно соревнуясь с Натальей за внимание Романа. Её визиты сопровождались просьбами, упрёками, а порой и слезами, граничащими с истерикой.
Роман не понимал, что творится с матерью. Даже Юлия, жившая с ней, была в замешательстве. Поначалу они с братом пытались поддерживать Тамару Ивановну, думая, что ей тяжело. Но со временем стало ясно: её поведение — не нужда, а манипуляция. Наталья как-то зашла к Юлии, чтобы обсудить странности свекрови, и та, вздохнув, поделилась:
— Мама всегда любила держать всё под контролем. После развода с отцом, когда мы остались без копейки, она взяла на себя всю семью. Привыкла решать за всех, вот и не может остановиться.
Эта беседа пролила свет на поведение Тамары Ивановны, но легче от этого не стало. Свекровь продолжала вмешиваться.
— Ромочка, у меня даже на хлеб денег нет! — звонила она сыну, её голос дрожал от слёз.
Роман, обеспокоенный, ехал в магазин, покупал продукты и привозил к матери. Но, приехав, заставал Юлию, которая, закатывая глаза, качала головой.
— Рома, зачем ты это притащил? — спрашивала она, указывая на полный холодильник. — Я же два дня назад всё купила.
Так повторялось постоянно. Тамара Ивановна жаловалась на нехватку денег, забывала о купленных продуктах, придумывала нелепые оправдания. Наталья терпела. Она мирилась с тем, что часть их бюджета уходила на свекровь, с тем, что Роман стал реже бывать дома, и даже со сплетнями, которые Тамара Ивановна распускала среди родни. Но однажды терпение лопнуло.
В тот день свекровь явилась без предупреждения, якобы на пару минут, с банкой краски в руках.
— Наташа, я тут краску принесла, — начала она, улыбаясь. — Давай стены освежим, а то у вас как-то скучновато.
— Спасибо, Тамара Ивановна, но мы пока не планируем ремонт, — вежливо отказалась Наталья.
Свекровь, не слушая, принялась размахивать банкой, показывая цвет, и вдруг, словно случайно, опрокинула её на новенький диван. Яркие пятна растеклись по обивке. Наталья и Роман, услышав возглас, прибежали из кухни, где готовили ужин.
— Ой, простите! — воскликнула Тамара Ивановна, прижимая руки к груди. — Хотела показать, какой цвет, а банка выскользнула!
Наталья, сдерживая гнев, вспыхнула:
— И, конечно, она случайно разлилась по всему дивану? Уходите, Тамара Ивановна, от вас один вред.
Она развернулась и ушла в спальню, борясь с желанием расплакаться из-за испорченной мебели. Роман пообещал всё исправить, но легче от этого не стало. А Тамара Ивановна, уходя, улыбалась, будто довольная собой. Позже Юлия, с которой Наталья поделилась случившимся, призналась:
— Мама давно завидовала вашему дивану. Думаю, она специально это устроила, чтобы вынудить Рому купить ей новый.
Через неделю свекровь вернулась, снова с просьбой. Её глаза были полны слёз.
— Детки, беда! Телефон мой совсем сломался, не включается, не знаю, что делать, — причитала она, заламывая руки.
Наталья фыркнула, Роман нахмурился.
— Мам, давай сдадим его в ремонт, — предложил он.
— Какой ремонт? — отмахнулась свекровь. — Я его выбросила!
Роман удивлённо вскинул брови.
— Зачем, мама? Юля же тебе его в прошлом году купила. Может, поломка пустяковая?
Тамара Ивановна поджала губы.
— Ромочка, этой технике год — и всё, срок вышел. Пора новый брать. Хочу тот, с яблочком, все его хвалят.
Роман присвистнул, невольно улыбнувшись.
— Ого, мама, ты знаешь, сколько он стоит?
— Знаю, и что? У вас же деньги есть, — свекровь посмотрела на Наталью. — Ты же скоро зарплату получишь, Наташа?
Наталья покачала головой.
— Простите, Тамара Ивановна, но не купим. У нас свои планы: диван перетягивать, по вашей милости, и кредит досрочно выплатить.
Роман поддержал жену:
— Мам, правда, может, что-то попроще? Мы себе такие траты не позволяем.
— Скупердяи! — рявкнула Тамара Ивановна и, хлопнув дверью, ушла.
Роман вздохнул, глядя на жену.
— Я не понимаю, что с ней творится. Раньше такого не было, а теперь будто с цепи сорвалась.
— Ревнует, — коротко бросила Наталья и ушла на кухню, не зная, что ещё сказать.
Она не возражала бы против покупки телефона для свекрови, но не такого дорогого. Они с Романом решили экономить, чтобы быстрее закрыть кредит. Наталья продала свою квартиру в родном городе, вложив деньги в первоначальный взнос, и теперь каждая копейка была на счету. Но Тамара Ивановна, похоже, не собиралась этого понимать.
Очередной её визит обернулся новым скандалом. Она явилась без звонка, когда Наталья только вернулась из магазина с продуктами. Роман был дома один, и Наталья, войдя, начала раскладывать покупки на столе. Свекровь молча наблюдала, а затем подошла к холодильнику, распахнула дверцу и выдала:
— Наташа, зачем вам колбаса? Вон, в холодильнике ещё есть! — её палец указал на остатки варёной колбасы.
Наталья застыла от изумления.
— Вы что, в нашем холодильнике копались?
— Не копалась, просто посмотрела, — отрезала свекровь. — Теперь вижу: вы тут колбасу за обе щёки уплетаете, а мне на телефон жалеете. Я-то вам верила, жалела, а вы, оказывается, врёте! Деньги у вас на всё есть, только на меня нет.
Роман попытался успокоить мать, но она не унималась, осыпая всех обвинениями, включая Юлию, которой даже не было рядом. Наталья, не выдержав, повысила голос:
— Хватит!
В наступившей тишине она продолжила, чеканя слова:
— Уймитесь, Тамара Ивановна, или я вас сейчас выведу. Достали ваши упрёки. Кто вам сказал, что мы обязаны вас содержать? Вы работаете, Юлия работает, мы помогаем, чего вам ещё надо? Телефона? Я заходила к Юле, спрашивала, что к чему. И знаете, что узнала? Ваш телефончик жив-здоров, это вы нам постоянно врёте. Мы терпели, но всему есть предел. Я квартиру свою продала, чтобы за эту рассчитаться, а вы смеете меня попрекать моими же деньгами и едой?
Она сделала паузу, глядя свекрови в глаза.
— Отныне вы приходите только по приглашению. А если откроете рот и будете вести себя неподобающе, я вас выгоню.
Тамара Ивановна растерянно посмотрела на сына.
— Ромочка, я же для вас старалась, а она меня так унижает! Неужели ты позволишь ей так со мной обращаться? — её голос стал тонким, почти жалобным.
Но Наталья не дала Роману ответить.
— Ваш Ромочка, если скажет хоть слово в вашу защиту, вылетит следом. Готовы за это ответить? Нет? Тогда до свидания.
Она развернула свекровь за плечи и вывела за порог. Вернувшись, она посмотрела на мужа так, что тот невольно поёжился.
— А я что? — пробормотал он.
— А ты не поощряй её поведение, иначе это никогда не кончится, — отрезала Наталья.
С того дня Тамara Ивановна исчезла. На целых полгода. Не звонила, не писала, не приходила и не звала в гости. Роман знал от Юлии, что с матерью всё в порядке. Юлия, не выдержав её выходок, съехала на съёмную квартиру, подальше от этих эмоциональных бурь. Позже она рассказала Наталье, что мать уезжала к родственникам в другой город, пыталась там манипулировать их семьёй, но её прогнали, и это заставило её пересмотреть своё поведение.
Полгода в жизни Натальи и Романа царили покой и гармония. Они обустраивали квартиру, экономили, чтобы выплатить кредит, и наслаждались спокойствием. Но однажды в дверь позвонили. На пороге стояла Тамара Ивановна, опустив взгляд.
— Простите, что без звонка, — тихо сказала она, протягивая невестке старенький телефон. — На этот раз он правда сломался.
Наталья и Роман переглянулись, обменявшись безмолвным согласием.
— Проходи, мама, что-нибудь придумаем, — произнёс Роман, мягко улыбнувшись, отступая в сторону, чтобы разрядить обстановку.
Свекровь замерла в прихожей, сложив руки перед собой.
— Я пришла извиниться, — начала она, не поднимая глаз. — Я виновата. Больше не буду, честно.
Наталья, скрестив руки на груди, усмехнулась.
— Свежо предание, да верится с трудом.
— Наташ, — мягко упрекнул Роман, — дай маме шанс.
Глаза Тамары Ивановны, полные слёз, встретились с глазами невестки. Наталья вздохнула.
— Последний. Но вы помните, что я обещала? Если что, потом не обижайтесь.
Она развернулась и ушла на кухню ставить чайник. Да, она не горела желанием мириться, но второй шанс, как говорится, заслуживает каждый. Третьего, впрочем, не будет — и Тамара Ивановна это знала.