Глава 17.
Огромная каменная плита с оглушительным, финальным скрежетом встала на свое место, отрезав их от мира. Тьма, что хлынула в зал, была абсолютной, первобытной.
Она была густой, как смола, и, казалось, ее можно было потрогать. Единственным, что нарушало эту тьму, был крошечный, зловещий огонек, бегущий по фитилю к саркофагу. Он шипел, как змея, и это шипение было единственным звуком в запечатанной могиле.
На мгновение воины замерли, парализованные ужасом. Они, не знавшие страха на поле боя, столкнулись с врагом, которого нельзя было поразить мечом – с неотвратимостью.
– Мы в ловушке! – выкрикнул один из молодых воинов, и в его голосе зазвенела паника.
– МОЛЧАТЬ! – голос Османа, усиленный гулкой акустикой склепа, ударил, как молот. Он не был громким, но в нем была такая несокрушимая воля, что паника мгновенно улеглась. – Мы – воины Османа-бея! Мы не умираем в крысиных норах! Мы умираем в бою! Факелы!
Воины, повинуясь приказу, высекли огонь. Дрожащий свет нескольких факелов вырвал из мрака их бледные, но решительные лица. Они увидели стены своей темницы. Гладкий, холодный камень, без единой щели. И саркофаг, от которого к ним неумолимо ползла огненная змейка.
– Тургут! – скомандовал Осман. – Плита! Попробуйте сдвинуть ее!
Тургут, Бамсы, который остался наверху, но теперь был отрезан вместе с ними, и еще несколько самых сильных воинов навалились на каменную глыбу. Их мускулы вздулись от напряжения, вены на шеях налились кровью. Они рычали, как медведи, пытаясь сдвинуть многотонную махину хоть на палец. Но камень был недвижим, как сама смерть.
Фитиль горел. Оставалось не больше минуты.
– Аксунгар! – крикнул Осман. – Ищи! Ищи другой выход! Слабое место! Что угодно!
Аксунгар уже не был рядом. Он, как призрак, скользил вдоль стен, простукивая каждый камень, вглядываясь в каждый стык. Его единственный глаз горел в полумраке, как уголек. Он был их последней надеждой. Он был охотником, и он искал выход из капкана, в который они все угодили.
Осман стоял в центре зала. Он смотрел на горящий фитиль. Он был спокоен. Это было странное, ледяное спокойствие человека, который принял свою судьбу. Он думал не о себе. Он думал о Бала, о маленьком Орхане. Он думал о своем государстве, которое останется без головы. Он молился. Не о спасении. О них.
– Бейим, – подошел к нему Тургут. Его лицо было покрыто потом, руки – содраны в кровь. – Плита не поддается.
– Я знаю, брат, – ответил Осман. Он положил руку на плечо своему верному другу. – Мы встретим свою судьбу с честью. Как и подобает воинам.
Фитиль догорал. Оставались последние секунды. Воины сгрудились вокруг своего бея, обнажив мечи, словно готовясь встретить в бою невидимого врага.
– НАШЕЛ! – крик Аксунгара разорвал напряженную тишину.
Все обернулись. Он стоял у дальней стены, у основания огромного каменного саркофага.
– Сюда! Быстрее!
Они бросились к нему.
– Что там? – спросил Осман.
– Воздух! – выдохнул Аксунгар. – Отсюда тянет холодом! Здесь… здесь должен быть проход!
Он указал на пол у самого основания саркофага. Там, под слоем вековой пыли, виднелись едва заметные контуры еще одной плиты.
– Это старый колодец! – догадался Тургут. – Заваленный!
Фитиль догорел и скрылся в отверстии саркофага. Раздалось глухое, нарастающее шипение изнутри. Взрыв был неминуем.
– ВСЕ ВМЕСТЕ! НАВАЛИЛИСЬ! – взревел Бамсы.
Осман, Тургут, Бамсы, Аксунгар – все, кто был рядом, навалились на массивную крышку саркофага. Это была их единственная надежда – использовать взрывную волну, чтобы сдвинуть плиту, но при этом не быть испепеленными.
– ДАВАЙ! ДАВАЙ!
С нечеловеческим усилием, под рев и скрежет камня, они сдвинули крышку на несколько дюймов.
И в этот момент изнутри саркофага ударил ослепительный, белый свет. Раздался оглушительный грохот, от которого, казалось, содрогнулась сама земля. Взрывная волна, направленная вверх, ударила в потолок склепа, обрушивая на них град камней, и одновременно отшвырнула их от саркофага.
Османа ударило о стену. В ушах звенело, мир померк. Последнее, что он увидел, – это как каменная плита под саркофагом подлетела в воздух, открывая черную, бездонную дыру.
***
Наверху, в старой церкви, Тень услышал глухой, подземный гул. Земля под его ногами дрогнула. Он улыбнулся. Холодной, безрадостной улыбкой профессионала, который успешно завершил свою работу. Он посмотрел на мальчишку-предателя, который все еще трясся от страха.
– Твоя работа окончена, – сказал он и одним быстрым движением перерезал ему горло.
Он не оставлял свидетелей. Никогда.
Он вышел из церкви и растворился в ночной темноте Бурсы. Он был уверен, что его враг, Осман-бей, и его лучшие воины навсегда остались в своей каменной могиле. Он шел докладывать своему господину в Константинополь об успехе.
***
А глубоко под землей, в темноте и пыли, среди стонов раненых, раздался хриплый кашель. Осман был жив. Он открыл глаза. Он лежал на краю черной дыры, ведущей в неизвестность. Рядом стонал раненый Тургут. Аксунгар, весь в крови, пытался помочь другим.
Они выжили. Чудом. Ценой жизней нескольких своих братьев, которых завалило камнями.
– Вниз, – прохрипел Осман, указывая на пролом. – Это наш единственный путь.
Они начали свой спуск в неизвестность, оставляя за собой разрушенный склеп и надежды своих врагов. Они были ранены, измучены, но они были живы. И в их сердцах горел новый, еще более яростный огонь. Огонь мести.
Наши герои выжили, пройдя через самое пекло! Но какой ценой? И куда приведет их этот темный, неизвестный путь под землей? А в это время их враг, Тень, уже покинул Бурсу, уверенный в своей победе.
Что произойдет, когда в Константинополе узнают, что Осман-бей жив? Наша история делает новый, еще более непредсказуемый поворот! Ваши догадки?