Осмыслив полученную информацию, Елизавета ближе к вечеру предприняла еще одну попытку поговорить с Ариной Георгиевной. Женщина упорно отказывалась верить в то, что отцом мальчика мог быть Владимир, и надеялась вместе со свекровью найти объяснение случившемуся.
В комнате было тихо. Приглушенный свет подчеркивал уют. И лишь там, где сидела и вязала Арина Георгиевна, горел дополнительный светильник. Елизавета подошла к свекрови присела рядом.
— Я ничего не понимаю. Как такое возможно? — начала она разговор.
— Ну, может быть, не стоит слепо верить результатам спермограммы? — предположила Арина Георгиевна. — Но ведь может же быть один шанс на миллион? Нет, ну один шанс на миллион может быть только в том случае, если бы у Володи был хотя бы один процент живых сперматозоидов. А то ведь у него было полное бесплодие. И в таких случаях чудес не бывает, Арина Георгиевна.
— Ладно. Нам всем нужно сегодня выдохнуть. У нас был тяжёлый день, мы устали. Утро вечера мудренее. Давай, переключимся. Иди отдыхай, — ответила на это хозяйка.
Лиза действительно в этот день очень устала. Голова шла кругом. Но она по-прежнему отказывалась верить в то, что Арсений мог быть сыном Володи. Для себя она оправдывала всё исключительно хитростью Альбины. Просто эта женщина нашла какой-то способ всех их обмануть через Арину Георгиевну. Но как это доказать, Лиза понятия не имела.
***
На следующий день Елизавета и Андрей поехали в клинику репродукции. Глядя на терзания невестки, Курапин всё же уговорил её проконсультироваться с доктором. Он так же как и мать считал, что результат спермограммы ошибочен.
Ждать, пока освободится доктор, пришлось недолго. Минуты через три раскрылась дверь кабинета, из которой вышагнул высокий мужчина в белом халате, с бородкой и в очках.
— Проходите, — пригласил он посетителей.
— Доктор, у нас вот результаты анализов, — не дождавшись приглашения присесть, начала Елизавета. — И мы бы хотели узнать, могут ли у этого человека быть дети. Просто медсестра мне сказала, что этот диагноз врождённый и что это не лечится. — Она передала доктору все необходимые бумаги с данными Владимира.
— Ну, медсестра правильно вам сказала, это генетическая аномалия, — ответил врач. Затем немного подумал и спросил: — А вы анализы дома сдавали или в клинике?
— Дома. значит, да? А Курапин это вы? — доктор обратился к Андрею.
— Нет. То есть я Курапин, но не тот, — замешкавшись ответил тот.
— Федот, да не тот, — тихо проговорил врач. — Ну что ж, тогда присаживайтесь. И передайте тому Курапину, что ему нужно прийти на пересдачу. Дело в том, что абсолютная микроспермия — это достаточно редкий диагноз, и хотелось бы избежать каких-либо ошибок.
— Но медсестра ничего не говорила про пересдачу, — вспомнила Лиза диалог с медиком двухнедельной давности.
— Ну, если медсестра вам ничего не сказала, то тогда точно не надо, — согласился с коллегой доктор. Однако в его голосе улавливался сарказм. — Господа, ну вы же взрослые люди. Консультироваться надо с лечащим врачом, а не с младшим медперсоналом. Неужели вы думаете, нас зря восемь лет учат?
— Ну, она могла ведь хотя бы сказать... Разве нет?
— Могла. Но откуда ей знать, сколько раз вы анализы сдавали, где вы это делали, дома или в клинике? Какие у вас сопутствующие заболевания? И вообще, почему диалог в фойе заменяет консультацию врача?
— Доктор, простите, — перебил мужчину Андрей, — значит есть вероятность того, что диагноз может быть неправильным?
— Ну, трудно сейчас сказать. Собственно, условия сдачи достаточно просты. Если всё делать правильно, то и диагноз будет правильным.
— А каковы эти условия?
— Ну, материал должен попасть в клинику в течение часа подмышкой, чтобы сохранить темпо человеческого тела.
— Подмышкой?
— Да, подмышкой.
Андрей посмотрел на Елизавету.
— В тот день он точно ничего подмышкой не вез. — Он вспомнил день, в который подвозил брата до клиники.
— Ну, как? Я же ему говорила.
— У меня машина тогда в ремонте была, и мы вместе на работу ездили. В тот день у него колесо спустило, и пока поддомкратишь, пока поменяешь — точно ничего не восстановишь.
— Ой, ну как же это так, ребята? — Лиза буквально сокрушалась безалаберности братьев. — Доктор, скажите, то есть получается, что... несоблюдение вот этих правил транспортировки могло привести к неправильному результату, да?
— Естественно. Любое переохлаждение, так же как, собственно, перегрев, ведёт к гибели сперматозоидов, а мы с вами потом имеем вот такую ложную микроспермию. Но в вашем случае всё достаточно просто. Ведите супруга на повторные анализы и, возможно, не всё так уж и плохо.
Елизавета так цеплялась за этот диагноз, и никак не могла перестроиться и поверить в то, что Володя и вправду был папой этого мальчика. Ей даже думать об этом было неприятно. Лиза испытывала такую ревность к этой женщине, к Альбине, за то, что у неё было то, чего не было у нее. И она не знала, как это пережить.