— А ты знаешь, каково это, когда тебе говорят, что вы чужие? Не после ссоры, не в сердцах. А так, спокойно, глядя куда-то сквозь тебя. Будто восемь лет вашей жизни — это просто… пыль на подоконнике, которую сейчас смахнут и забудут.
Алёна и сама не заметила, в какой момент её уютный, до скрипа предсказуемый мир дал трещину. Восемь лет. Целая эпоха, прожитая с одним человеком. Три года из них — с кольцом на пальце и штампом в паспорте, которые, как ей казалось, отливали их союз в граните. Всё было надёжно. Понятно. Их жизнь текла, как спокойная полноводная река: совместные завтраки по выходным, его ворчание на политические ток-шоу, её любовь к дурацким сериалам, общие планы на отпуск. Сергей был её опорой, её продолжением, её воздухом. Она дышала им. И эта уверенность была такой тёплой, такой незыблемой, как старый кашемировый плед. А потом он решил построить магазин.
Просто небольшой магазинчик хозтоваров на окраине города. Его давняя мечта. Алёну это поначалу даже обрадовало. Новое дело, общие цели, свежий ветер! Она уже представляла, как будет помогать ему с бумагами, как привезёт термос с горячим чаем на стройку, как будет создавать уют в крошечной подсобке. Но Сергей вдруг стал другим. Словно подменили. Жёстким, закрытым. «Продавцом будет работать Светлана», — отрезал он однажды вечером, не отрываясь от экрана ноутбука. Алёна замерла с чашкой чая в руке.
— Какая Светлана? Мы же вроде договаривались, что ты сначала сам…
— Есть одна женщина, — он всё-таки поднял на неё глаза, и взгляд у него был холодный, чужой. — У неё муж, двое детей. Опытная, работала в этой сфере. Вопрос закрыт.
Внутри у Алёны что-то неприятно похолодело. Интуиция, тот самый женский тихий шёпот, который никогда не обманывал, закричала в полный голос. Почему именно она? Почему так категорично, будто он защищается от вопроса, который она ещё даже не задала? Он даже не обсуждал, просто поставил перед фактом. Светлана эта оказалась старше их лет на пять. Алёна видела её однажды, когда заезжала к Сергею. Обычная, ничем не примечательная женщина с уставшими глазами и дежурной улыбкой. Но что-то в ней было. Или, может, что-то было в том, как Сергей смотрел в её сторону, когда думал, что Алёна не видит.
Дома поселилось напряжение. Тяжёлое, липкое, оно висело в воздухе, оседало на мебели, горчило в утреннем кофе. Особых причин для ссор вроде и не было, но они возникали из ничего. Из-за недосоленного супа. Из-за не вовремя заданного вопроса о счетах. Из-за того, что она включила не ту музыку. Атмосфера накалялась. А потом Алёна заметила другую странность. Сергей, который раньше заходил в социальные сети от случая к случаю, чтобы посмотреть мемы, теперь не выпускал телефон из рук. Постоянно онлайн. И она, та самая Светлана, тоже постоянно онлайн. Совпадение? Ну да, конечно. Он говорил, что они обсуждают поставки. По ночам.
Первый звонок прозвучал оглушительно, как набат. Однажды утром, не в силах уснуть, Алёна открыла его страницу в соцсети и не нашла ни одной их совместной фотографии. Ни одной. Свадебные, из отпуска в Турции, просто дурацкие селфи, где они корчат рожи, — всё исчезло. Будто её стёрли ластиком из его жизни. Она обновила страницу. Ещё раз. И ещё. Может, сбой какой-то? Но нет. Пустота.
— Серёж, а где наши фото? — спросила она так спокойно, как только смогла, когда он вышел из душа.
— Я же говорил, это будет моя рабочая страничка. Для магазина. Личное тут ни к чему.
Рабочая страничка. Он так легко, так буднично обесценил их прошлое, их общие воспоминания. И это было только начало. Дальше — больше. Он стал выводить её на скандалы. Цеплялся к каждому слову, к каждому взгляду. Словно намеренно искал повод для взрыва, чтобы потом с чистой совестью сказать: «Смотри, мы же не можем жить вместе, ты же сама истеричка». Однажды после такой ссоры, высосанной из пальца, он просто собрал спортивную сумку и сказал, что останется ночевать у мамы. Понимаешь, да? Не у друга, а у мамы. Чтобы выглядеть невинной, обиженной жертвой.
Он вернулся через три дня. Но это уже был не он. Это был чужой мужчина с его лицом. Холодный, вежливый, далёкий. Так начался крах её жизни. Ссоры стали ежедневным ритуалом. Он ушёл окончательно, но на развод решили не подавать. Какая-то глупая, идиотская надежда ещё теплилась в её душе. А потом она увидела, как он ставит лайки под её фотографиями. Светланы. И комментарии, какие-то дурацкие, внутренние шутки, понятные только им двоим. Общение продолжалось. Оно и не прекращалось.
Алёна позвонила ему сама. Голос дрожал, но она сказала твёрдо: «Всё. Я больше не могу. Подаём на развод». Он даже не спорил. Будто ждал этого звонка. Правда, потом начал названивать сам, убеждать, что между ними ничего нет, что она всё выдумала. И тут же, в этом же разговоре, бросал: «Но я и тебя не люблю. Всё прошло». Говорил какую-то дичь, мол, все так живут, все гуляют, но никто же не уходит из семьи, зачем всё рушить. Один раз он даже вернулся. Пришёл с виноватым видом, с её любимыми пирожными, сказал, что был дураком, что без неё не может. И она, дура, поверила. Расплакалась, обняла. Согласилась всё исправить, всё забыть.
На следующий же день он сел напротив неё на кухне, где ещё пахло вчерашним примирительным ужином, и произнёс ту самую фразу.
— Ничего не получится. Мы как чужие. Мне нужно время.
Сказать, что в тот момент она умерла — не сказать ничего. Было ощущение, что нож, который он воткнул своим уходом, вытащили, покрутили и воткнули снова, с новой, беспощадной силой. Прямо в трепещущее, поверившее в чудо сердце.
Пятница. Развод. Казённое помещение, равнодушное лицо судьи в очках, сухие слова, подписи на бумагах. Конец. Сейчас они не общаются совсем. Зато он, судя по рассказам общих знакомых, общается с ней. И ненавидит Алёну. Ненавидит так сильно, что пытается через друзей узнать, что она говорит о нём, как живёт, страдает ли. А она… она умирала дальше. Каждый день. Непонимание сжигало изнутри. Как? Как человек, с которым столько всего пережито, мог так легко, так буднично предать и бросить?
Первые недели после развода слились в один серый, вязкий, бесконечный день. Она почти не вставала с кровати. Телефон молчал. Мир сузился до размеров её квартиры, которая вдруг стала огромной и гулкой от тишины. Боль была физической. Она чувствовала её в груди, в горле, в кончиках пальцев. Еда казалась ватой, звуки доносились как сквозь воду. А потом, в одно тусклое утро, сквозь слёзы и апатию пробилась злая, колючая мысль. Хватит. Хватит умирать из-за того, кто живёт и радуется. Хватит делать ему такой королевский подарок — свою уничтоженную жизнь.
Она встала, подошла к зеркалу и долго смотрела на своё отражение. На опухшее лицо, на тусклые глаза, на безвольно опущенные плечи. Она не узнавала эту женщину. И в этих чужих глазах вдруг мелькнул огонёк. Огонёк чистой, дистиллированной ярости. Он построил магазин? Он так гордился своей «рабочей страничкой»? Хорошо. Она залезла в интернет, и первое, что ей попалось на глаза — реклама курсов по SMM. Продвижение в социальных сетях. Недолго думая, она заплатила остатками сбережений.
Учёба давалась тяжело. Мозг, привыкший к туману самокопания, отказывался вникать в алгоритмы, таргетинг и контент-планы. Но злость оказалась отличным топливом. Она сидела ночами, разбиралась, конспектировала, смотрела вебинары. Каждый новый термин, каждая понятая схема были маленькой победой. Победой над своим прошлым. Она понемногу начала выходить из дома. Сначала просто в магазин за хлебом. Потом на встречу с подругой, с которой не виделась почти год. Оказалось, что мир за пределами её квартиры всё ещё существует. И он был не таким уж враждебным.
Однажды, пролистывая ленту в учебных целях, она наткнулась на его «рабочую страничку». Магазин хозтоваров. Фотографии гвоздей и шлангов, сделанные при плохом освещении. Унылые, безликие посты. И под ними — редкие лайки от Светланы и его мамы. Алёна усмехнулась. Впервые за долгое время. И в этот момент родилась идея. Дерзкая, сумасшедшая. А что, если?..
Она всегда любила красивые вещи для дома. Не шланги и гвозди. А уютные пледы, свечи ручной работы, керамику от местных мастеров, необычные постеры. То, что создаёт не быт, а атмосферу. То, в чём есть душа. Она вспомнила, как когда-то мечтала об этом, но Сергей всегда отмахивался: «Глупости всё это, непрактично. Кому это нужно?»
Курсы SMM дали ей инструменты. А боль дала ей решимость. Алёна начала с малого. Создала страничку в инстаграме с красивым, тёплым названием. Нашла нескольких мастеров, договорилась о реализации под небольшой процент. Сама фотографировала их изделия на своём старом подоконнике, ловя утренний свет. Писала тексты. Не рекламные, нет. Она писала истории. Историю о свече, которая пахнет летним дождём и бабушкиным пирогом. Историю о чашке, из которой так хорошо пить какао, закутавшись в плед и глядя на снег. Она вкладывала в этот онлайн-магазинчик всю ту любовь и нежность, которую ей больше некому было отдать.
И это сработало. Сначала её покупателями были друзья. Потом друзья друзей. Сарафанное радио, подкреплённое грамотной настройкой рекламы, которую она теперь умела делать сама, дало свои плоды. Заказов становилось всё больше. Ей пришлось снять небольшое помещение под склад. Она работала как одержимая, но эта усталость была приятной. Она строила. Строила свою новую жизнь. Свой собственный мир, кирпичик за кирпичиком.
Прошёл год. Как-то вечером, упаковывая очередной заказ и слушая музыку, Алёна случайно зашла на его страницу. Она не делала этого уже много месяцев. А там… там ничего не изменилось. Те же унылые хозтовары. И новый статус у Сергея: «Влюблён». Рядом — фотография со Светланой на фоне какого-то озера. Алёна посмотрела на их счастливые, немного помятые лица. И поняла, что не чувствует ничего. Ни боли, ни злости, ни обиды. Просто пустота. Как будто смотришь на незнакомых людей в чужом фотоальбоме.
Она закрыла ноутбук и улыбнулась. Он думал, что, воткнув ей нож в спину, он её уничтожил. А она сумела вытащить этот нож. И перековать его. Перековать в ключ от двери, за которой её ждала её собственная, настоящая жизнь. И её собственный магазин. Только в нём продавалось не то, что нужно для ремонта. А то, что нужно для души.