Исканян Жорж
Предыдущая часть:
Первая командировка быстро закончилась по причине стрессового состояния нашего командира Бориса Синцова. Экипаж был ужасно расстроен! Ведь мы только вошли во вкус настоящей работы, когда все уже отлажено и каждый знает свою роль в этом четком механизме, а ведь именно из этого и складывается слетаность экипажа и успех выполнения любой задачи.
От той командировки у меня до сих пор остались замечательные видеозаписи сделанные мной и Вовчиком Шиловым. На них наш экипаж на прогулке, на пляже в Мурсии, а также в отеле, в ресторане и у самолета в Люксембурге. Но один эпизод мне особенно дорог. Мы только прилетели в это сказочное приморское место. Все в форме, стоим около нашего Красавца Ила, веселые и энергичные, счастливые и беззаботные. Это был самый дружный и веселый экипаж с которым мне довелось летать, даже несмотря на случай с Борисом Синцовым. Они всегда в моей памяти!
В отряде начальство нам сочувствовало, а другие экипажи были довольны, очередь их полета в командировку сократилась. Я уже был неуверен удастся ли мне слетать туда снова, прежде чем туда слетают остальные, хотя международный отдел обещал длительность этого контракта. И каково было мое удивление когда месяца через полтора узнавая наряд у дежурного по штабу я услышал, что лечу в очередную командировку в Испанию в составе экипажа командира Исаенкова. Вторым пилотом летел Волков Олег (о его прозвище вы сами догадаетесь), штурманом Дима Шевцов, инженером Сергей Крутских (по прозвищу Круглый), вторым механиком Женька Судаков, радистом Игорек Анциферов (по прозвищу Барсик), вторым оператором Валерка Суглобов (по прозвищу Угрюмый). С нами летели два техника, Андрей и Сашка, очень грамотные спецы, а главное, отличные ребята - общительные и веселые. Что интересно, весело было от одного только вида их двоих. Андрей небольшого роста, нормального телосложения, а Сашка огромный и высоченный, по прозвищу Малыш. С нами летел зам командира отряда, Ермаков Владимир Ильич (в общении просто Ильич, а в частых пересудах за его спиной, Ермак).
Собрались в Домодедово, в штабе. Настрой был боевой, летать до упора! Я был в предынфарктном состоянии. Дело в том, что по дороге на вылет, в метро, меня вдруг, словно током шибануло: А загранпаспорт у тебя когда заканчивается?
Лихорадочно я достал документ, раскрыл нужную страницу и... обомлел. Паспорт заканчивался на следующий день.
Какой же ты идиот! - крикнул мне внутренний голос.
Но я уверен был, что оставался еще год, - промямлил я ему в ответ.
Это все твоя безалаберность! - выговаривал он с возмущением и был, конечно, прав.
Когда я представил, что сейчас будет при вылете, мне чуть плохо не стало. Приедет "граница" на самолет и меня отстранят от рейса. Искать второго оператора уже времени нет (мы должны были лететь пассажирами с нашим бортом до Люкса) и получается, что из-за меня угроза срыва командировки, а это скандал, каких свет не видывал.
Мелькнула мысль, броситься под поезд, но я ее быстро отбросил пинком в зад. Нет! Всегда нужно проходить свой путь до конца, каким бы он не был! Это я давно уяснил.
Как-то раз, прилетев на Камчатку в отличном настроении, потому как нам предстоял оттуда еще рейс в Китай через Иркутск, нас встретили местные заказчики и повезли в гостиницу, причем весьма крутую. Дав нам на сборы полчаса, они обещали ужин в ресторане и поездку на Паратунку, с купанием. Вторым оператором был Гостев Игорек (Урядник). Переодеваясь в номере, я решил выложить документы из куртки в свою дорожную сумку.
Полез в карман - нету! В другой. Нет! Обшарил все карманы. Пусто! Меня пот прошиб. Кошмар! Пропало свидетельство, причем со справкой ВЛЭК, со всеми допусками, талонами профпригодности... Моментальная смерть! Как я пройду стартового врача на Камчатке, в Иркутске, когда каждый второй требует справку медкомиссии показать. А если инспекция приедет, что я им покажу? Проездной на метро?
Настроение упало, словно метеорит, Тунгусский, с оглушительным грохотом. Ничего не хотелось! Оставалась надежда, что я уронил его в внедорожнике, на котором нас сюда везли. Позвонил заказчику, объяснил ситуацию. Он пошел смотреть в машине. Я молился. Бог меня не услышал. Нужно было проанализировать, где еще оно могло пропасть, мое свидетельство. Дело в том, что оно было в кожаной обложке и вполне смахивало на бумажник.
Один раз я уже столкнулся с этой схожестью. Ехал в метро в форме на вылет и почувствовал, как кто-то навалился на меня сзади, когда была моя остановка, как при торможении поезда. Выйдя из вагона, я уже пошел к эскалатору, когда меня догнал какой-то парень:
- Это не вы уронили? - обратился он ко мне, протягивая мое свидетельство.
Я был в шоке и даже не сообразил, что выронить его было невозможно, в карман я не лазил.
До сих пор иногда вспоминаю того порядочного вора карманника, который, увидев, что вытащил важный документ, а не кошелек, посчитал необходимым вернуть его владельцу. Значит есть еще какая-то совесть у человека!
Побольше бы таких среди не таких!
Но вернемся на Камчатку. Я пошел к командиру отряда, который летел с нами и все ему рассказал. Артемьич успокоил, чтобы я не переживал:
- Долетишь с нами до Иркутска, там мы тебя оставим, а на обратном пути заберем. А свидетельство я тебе восстановить помогу. За два месяца управимся.
- Ладно, - говорю, - вы все езжайте отдыхайте, а я займусь поисками, может найду.
Сразу договорился с заказчиком, чтобы он выделил мне машину для поиска, что тот и сделал. Сначала я поехал к грузовому складу в аэропорту, где мы оформляли грузовые документы. Обыскал там все и везде, где был. Ничего!
По дороге в гостиницу мы останавливались у пивного ларька, где я набрал для всех пива в пятилитровую бутылку. Была небольшая очередь и за мной стояла какая-то подозрительная пара. Может они стащили? А может, когда расплачивался, случайно выронил? Сейчас там было темно, поэтому я решил рано утром, когда нас повезут на вылет, остановиться у этой палатки и посмотреть, как следует вместе со всеми.
Ночь прошла ужасно, почти не спал.
Утром, с нетерпением, дождался отъезда и остановившись около пивного ларька весь экипаж пошел на поиски.
Если найдется, с меня "поляна" всему экипажу! - стимулировал я поиски. Но безрезультатно!
Настроение было на нуле. Приехали к грузовому складу, где нужно было забрать оформленную накладную. Мужики пошли к самолету, чтобы потом, бросив вещи, идти в санчасть. Я задержался у диспетчера. Направляясь к нашему борту, видел, как механик с инженером снимают заглушки с двигателей, как идет предполетная суета. Меня ничего не радовало. Пустота в душе. По стремянке спустился Игорь и что-то стал мне кричать. Не слышно ничего. Мы шли друг другу навстречу и до меня долетел его крик: - Нашел! Свидетельство твое нашел!
Солнце в небе, хотя и тучи, засияло! Птички запели, райские! Бог услышал мои молитвы и причитания!
В Иркутске я выкатил шикарную "поляну", как обещал. Денег мне было абсолютно не жалко! Мужики сопереживали и помогали мне, как могли, поэтому отблагодарить их за это, а заодно и моего ангела хранителя, святое дело!
В этом же случае все выглядело безнадежно. Казалось, что, как говорил герой известного фильма: - Все пропало, Лелик!
Приехав в Домодедово, я направился в штаб, где уже собирался наш экипаж. Увидев Ермакова, отозвал его в сторону и убитым голосом рассказал ему о своей трагедии.
К моему удивлению, Ильич рассмеялся и весело сказал: - Не переживай, все будет нормально! По закону, пока твой паспорт действующий, тебя отстранять от рейса не имеют права, а при возвращении составят протокол и заплатишь штраф, думаю, что небольшой.
Гора свалилась с плеч. Ильич был ушлым по всем вопросам, поэтому я был уверен, что он не пустобрех.
Пришли на самолет. Приехали погранцы с таможней. Пограничник взял мой паспорт и с удивлением посмотрел на меня: - А вы знаете, что у вас завтра заканчивается срок действия загранпаспорта?
- Да, к сожалению, знаю.
- Отстранить и не выпускать вас за границу я не имею права, пока паспорт действующий, но обязан вас предупредить, что по возвращению домой, на вас будет составлен протокол и наложен штраф...
- Да, я в курсе, - согласился я.
Погранец поставил штамп в паспорт и отдал его мне.
Настроение было отличное! Черт с ним, со штрафом! Главное, что я лечу!
В Люксе нас встречал Александр. Мой друг, выслушав о моей проблеме, сразу успокоил:
- Оставь мне паспорт, я поеду завтра же в консульство и продлю его там на месяц. Цена вопроса 15 баксов. Так делать имеет право каждый россиянин, если что.
Так мы и сделали. Через два дня Сашка вернул мне мой паспорт с продлением на 1 месяц, а я отдал ему 15 долларов.
Педро встретил меня, как старого приятеля, с объятиями и похлопыванием по спине. Было чертовски приятно вновь оказаться в знакомых местах. Я стал экскурсоводом по нашему городку. На четвертый день нашей командировки во время прогулки по Сан Ховьеру, мы увидели афишу корриды. Очень захотелось пойти и посмотреть вживую это зрелище, но вся информация была написана на испанском языке. Мы стояли и чесали репу, как бы узнать подробности? Навстречу шли две девушки. Барсик высказал предположение, что они должны знать английский и когда девушки подошли поближе, спросил их по-английски о том, что написано на афише? Девушки растерянно смотрели на Игоря, смущенно улыбаясь и отрицательно покрутили головой.
- Они ни х.. ра не знают английского, - громко информировал нас Барсик.
- Наши! - громко вскрикнули девушки. Свои!
Выяснилось, что подруги с Украины, из Харькова и приехали сюда полгода назад в поисках лучшей жизни. Обе работали. Одна в кафе, помогая испанцам в семейном бизнесе, где каждый и повар, и официант, и посудомойка, и уборщик. Вторая, на овощной базе, фасовщицей. Обе нелегально.
- Тебя как зовут? - обратился Барсик к самой симпатичной.
- Руслана, - ответила девушка, - а тебя?
- А меня Людмил, - сострил Игорь и заулыбался, жмуря глаза от удовольствия. Игорь по всем своим манерам и поведению очень смахивал на ленивого закормленного кота. Жеманный, медлительный с вкрадчивым, убаюкивающим голосом - ну вылитый Барсик!
Два дня спустя мы познакомились с двумя ребятами, один из которых был русским, а другой украинцем, но по Европе они скитались вдвоем уже давно и работали во многих странах, надеясь бросить там якорь, но нигде им не понравилось и юноши случайно устроились в цирк Шапито, куролесивший по европейской земле. Директором был немец, неплохой мужик, который взял их, нелегальных, подсобными рабочими. И вот однажды они стали на ночлег у какого-то поселка на юге Испании. Было 9 мая. Директор решил съездить куда-то по делам, чтобы утром вернуться, оставив за главного своего помощника.
Наши ребята набрали закуски и огнива, и сели праздновать день Победы. Ужинающие рядом немцы с компанией цирковых каким то образом прохныкали по какому поводу у русских веселье, а поскольку сами были навеселе, то обиды за прошлое поражение выплыло наружу. Началась перепалка, перешедшая в грязные оскорбления России и русских. Этого стерпеть ребята не могли и устроили им Сталинград, как они выразились. Причем по мере присоединения к немцам французов и англичан, к нашим бойцам присоединились югославы и с их помощью наша взяла - отоварили всех конкретно. Утром, вернувшийся директор, увидел финал битвы при Ватерлоо. Повсюду лежали поверженные бонапартисты, а около конюшни продолжали праздновать победу братья славяне, дружно горланя песню "Этот день победы-ы, порохом пропах..."
Выгнали только наших двух друзей, как зачинщиков и они решили остаться в этой замечательной стране, где контроль за нелегалами самый мягкий в Европе.
Уже год здесь. Работают на мясокомбинате, обвальщиками, свежуют туши. Хозяин дает каждому ежедневно по полкило мясной продукции бесплатно, кроме зарплаты.
Все это ребята рассказали нам во время совместных посиделок у нас в гостинице, за рюмкой чая. На мой вопрос, как им удается так долго оставаться на нелегальном положении, они, улыбаясь, пояснили, что испанские полицейские, пожалуй, самые демократичные в Мире! Если даже кто-то из нелегально живущих здесь попадался им в руки при проверке документов, его в этом случае везли на ближайший вокзал или станцию и со словами: - Уезжайте из Испании, здесь для вас работы нет, - благополучно отпускали.
Я знакомил новый экипаж с местными достопримечательностями. Еще в первой командировке мне очень нравилось прогуливаться до рыбного порта, где ютились абсолютно разные рыболовные суда, от крупных до совсем мелких. На берегу, рядом с ними, сохли сети, пахнущие рыбой и морем. Вспоминалась давняя мечта, стать моряком. Я даже после восьмого класса написал письмо в дальневосточное пароходство с просьбой зачислить меня на корабль, но мне ответили, что лучше подождать, как минимум года два, а лучше закончить мореходку. Моряк бы из меня, как потом выяснилось, получился бы неважный. Меня жутко укачивало на любой мало мальской зыби и волне. При этом, состояние организма такое, что мечта о море улетает далеко, далеко и гнаться за ней нет абсолютно никакого желания, счастливого пути!
Рядом с рыбпортом находилось небольшое здание, рядом с которым располагалась большая парковка для грузового автотранспорта. На ней собиралось много разных фургонет - рефрижераторов для перевозки свежей рыбы. На белых бортах красовались названия городов, откуда они приехали, от Мадрида до Севильи. Здание представляло собой помещение, где проводился каждое утро аукцион свежепойманной рыбной продукции. Мы всем экипажем ходили смотреть на этот интересный процесс.
На многочисленных металлических столах стояли большие пенопластовые ящики с различными дарами моря. Тут были и сардины, и хамса, и кефаль, и камбала, и барабулька, и морской черт, скумбрия, ставрида и еще, и еще.... Отдельно располагались осьминоги, креветки, крабы, лангусты, еще шевелящиеся и наровящие выползти из ящиков, а также моллюски и ракушки. В каждом ящике лежала бумажка с указанием номера лота и стартовой цены. Отдельно стоял одинокий стол, вокруг которого толпились покупатели. Подсобный рабочий ставил ящик на этот стол и ведущий аукцион начинал громко и быстро голосом, похожим на голос ведущего в боксерском поединке, объявлять название продукта и его начальную цену, после чего сыпались предложения, повторяемые ведущим, ну а дальше все, как на любых торгах, товар забирает тот, кто больше предложил.
Уже в то время я заметил шастающих по пляжу различных продавцов браслетов, очков и пляжных подстилок. Занимались этим в основном марокканцы. Были и такие, которые слонялись по пляжу просто так, а вернее не просто так, а чтобы чего-нибудь слямзить.
После очередного прилета мы пошли окунуться и позагорать. Наплавались, погрелись на солнышке и собрались уходить. Ильич и проверяющий штурман, Боря Титов, по прозвищу Чубайс, из-за разительного сходства (кликуху эту я ему подарил) с этой скотиной, решили остаться еще. Ильич, свернув аккуратно только-только купленные фирменные джинсы и такую же майку, положил их себе под голову, для надежности, и благополучно уснул, утомленный после раннего вылета из Люкса. Рядом кумарил Чубайс. Проснувшись, когда солнце пошло на закат, Ермаков начал толкать Бориса: - Боря, хорош прикалываться, куда шмотки спрятал?
Борис протер глаза: - Какие шмотки?
- Ладно, хватит спектакль тут показывать, давай одежду! - возмутился Ильич.
- А это что? - спросил Титов, показывая на старые драные штаны с такой же майкой, лежащие аккуратно свернутыми, на месте пропавших вещей Ермакова.
И тут до них дошло, куда пропали шмотки. В гостиницу Ильич шлепал босиком и в плавках. Улетел он в Домодедово вместе с Чубайсом на следующий день.
И как только начальство улетело, сразу мой новый экипаж, как будто из тюрьмы вышел, отсидев лет 20, вдали от всех удовольствий земных. Напивались до беспамятства. Техники настороженно ворчали: - Не к добру это.
Не пили так отчаянно, из всего экипажа, только второй пилот, Олег Волков, Барсик, я и Валерка Суглобов (который вообщем то любил это дело). Как-то ночью Валерка разбудил меня криками:
- Вставай скорее, нам писец!
Я вскочил, не понимая, что к чему. Он выскочил на балкон и стал мне показывать на что-то:
- Смотри, что творится!
Этажом ниже, левее, с балкона вниз низвергался довольно сильный водопад. Я посмотрел на часы - 2 часа ночи. Номер, из которого лился поток, принадлежал двум нашим Винтику и Шпунтику, а проще инженеру с механиком. Мы побежали будить их. Весь их этаж был залит водой, причем вода затекала и в другие номера. Вспомнился "Титаник".
Разбудили полуживого командира, второго пилота, Барсика. Штурмана не удалось. Побежали вниз и взяли у дежурившего местного парня запасной ключ. Открыв дверь, увидели картину маслом: Серега Крутских храпит на полу в теплом озере прибывающей из ванной воды, а в совмещенном туалете, в большой ванной, переполненной извергающейся, под большим напором, из открытого крана водой, мирно дрыхнет Женя Судаков. Криками и пинками разбудили двух алкашей. Те, ничего не понимая, смотрели на командира и на нас безумными глазами.
- Чего тебе? - грубо спросил Женька командира.
- Вы что натворили, м... ки? - крикнул командир и громко икнул.
- Пошел ты на х...! - так же громко и конкретно ответил механик.
- Что ты сказал? - возмутился Исаенков.
- Знаешь ли ты, скотина, что утром, проспавшись, ты горько пожалеешь о сказанном?
- Знаю, - ответил Женька, - а сейчас, пошел ты на х...!
- Женя, ты неправ! Ты абсолютно не прав, Женя! Так нельзя разговаривать с командиром, - громко наставлял Судакова Крутских.
Их отвели к командиру в номер и когда уже выходили я услышал голос инженера: - Правильно Женька! Так ему, этой гниде и нужно отвечать! Ишь, раскомандовался! Сам пьянь, а нас учит! Все правильно ты сделал....
Вот поэтому и дали инженеру прозвище "Круглый".
Я взял руководство ликвидации происшествия в свои руки. Сказал, чтобы собрали все махровые банные полотенца и стали собирать воду, отжимая в ванную и в раковины с унитазом (ванная уже была пуста после перекрытия воды.
Начали с коридора, потому что из некоторых дверей номеров уже стали выглядывать обеспокоенные постояльцы. Мы, стоя с мокрыми полотенцами, с которых стекала вода, мило им улыбались и говорили ласково: - Ноу проблем, амиго...
Дело принимало хреновый оборот. Если хозяева отеля утром узнают о ночном потопе, это может закончиться вселенским скандалом, тем более что дежурный наверняка расскажет, как было весело в его дежурство. Исаенков спустился вниз и предложил портье 30 баксов за молчание. Тот, смущенно улыбаясь, отказался от взятки, но пообещал молчать, если не спросят.
Когда мы, переодевшись в форму, шли на завтрак, всем показалось, что хозяйка отеля, сидевшая на своем привычном месте с вязанием, как то странно смотрела на нас, то ли подозрительно, то ли презрительно. Нам, с Угрюмым, Волчку, Барсику и техникам было ужасно стыдно за наших алкашей. Ведь персонал относился к экипажу великолепно, как к своим родственникам и тут такая неблагодарность.
Перед полетом командир собрал всех на нижней палубе и произнес короткую речь, суть которой сводилась не к осуждению пьянства и его результатов, а к тому, чтобы никто ничего и никому не говорил о происшедшем.
На время все притихли, но постепенно опять принялись за старое, напиваться по прилету в Мурсию до чертиков. Штурман пил с командиром и вырубался потом до самого завтрака. Выглядело это очень странно. Димка был очень интеллигентным и воспитанным человеком. Его отец был начальником управления ГА, по-моему, в Казахстане, точно не помню. Жил штурман он в роскошном особняке в Подмосковье, вместе с любимой собакой, мастифом, и прислугой, таджиком. Был весьма симпатичным молодым человеком, стройным и спортивным, но очень педантичным. Чувствовалось, что чья-то уверенная рука толкала его по карьерной лестнице наверх, хотя нужно отдать должное - специалистом в своем деле, он был отличным.
Я, если честно, отношусь к выпивохам ровно, если от их пьянства не страдают окружающие. В наше время эта напасть присутствует всюду. Но если один, напившись, тихонько ложится спать, а проснувшись в полном порядке и смущаясь, выполняет то, что должен, то другой заливает в горловину, как в скважину, все, что есть под рукой, от чего становится все агрессивнее и омерзительнее, наглее и хамовитее. Таких я ненавижу и презираю, хотя и среди них встречались такие, что стоило прикрикнуть на них порезче и они успокаивались, извиняясь и признаваясь, как они тебя уважают и любят.
Дима не буянил, а ложился спать, но разбудить его и убедить собираться на вылет было мукой.
Плохо было то, что в этом пьянстве ему потакал командир.
Сашка был большим любителем женского пола, чрезмерно большим! В Москве у него осталась без присмотра очередная любовница, которую он в очередной раз очень любил. Тоска по ней съедала его сердце и мозги, поэтому тоску он пытался утопить в спиртном, но не получалось.
В один прекрасный день дошло до того, что на вылет командир ехал в полупьяном состоянии с больной головой и жутким желанием опохмелиться (что он и делал периодически в такси, везущем экипаж на загрузку и вылет.
Сашка надеялся на второго пилота, который не пил вообще по причине кодирования. Техники с тревогой смотрели на командира, с которым всем предстояло лететь в ночной Люксембург. Я, увидев его с бутылкой в руке, в грузовой кабине, рявкнул, чтобы он немедленно бросил заниматься х.. ёй. Он, выбросив пустую бутылку сухого вина ответил типичным голосом поддатого человека, что до вылета еще три часа с половиной и лететь около четырех, так что все будет в ажуре.
Взлетал Волков. Набрали высоту и каждый занялся своим делом. Командир спал. Подлетали к Люксу ночью. Видимость была хорошей, хотя и присутствовала небольшая морось. Уже тогда все Боинги и Аэрбасы заходили на посадку в автоматическом режиме. На нашем Иле тоже было оборудование для захода на посадку в автомате и как-то раз Чумак демонстрировал экипажу, как это делается, но наш автомат подводил самолет самостоятельно, насколько я помню, только до ближнего привода, а дальше уже сам, ручками будь любезен. Но об этом разговора не было в кабине, а жаль. Проснувшийся командир, вдруг решил проверить второго пилота на посадку вслепую, под шторками, а конкретнее - по приборам с опущенными шторками, чтобы Олег не видел полосы. Видно было, что Волков растерялся и оказался явно не готов к таким экспериментам, но Исаенков и слушать не хотел отговорки. Пролетев дальний привод, вконец сбрендивший от алкоголя Александр, опустил шторки и передал управление самолетом второму пилоту.
Благо, что полоса в Люксе очень длинная т. к. строили ее для приема всех типов самолетов.
Волчек весь взмок от напряжения и переживаний, он боролся с самолетом, а самолет боролся с ним и в этом поединке они лихо пролетели добрую половину полосы прежде, чем зацепиться за нее правой тележкой шасси. Машину подбросило и она, перевалившись на левый бок, приложилась левой, стремясь, к тому же, развернуться вправо, поперек полосы, едва не касаясь ее левой плоскостью. Ситуация быстро перерастала в критическую. Второй пилот был уже в ступоре и ничего не соображал. Исаенков, который видел полосу и все, что творилось с самолетом, нужно отдать ему должное, моментально включился в процесс и взял управление на себя. Ему, каким-то чудом, удалось обуздать взбесившуюся махину и в последний момент выровнять направление пробега вдоль ВПП. Если бы полоса была чуть уже, машина наверняка понеслась бы вправо, сшибая все на своем пути и теряя элементы крыла и двигатели. Но ширина ВПП в Люксе, на наше счастье, была очень приличная, благодаря чему командиру и удалось выбраться из этой параши в предынфарктном состоянии. Техники, сидевшие в штурманской кабине при посадке, чтобы получить наибольшее впечатление от нее, получили его полные штаны. Штурман и остальные члены экипажа испытывали почти такое же наслаждение. Валерка Суглобов сидел на "ушах", поэтому был самым счастливым, он ничего не видел, а я находился на верхней палубе и наблюдал за этими танцами на полосе воочию. Не знаю почему, может от особенности моего характера или это наследственное от моей мамы, которая пережила в своей жизни столько, что хватило бы на десяток приключенческих фильмов, но в стрессовых ситуациях я абсолютно спокоен. Я уверен, что это еще не конец и все закончится благополучно. Поэтому гиена, предвестница трагедии, о которой я писал ранее, обходила меня стороной, нехотя удаляясь и, повернув голову в мою сторону, смотрела тлеющими от злобы и бессилия глазами. Так было всегда в самых, казалось, безвыходных в полетах ситуациях. Может это мой Ангел хранитель успокаивал меня, кто знает...
Когда зарулили на стоянку и командир отстегнул привязные ремни, в наступившей тишине предстоящего разбора я высказал Александру все, что хотел сказать, все, что распирало мой мозг от злости и негодования. Я высказал ему и о причине этой его безалаберности и самоуверенности, напомнив о бутылке перед взлетом. Ко мне присоединились и техники, которые прямо и резко заявили о том, что думают по поводу произошедшего. Все остальные молчали. Он был их командиром и критиковать или упрекать его ни у кого не было смелости. Только Барсик своим вкрадчивым голосом промурлыкал: - Да, мужики, ну вы даете... Я чуть не уписался от страха.
Олег Волков смотрел на всех виноватыми глазами и пытался хоть как-то оправдаться:
- Я ведь предупреждал, что ни разу под шторками не сажал до этого...
Очевидно поняв, что дело принимает серьезный оборот и техники могут доложить о случившемся своему руководству (а они обязаны были это сделать по причине возникших перегрузок на узлы и механизмы при такой посадке), Александр с виноватым видом сказал:
- Мужики, виноват, бес попутал! Простите, такого больше не повторится! С пьянством завязываем, хватит! О том, что сейчас было, никому ни слова, это моя просьба ко всем, а к техникам персонально.
Техники, еще не отошедшие от стресса, неуверенно согласились.
Командировка продолжалась. Пить стали меньше, а если и выпивали, то тихо и незаметно. Очевидно, пережитый эпизод встряхнул всех как следует.
Я заметил, что Исаенков постоянно бегает звонить в Москву и не только я. На наш вопрос, кому, он отшутился, что своей подруге. Но скоро Александр сам стал отчитываться о звонках в отряд, в которых он подробно рассказывает о ходе нашей работы. Чем дольше продолжалась наша командировка, тем чаще он звонил. Нам хотелось добить ее до двух месяцев. В Москве уже была зима, а здесь рай земной. Но неожиданно командир радостно объявил всем, что наша экспедиция закончилась и завтра нас меняют. Было жаль, конечно, но с другой стороны и по дому с родными все соскучились.
Отходную отметили бурно. Омрачили наш отъезд командир и штурман. Поддатые они зашли в ближайший бар с знакомым нам всем старым летчиком испанцем, с которым мы все подружились и который принимал нас у себя дома, как своих лучших друзей. Набрав в баре спиртного и закуски на приличную сумму, местных песет, чтобы расплатиться, у них не оказалось. Хозяин заведения уже хотел вызвать полицию, но старый летчик, под обещание русских летчиков отдать ему деньги утром, расплатился за них с хозяином, которого он хорошо знал. Свидетелем этой сцены был Барсик, который сидел отдельно и пил пиво. Русские летчики не вернули долг старому испанцу. Когда я сказал им об этом, они оправдывались, что долго собирались к отъезду и не успели. На мое предложение передать эти деньги новому экипажу, чтобы те вернули долг человеку, который думает о русских летчиках, как о порядочных и честных людях. Они согласились, но не сделали этого. Мне было стыдно, когда я представил, о чем подумает этот испанец после этого.
По прилету в отряд все были в приподнятом настроении.
Навстречу мне попался Ермаков:
- Привет, ну как слетали? - весело спросил он.
- Спасибо, Ильич, все нормально.
- Зайди к Чумаку, он хотел что-то уточнить насчет особенности загрузки, и я послушаю, - сказал Ильич и мы вместе пошли к его кабинету, который он занимал вместе с Чумаком.
Артемьич тепло со мной поздоровался и спросил: - Жорж, ну ты доволен?
- Да нормально, но можно было и еще поработать, - отвечаю.
- Не понял, - удивился и насторожился командир отряда, - как ещё? Из-за тебя прервали командировку экипажа.
Я опешил:
- Как из-за меня? Не понял, объясни.
- Так ты там всех на уши поставил, что тебе срочно домой нужно лететь, что больше ни сил, ни желания нет летать, устал, второй раз уже и прочее. Исаенков звонил и жаловался, что ты достал уже и его, и всех, угрожаешь пассажиром улететь.
Ермаков все это подтвердил удивленно.
Гнев и злость ударили в голову. Мне все стало понятно, все его частые звонки в Москву, хитрые усмешки и внезапный отлет. Эта скотина из-за своей кобелиной похоти, не нашел ничего лучшего, как подставить меня. Ну ладно же, уж я тебя умою!
Я никогда в жизни не был стукачом, но в этот раз с превеликим удовольствием рассказал Чумаку подробно про все "подвиги" несчастного, из-за моих требований улетать, командира. Артемьич и Ермак были потрясены. Выпустив пар, я вышел из кабинета.
На разбор полетов я приехал, как обычно, прихватив Юрка Загребаева. По дороге Юрок рассказал, что по отряду ходят слухи о том, что я заложил Исаенкова. Пришлось всю историю наших взаимоотношений рассказать ему. Зная слабость Юрка делиться всей узнанной информацией со всеми, мне было ясно, что очень скоро весь отряд будет знать о настоящей причине моего устного рапорта. Все так и случилось. Многие мужики из других экипажей, не вникающие в суть нашей с Исаенковым ссоры и с недоверием относившиеся к его высказываниям в мой адрес, теперь окончательно убедились в моей правоте. Через несколько месяцев Алесандр подошёл ко мне в Иркутске и предложил забыть обиды, сказав, что нас специально пытались поссорить. Худой мир лучше доброй ссоры, и мы пожали друг другу руки. Пусть все останется на его совести.
После нас в Испанию слетал еще один экипаж и на этом наш контракт прервали. Говорили, что нашли заказчика, обеспечивающего доставку рыбы напрямую в Токио.
Я не знал, что через 25 лет буду жить в этой замечательной стране и несколько раз проезжать на машине мимо указателя поворота на Мурсию. Не довелось заглянуть. Но я обязательно заеду, чтобы увидеть и предаться воспоминаниям о том замечательном времени. Зайду в отель Нептун, пройду на наш пляж с каменистой косой, где мы так славно проводили наш послеполетный отдых. Вторая командировка, несмотря ни на что, тоже оставила массу положительных эмоций. Мы ходили по городку вчетвером: я, Барсик и ребята техники. Было весело и комфортно. Даже по прошествии нескольких лет мы, при встрече, вспоминали ту нашу командировку в Испанию.
---------------
P.S. Большое спасибо всем, кто поддержал мой проект по изданию новой книги. Всем, кто готов присоединиться, обещаю переслать мою книгу "Чудеса залетной жизни" в эл. виде. Просьба указывать свой эл. адрес.
Мои реквизиты:
Карта Мир, Сбер N 2202 2036 5920 7973 Тел. +79104442019
Эл. почта: zhorzhi2009@yandex.ru
Спасибо! С уважением, Жорж Исканян.
Продолжение: