— Не смей требовать от бабушки такого! — Ирина пыталась сдерживаться.
— Тебе легко говорить, а мне коллекторы звонят, — всхлипнула Кристина.
— Интересно почему, правда? — Ирина смотрела на дочь и не чувствовала ничего, кроме горечи, как будто желчь разливалась во рту.
***
Кристина никогда не звонила по вторникам. А тут вдруг третий раз за утро.
Ирина отложила карандаш, посмотрела на телефон. На экране высветилось фото дочери, улыбающаяся, в той самой красной кофте, которую они вместе выбирали прошлой осенью. Сердце кольнуло предчувствием. Что-то случилось.
— Да, Кристиночка.
— Мам, бабушка сломала шейку бедра.
Голос дочери звучал странно спокойно, даже буднично. Словно она сообщала о сломанной вазе, а не о серьезной травме семидесятипятилетней женщины.
— Приедешь в больницу? И еще… завтра какой-то врачебный консилиум. А у меня запара. Я сказала, что ты будешь.
Ирина машинально провела ладонью по чертежам, разложенным на столе. Торговый центр смотрел на нее десятками окон-глаз с фасада. Три года работы. Завтра презентация инвесторам, самая важная в ее жизни.
— Кристина, подожди... У меня завтра...
— Мам, я не могу, — в трубке зазвучала какая-то музыка, женский голос объявил о скидках. — У нас сокращения намечаются, уволят первыми тех, кто не на месте.
Ирина нахмурилась. Вторник, одиннадцать утра. У Кристины всегда планерка с руководством в это время. Она сама жаловалась на эти бесконечные совещания.
— Ты на работе?
— Конечно! — слишком быстро ответила дочь. — Вышла документы отправить. Слушай, мам, твои два сотрудника справятся с презентацией.
Ирина сжала переносицу двумя пальцами. Голова начинала болеть — верный признак стресса.
— Кристина, это проект на двенадцать миллионов. Самый крупный в моей...
Ирина закрыла глаза. На стене напротив висела фотография, она, молодая, с дипломом в руках и годовалой Кристиной на руках. Заочное обучение, бессонные ночи над чертежами, пока ребенок спал. Потом уход с работы, когда муж заболел. Возвращение в профессию в сорок пять.
Маленькое бюро с двумя сотрудниками. И вот теперь — шанс на настоящий прорыв. Но дочери было плевать на ее амбиции.
— Папа бы не позволил так поступить с его матерью, — добила Кристина.
Запрещенный прием. Муж умер четыре года назад, и теперь его имя использовалось как последний аргумент в любом споре.
— Я поеду к бабушке после работы, — сказала Ирина устало. — Поговорю с ней.
— Она просила, чтобы именно ты приехала. Сказала, что доверяет только тебе.
— Хорошо, Кристина. Я все поняла.
В больнице пахло дезинфицирующими и еще чем-то неуловимо больничным, смесью лекарств, страха и надежды.
Зинаида Петровна лежала в палате на четверых, худенькая. Лицо серое, но глаза ясные.
— Ирочка, — старушка слабо улыбнулась. — Зачем приехала? У тебя же дела.
— Все в порядке, Зинаида Петровна? — Ирина присела на край кровати, взяла морщинистую руку в свои ладони. — Как вы себя чувствуете?
— Да что мне сделается... Старая кость, долго срастаться будет, — свекровь прикрыла глаза. — Обезболивающие дают, туман в голове от них.
— Кристина сказала, что вы просили, чтобы я...
— Что? — Зинаида Петровна удивленно открыла глаза. — Я ничего такого не просила. Кристиночка сказала, что сама все устроит. Медсестру наймет.
В животе у Ирины что-то неприятно сжалось.
— Наймет?
— Так она же хорошо зарабатывает, моя внученька, — с гордостью произнесла старушка. — Все время на работе. Вот и вчера допоздна... Или позавчера? Я уже путаюсь от этих лекарств.
— Зинаида Петровна, — осторожно начала она, — а Кристина часто к вам заезжает?
— Раньше каждые выходные была. А последние месяца три редко. Все работа да работа, — старушка вздохнула. — Я ей месяц назад звонила, денег попросила немного. Лекарства подорожали. Отказала. Сказала, что у самой туго с деньгами. Странно, правда? При такой-то зарплате...
***
Ирина кивнула, хотя бабушка с закрытыми глазами этого не видела. В голове складывалась картинка, которая ей совсем не нравилась. И брат неделю назад говорил, что видел Кристину в рабочее время в торговом центре. А еще дочь вообще стала скрытной, слова из нее не вытянешь.
На обратном пути она заехала в офисный центр, где работала Кристина. Современное стеклянное здание, охрана.
— Добрый день, — Ирина улыбнулась девушке за стойкой. — Я хотела отправить цветы дочери. Кристина Андреевна Соловьева, отдел маркетинга.
Девушка замялась, что-то быстро набрала в компьютере.
— Простите, но... Кристина Андреевна у нас больше не работает.
— Как не работает? — Ирина почувствовала, как пересохло во рту. — И давно?
— Уже три месяца как.
Девяносто дней вранья.
— А можно узнать... — Ирина запнулась. — По какой причине?
— Извините, я не могу разглашать такую информацию.
Охранник у входа оказался разговорчивее, он помнил Кристину.
— Красивая девушка, всегда здоровалась. Жаль, что так вышло.
— Что именно вышло?
— Да прогуливать начала. Сначала по болезни якобы, потом просто не приходила. Начальство терпело-терпело, потом по статье уволили. За прогулы.
Ирина поблагодарила и вышла на улицу. В голове крутилась одна мысль. Зачем Кристина все это устроила?
Дома Ирина включила чайник и села за стол с телефоном. Открыла банковское приложение, проверила свой счет. Денег хватит на сиделку месяца на два, не больше. Если отказаться от презентации, потерять проект, то можно забыть о нормальных заработках еще года на три минимум. 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА 🔔