*****
Полумрак квартиры давил на плечи, словно невидимый груз. Татьяна застыла перед огромным шкафом-купе, чьи зеркальные створки отражали её бледное лицо с лихорадочно блестящими глазами. Одна из створок была приоткрыта, будто насмехаясь над её нерешительностью. В глубине ящика, среди вороха кружевного белья, прятались улики.
Дрожащими пальцами она провела по холодному металлу ручки. Ящик словно издевался над ней, бросая вызов: «Ну что, попробуешь ещё раз?» В его глубине лежали вещи, которые могли разрушить всю её жизнь: ноутбук Виолы, три пухлые пачки купюр и выключенный телефон — немые свидетели преступления.
Мысли кружились в голове, как осенние листья в ураганном ветре. Фёдор... Его появление в её жизни сначала вызвало панику, затем отчаяние, а потом глупую надежду. «Если полюбит по-настоящему, не допустит, чтобы я села», — повторяла она как мантру, убеждая себя в наивной иллюзии. После каждого свидания она мчалась домой, проверяя сохранность улик, словно мать, оберегающая спящего ребёнка.
План казался безупречным: дождаться окончания срока банковского вклада, перевести деньги Виолы на анонимный кошелёк, затем перекинуть их подруге. Пусть полежат, «отлежатся», как говорила её тётя о засолках. Но страх разоблачения не давал покоя. Она могла бы сразу потратить деньги на онлайн-шопинг, но инстинкт самосохранения вопил о необходимости осторожности.
Возвращение Аглаи стало настоящим кошмаром. Эта неугомонная девка могла всё разрушить. Спасение пришло неожиданно — от бывшего любовника, рассказавшего об облаве на профессора.
Она давно заметила, что морге творилось что-то странное. Интуиция, отточенная годами работы с мёртвыми, подсказывала: что-то не так. Скрытые камеры, установленные у обоих входов, стали её глазами в темноте. И вот он — студент-практикант, пробирающийся в здание по ночам.
Максим — так его звали. Очкастый парень с прыщами и дрожащими руками. Скриншот с камеры стал её козырем. «Интересно, как отреагирует твой профессор, увидев это?» — спросила она с притворной улыбкой, и парень сломался, как тростинка на ветру.
Сделка принесла не только деньги — пусть небольшие, но такие сладкие, — но и избавление от тела Виолы. Блогерша больше не лежала в её морге, но тревога не отпускала.
Судьба оказалась благосклонна: и студента, и его профессора, и всю эту безумную компанию арестовали. Татьяна осталась в стороне, невидимая, неопасная. Никто не станет искать её причастность, никто не станет свидетельствовать против неё.
Но сегодня что-то надломилось. Злость закипала в груди, обжигая внутренности. Уже который вечер она пыталась взломать пароли счетов Виолы. Кто бы мог подумать, что эта глупая девчонка, создающая образ наивной простушки, окажется настолько предусмотрительной? Криптокошельки, двухфакторная аутентификация — всё это превращало её в пленницу собственной жадности.
Пальцы коснулись холодной поверхности ноутбука. Татьяна открыла ящик. Время шло, но пароль так и не поддавался. На экране мигала надпись «Неверный пароль», словно издеваясь над её тщетными попытками.
В окно постучала первая капля дождя. Город за стеклом погружался в сумерки, а вместе с ними в душу Татьяны заползали тени сомнений. Она знала — это не конец. Это только начало её персонального кошмара, где прошлое и настоящее сплетаются в тугой узел, который, возможно, уже невозможно развязать.
Часы тикали, отсчитывая секунды её свободы. Каждая из них могла стать последней.
*****
Тёплый воздух теплицы, обычно наполненный ароматом влажной земли и молодой зелени, сегодня казался душным и тяжёлым. Дарьяна сидела на старом плетёном стуле, обхватив руками голову. Её пальцы машинально перебирали край выцветшей косынки, которую она по привычке надевала при работе с растениями.
Грунт под руками казался безжизненным, словно вся энергия покинула это место. Рассада, которую она так любовно высаживала каждую весну, теперь выглядела уныло и безнадёжно. Стебли, обычно тянущиеся к свету, поникли, а листья потеряли свой яркий зелёный цвет. Даже цветущие герани в горшках, всегда радовавшие глаз своими яркими шапками, сейчас выглядели поблёкшими и увядшими.
Её руки, когда-то уверенные и ловкие, теперь дрожали. Горшок с петуниями выскользнул из пальцев, рассыпав землю по дощатому полу. Она даже не попыталась собрать её — просто смотрела, как коричневые комки оседают на деревянных половицах.
Больничные визиты стали её личной пыткой. Каждый день одно и то же: бледное лицо Ираиды, её невидящий взгляд, устремлённый в бесконечность. Врач, устало пожимающий плечами, повторял как мантру:
—Отказ от самостоятельного лечения, отсутствие прогресса, состояние стабильно вот такое, как овощ. — Эти слова въелись в мозг, превратившись в навязчивую мелодию.
Виталина, всегда эмоциональная и громкая, теперь превратилась в тень. Она не выходила из своей комнаты, заказывая еду через интернет и существуя в своём собственном мире. Их некогда дружная семья рассыпалась как карточный домик, и Дарьяна чувствовала себя бессильной что-либо изменить.
Только сейчас она начала понимать, какой титанический труд вкладывала Ираида в поддержание семейного равновесия. Как она, словно опытный дирижёр, управляла всеми их жизнями, предвидя конфликты и предотвращая их. Теперь же оркестр играл без дирижёра, и каждая партия звучала вразнобой.
Мысли ворочались в голове медленно, словно заржавевшие шестерёнки старого механизма. Дарьяна невидящим взглядом смотрела на свои руки — сильные и умелые, теперь они казались чужими. В памяти всплыли слова представителя магического совета:
—Всей семье необходимо предстать перед судом.
Она до сих пор помнила, как земля ушла из-под ног, когда услышала приговор. Приговор к медленному угасанию, к потере всего, что составляло её сущность. Страх холодной змеёй обвивал сердце: потерять не только силы, но и всё, что было нажито непосильным трудом.
В теплице становилось темнее. Солнце клонилось к закату, бросая длинные тени через стеклянные стены. Дарьяна не заметила, как слёзы потекли по щекам. Они падали на пол, смешиваясь с комками земли.
Она сидела, застыв в своей скорби, чувствуя, как отчаяние окутывает её плотным коконом. Будущее казалось размытым, неопределённым. Впервые за долгие годы она не знала, что делать дальше. Впервые она чувствовала себя по-настоящему беспомощной.
А слова представителя магического совета эхом отдавались в голове:
—Скорее всего ваши дни предрешены.
Только вот дата оставалась неизвестной, и это незнание было хуже любой определённости.
******
Холодный свет люминесцентных ламп резал глаза, отражаясь от полированной поверхности стола. Я наблюдала за тем, как Степаныч метался по кабинету, словно загнанный зверь. Его седые волосы были растрёпаны, а обычно аккуратный галстук съехал набок. Он что-то бормотал себе под нос, его взгляд был пустым, словно он смотрел сквозь стены.
— Аглая, ты хоть понимаешь, во что вляпалась?! — его голос дрожал от ярости. — Зачем ты пошла к этой женщине? Во-первых, ты подставила передо мной Фёдора! А во-вторых, ты поставила под удар весь наш отдел! Ты меня знаешь, я человек справедливый, но как поступить здесь — не знаю!
Он схватился за голову и застонал. Его движения были резкими, нервными. Я сидела, вжавшись в стул, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.
Степаныч направился к шкафу, достал бутылку коньяка и рюмку.
— А что, если разыграть сцену с анонимным сообщением? — тихо предложила я, ожидая очередного нагоняя.
Хряск — пробка вылетела из бутылки.
— Будешь? — он поднял бутылку.
Я отрицательно помотала головой:
— За рулём.
Он подошёл к окну, долго смотрел на горизонт, а потом произнёс:
— Так, независимый консультант, вали домой. Я воспользуюсь твоим предложением с анонимным донесением, но если ещё раз ты проявишь такое самоуправство, мне придётся распрощаться с твоими услугами.
Его голос изменился — если в начале он был полон гнева, то теперь в нём звучала грусть.
Это стало последней каплей. Внутри что-то надломилось. Как он смеет? После всего, что я сделала для этого отдела, после всех раскрытых дел...
Резко вскочив со стула — так, что он едва не опрокинулся — я выпалила:
— Иван Степаныч, вы прекрасно знали, какая я в работе! И для меня сейчас очень удивительно, что вы отчитываете меня за то, что я сделала работу ваших штатных сотрудников! В том числе и самого Фёдора, который, между прочим, с преступницей роман крутил! Вы можете прямо сейчас разорвать со мной контракт в прямом смысле этого слова!
Предательская слеза скатилась по щеке. Я смахнула её и, не оглядываясь, вышла из кабинета.
Степаныч пытался окликнуть меня, что-то сказать, но я не слушала. Мне нужно было уйти, срочно, пока никто не увидел моих слёз. Пока коллеги — пусть и временные — не увидели мою слабость.
Коридор казался бесконечным. Эхо моих шагов отражалось от стен, словно насмехаясь. Я почти бежала, не замечая ничего вокруг. Только одна мысль билась в голове: «Будет ли он справедливым?»
Воздух на улице показался сладким, несмотря на выхлопные газы. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Но внутри всё ещё бушевала буря.
Машина встретила меня прохладой. Я села за руль, но руки дрожали так сильно, что я не могла вставить ключ в замок зажигания.
Только сейчас, в тишине салона, я позволила себе заплакать. Горько, навзрыд. Все эмоции, которые я сдерживала в кабинете, вырвались наружу.
Но вместе со слезами приходило и осознание: может, это и к лучшему. Может, пора двигаться дальше.
Я вытерла слёзы, завела машину и выехала с парковки.
В голове пульсировала боль, словно тысячи маленьких молоточков били по вискам. После признания тётушки Татьяны во мне что-то надломилось. Больше не было сил жить в постоянном напряжении, в догадках и сомнениях.
Телефон Снежка молчал. Механический голос в трубке равнодушно сообщал, что абонент недоступен. Я выругалась, ударив по рулю. Машина послушно развернулась, унося меня в другом направлении.
Фёдор... Может, он поддержит? В глубине души я надеялась на это. Надеялась, что наконец-то признаюсь ему в своих чувствах. Но звонить не стала — знала, что он отключил телефон. Скорее всего, чтобы не получать звонки с работы.
Подъезд встретил меня затхлым запахом и скрипучими перилами. Пальцы дрожали, когда я нажимала на кнопку звонка. Мелодичная трель раз за разом пронзала тишину, но за дверью было тихо. Только его машина, сиротливо стоявшая внизу, говорила о том, что он дома.
— Федь! Это я, Аглая, открой дверь, пожалуйста! — колотила я в дверь, уже не сдерживая эмоций.
Прислушивалась к каждому шороху, каждой вибрации в воздухе. Время тянулось, словно резина, растягиваясь до бесконечности.
Наконец дверь открылась. Его лицо... В тот момент я была готова броситься к нему, рассказать всё, что накопилось в душе. Сердце билось как сумасшедшее, готовое выпрыгнуть из груди.
— Аглая, вот что ты прилипла ко мне как банный лист к одному месту? — его голос прозвучал как пощёчина.
Мир вокруг замер. Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Если я не беру трубку, значит, не хочу общаться! Зачем ты приходишь и беспокоишь соседей?! — его слова били наотмашь. — После той поездки ты стала совершенно другой. Я тебя не узнаю.
Перед глазами всплыли его обещания: «Мы будем друзьями до конца», «Наши дети тоже будут дружить». А теперь он стоял и унижал меня, втаптывал в грязь всё, что было между нами.
— Твоё время прошло! — бросил он, пытаясь закрыть дверь.
Я схватила его за руку:
— Да пошёл ты! Ещё друг называется!
Сбегая по лестнице, я чувствовала, как сердце разрывается на части. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги были налиты свинцом. Но в глубине души я была благодарна себе, что не успела признаться ему в любви.
Дорога домой превратилась в размытое пятно. Перед глазами стояла пелена, слёзы застилали глаза. Каким-то чудом я добралась до дома.
— Снежок! Снежок! — кричала я, обходя пустые комнаты.
На кухне лежала записка. Корявый почерк Снежка резал глаза: «Аглая, мы с Виолой уезжаем на некоторое время... Вернёмся через 2–3 дня. Целую, твой верный слуга».
Обессиленно опустилась на стул. В голове зазвучали слова верховной жрицы: «Когда у ведьмы приходит период трансформации, все предыдущие связи обрываются».
Что-то внутри надломилось окончательно. Смяла записку и выбросила в урну. Собрала вещи, активировала защитные руны, чтобы призрак не смогла меня найти. Последним штрихом стала отвязка от Снежка.
Пламя на блюдце шипело, пожирая остатки нашей связи. Слезы текли по щекам. Как оказалось, он никогда не считал меня близкой. Для него я всегда оставалась лишь ведьмой, поймавшей его когда-то. Подпись на записке это подтвердила.
Последний взгляд на дом. Сердце превратилось в чёрную дыру, но я была готова. Готова к трансформации, готова к новому пути, каким бы нежелательным он ни был.
Шаг за порог.
Начало конца старой жизни и начало чего-то нового, неизведанного.
Друзья, не стесняйтесь ставить лайки и делиться своими эмоциями и мыслями в комментариях! Спасибо за поддержку! 😊