Часть 2
Когда Кате Иволгиной исполнилось шестнадцать, на неё обратил внимание Сергей по прозвищу Казанова , чья младшая сестра училась в той же школе. Парень недавно вернулся из армии, был высок, плечист, хорош собой и как следствие весьма самоуверен. Девчонки висели на нём гроздьями, наперебой набивались в подруги, буквально не давали проходу. Сергей никому ничего не обещал, встречался то с одной, то с другой, играючи разбивая девичьи сердца направо и налево. Перехватив его заинтересованный взгляд, Катя не поверила. В отличие от многих других девчонок, она никаких авансов Сергею не делала, симпатию свою никак не демонстрировала. Более того, завидев его, торопилась уйти, чтобы не попасться, другими словами не влюбиться. Скорее хорошенькая, чем красивая, Катя отличалась скромностью, даже робостью. Что явно понравилось молодому Казанове, несколько подуставшему от разухабистых, вполне доступных девиц.
Марта часто заводила разговоры о мальчиках и всегда предупреждала о том, что "нужно им только одно". Будучи не понаслышке знакома с самцами самых разных сортов и мастей, Марта переживала за дочь куда больше, нежели те женщины, что знали в течение жизни всего одного партнёра.
- Береги свою честь, Катенька. Не позволяй ребятам ничего лишнего. Поцелуи и объятия только после свадьбы, как бы тебя не убеждали, чего бы ни обещали. Красивые слова ничего не значат, мужчинам верить нельзя. Все они подлецы... и обманщики. Все как один, других не бывает. Невинность - твоё основное богатство, отдай её мужу, иначе никогда не простит, не забудет.
Катя с матерью соглашалась, к советам её внимательно прислушивалась и репутацию недотроги себе снискала. В то время как большинство одноклассниц встречались с парнями, красили губы, старательно рисовали стрелки, с неиссякаемым любопытством пробовали жизнь на вкус, Катя занималась английским и взахлёб читала классиков.
- Всё у тебя будет, доченька. Не торопи события, - повторяла Марта. - Не уподобляйся.
С тех пор как Ростислав Егорович стал инвалидом, характер у него не просто сильно испортился, но стал настолько скверным, что терпеть его было непросто. Это раньше Ростик был весёлым, гостеприимным балагуром, рубахой-парнем, а теперь всё больше орал, матерился и азартно швырялся предметами. Особенно доставалось Марте. А кому же ещё?
- Чего морду расписала? - с самого утра приставал он к жене. - Думаешь посмотрит кто? Да кому ты нужна? Старая ты стала, ясно тебе? Жила-была, да вся вышла. Сорок лет, ума нет. Кошёлка никчёмная. И как меня только угораздило на такой образине жениться? Приворожила ты меня что ли?
- Мне тридцать семь, - спокойно напомнила Марта. - И каких-то пять лет назад я была "самой красивой". Не ты ли говорил? Что изменилось, Ростик?
- Прозрел я, вот что. Дура ты непутёвая, - Ростислав сплюнул на пол и откатил коляску в сторону. - Прибери!
- Плевать перестань! - Марта резко шлёпнула мужа по губам и едва успела убрать руку, пока он словно злобный пёс не откусил ей пальцы.
Аккурат с тех пор как Марта, устав от беспросветной нищеты, подалась в область и получила работу в ресторане, муж будто с цепи сорвался. Задолго до того как она впервые переступила порог съёмной квартиры, он обижал её при каждом удобном случае, как если бы чувствовал что-то тёмное, смутное, но не понимал природу этого странного, крайне неприятного ощущения. Сродни тому, как дикий зверь всей шкурой чует опасность, волнуется и не находит себе места.
Безобразная старуха Ревность беспощадно терзала Ростислава гнилыми зубами, жирными мазками размашисто писала непристойные картины, вкрадчиво нашёптывала и науськивала.
Мужчина подозревал жену в неверности, но знать наверняка не знал, да и не хотел, боялся не переживёт, не сможет.
До того как Марта нашла работу в центре, он был в ней почти уверен, но всё же злился, срывался, оскорблял. А уж после того, как устроилась в ресторан, не знал покоя ни днём, ни ночью. Тяжкие муки свои, безграничный страх потерять, прятал за грубостью, резкостью, нескончаемыми глупыми придирками.
"Если Марта уйдёт от меня, - твёрдо решил Ростислав после того как оказался в инвалидном кресле, - Жить не буду. Незачем".
Узнав где работает невестка, Фаина Степановна собралась с инспекцией.
- Куда ты, мать? - нахмурился Ростислав.
- Поеду, погляжу где твоя курва жоп.й крутит, - ответила женщина. - Живо собирайся, Егор! Со мной поедешь!
Перечить супруге подкаблучник Егор Ильич не умел. Вели ему Фаина на крышу залезть и петухом прокричать, полез бы в ту же секунду.
- Что задумала, мать, - мрачно уточнил Ростислав. - На те деньги, что Марта приносит, мы всем семейством живём. Или забыла как копейки считали, пока она в школе детей английскому учила?
- Не забыла! - огрызнулась воинственно настроенная Фаина Степановна. - Однако посмотреть хочу, убедиться.
- Ну-ну, мать, посмотри. Убедись, - сказал Ростислав и убрался в свою комнату.
На работе Марте носила кипенно белую рубашку, длинную чёрную юбку-карандаш и элегантные лодочки на высокой шпильке.
- Кинодива-а-а! - невольно восхитился Егор Ильич, увидев невестку.
- Заткнись сейчас же, старый осёл! - прошипела Фаина Степановна. - Повосторгайся ещё мне! Зенки выколю, в уши вставлю.
- Егор Ильич, Фаина Степановна, - удивлённо произнесла Марта, заметив родственников, что заняли столик у окна. - Вы как здесь?
- На тебя пришли полюбоваться! - фыркнула свекровь, окинув невестку неприязненным взглядом.
- Предложить вам что-нибудь? - бесстрастно спросила Марта, сознательно не замечая желчи, что пузырилась в уголках Фаининого рта.
- Платить тебе, ты и выбирай! - гаденько хихикнул Егор Ильич, в то время как Фаина Степановна жадно шарила глазами по залу и хорошо одетым, расслабленным гостям.
- Рекомендую попробовать котлету по-киевски, с нежным картофельным пюре, - Марта открыла меню на нужной странице.
- Я сейчас приглашу официанта, у вас примут заказ.
- Пригласит она! - ядовито процедила свекровь. - А ты не официантка чё ли?!
- Администратор, - с достоинством промолвила Марта, сделав знак официантке.
- Слышь, отец? Администратор она! - нарочито громко пролаяла Фаина. - Важная птица наша Марта! Куда деваться?
- Но хороша-а-а... - вновь забылся Егор Ильич.
- Пустоголовая ты, Марта. Дура дурой, - завёл любимую песню Ростислав.
- Так откуда уму-то взяться? - с наслаждением вторила Фаина Степановна. - Не было у неё ума. Отродясь не было, одни амбиции, да и те пустые. Администратором она устроилась! Блузку белую нацепила! Посмотрите, люди добрые!
- Баба, она и в Африке баба. Существо дремучее по определению, - весомо пророкотал свёкр Егор Ильич.
Все они сидели у Марты поперёк горла, но бросить мужа инвалида она не могла. Совесть не позволяла. Был бы здоров, давно бы ушла, не оглянулась. Хотя в свободные часы она нередко мечтала о том, как соберёт пожитки, подхватит Катьку, пошлёт неблагодарную семейку к чёртовой бабушке на говяжье рагу и уедет в Москву, или в Питер.
"Большой город, большие возможности. А главное, не знает там нас никто. Можно начать новую жизнь с чистого листа."
Марта старалась отмалчиваться, но иногда взрывалась и горела жарко и ярко как Новогодняя петарда.
- Сидите все на моей шее! Дармоеды! Ни слова благодарности! Я бьюсь как рыба об лёд и всё плохая! Всё не так!
- Не смей повышать голос, баба! - проревел свёкр.
- Благодарности захотела? А по щам получить нет желания? - подхватил муж.
В такие минуты, будь на дворе зима или лето, Катя старалась улизнуть. Вопли родственников больно ранили её нежную, трепетную душу.
Прихватив книгу, которую читала, девочка, никем не замеченная, выскакивала из дома будто ошпаренная.
Однажды весной её увидел Сергей. Катя сидела на берегу городского пруда, погрузившись в учебник физики. Вскоре предстояло сдать выпускные экзамены, а этот предмет никак не давался. Катя смотрела видео уроки, старалась постичь суть, но не преуспела.
- Физика? - спросил Казанова, присаживаясь рядом на траву.
- Ыизика, - вздохнула Катя, покосившись на собеседника.
- Хочешь помогу? - спросил Сергей.
- Ты?! - удивилась Катя.
- Я, - не обиделся парень. - Я ведь по физике и химии хорошо соображаю. На следующий год поеду в Москву поступать.
Катя молча протянула ему учебник.
Надежда Ровицкая
