Эта история случилась в маленьком посёлке городского типа, название которого не имеет никакого значения.
Что-то подобное могло произойти когда угодно и где угодно. Люди во все времена отличались склонностью судить других, не прощая ближним то, что с лёгкостью простили бы себе.
Часть 1
Марта отбивалась и выкручивалась изо всех сил. Звать на помощь было совершенно бесполезно, поскольку как домашние, так и соседи отбыли на ежегодную ярмарку, к которой готовились с самого начала весны. То было событие никак не меньшее, чем празднование Нового года или дня Победы. Все жители, от мала до велика, стекались на главную площадь города, где буквально за неделю появлялись прилавки, шатры, палатки и лавки. Качели-карусели в этот день работали без устали до глубокой ночи, народ не спал, вовсю веселился, не обходилось и без драк. Всё, как водится на широкой Руси.
Даже муж Марты, Ростислав Егорович, с раннего утра укатил на инвалидной коляске, чтобы как он выразился "выйти в свет", повидаться с бывшими коллегами и друзьями, со смаком выпить чуточку чистой, как роса самогонки, закусить крепеньким хрустящим огурцом и тоненьким ломтиком сала на чёрном душистом хлебе.
Марта на ярмарку не пошла, сославшись на недомогание. По правде же, побоялась встретить знакомых из областного центра. Местная ярмарка славилась мёдом, выпечкой, грибами, да соленьями. Каждая хозяйка старалась с лета накрутить побольше банок, чтобы немного заработать, да и похвастать новыми нарядами, специально для этого припасёнными. Марта никого перещеголять не пыталась, так как без преувеличений слыла одной из самых красивых женщин во всей округе. За это её не любили, этому люто завидовали. Годы шли, а красота Марты не блёкла, не таяла.
Тонкая талия, высокая грудь, статная, синеокая, тёмно-русая коса толщиной в руку. Губы пухлые, брови вразлёт, а смех как волшебный, музыкальный инструмент, хочется слушать и слушать, снова и снова.
Не было парня на многие километры вокруг, кто не попытался бы в своё время за Мартой поухаживать.
Однако предпочтение она отдала видному и зажиточному Ростиславу Егоровичу Иволгину, чья семья долгое время считалась одной из самых богатых.
Но с годами ситуация переменилась. Свёкры начали болеть один за другим, забросили пасеку, вовсе перестали работать. Ростислав родителей не попрекал, вкалывал на стройке, денег на всех хватало, пока однажды он не сорвался с лесов и не повредил спину. С тех пор настали трудные времена.
Скромной зарплаты Марты на всех не хватало. Дочь Катя училась в школе, сама пока не зарабатывала, но по хозяйству помогала как взрослая. Грибы и ягоды собирала наравне с матерью, не ленилась, не отлынивала.
- Мы скоро ноги протянем, - сказала как-то раз свекровь. - Думай, Марта. Твоя очередь о нас позаботиться. Хорошо думай, напрягай извилины.
Свою и мужнину пенсию, прижимистая Фаина Степановна не тратила. Копила.
- Ты на наши деньги не зарься, - заявила она снохе, когда та пожаловалась, что концы с концами не сходятся.
- Мы тебя нищую взяли, в карман не смотрели, - поддакнул свёкр. - Будь добра, отдавай долги.
Марта крутилась как умела, за любую работу бралась, но слов поддержки ни разу не услышала. Одни упрёки, да окрики.
И ладно бы внутри семьи, так ведь нет. Каждому встречному и поперечному Фаина Степановна и Егор Ильич на два голоса жаловались, что живут едва ли не впроголодь, с картошки на хлеб перебиваются.
- Марта наша не больно-то старается. Всё себя бережёт, переработать боится.
- Если бы Ростик не хотел её получше одеть, да повкуснее накормить, не случилось бы беды. - Это она, она виновата, что сынок наш инвалидом стал.
Благодаря стараниям старших Иволгиных, никто в городе не сомневался - Марта чистая паразитка, о себе только и думает. Извела мужа, чуть на тот свет не отправила, а всё для чего? Для того, чтобы себе и дочке шубки, сапожки, да серёжки справить.
Роман Горный терпеливо следил за домом, пока не дождался когда хозяева убралась.
- Чего ломаешься, курва? - прошипел он, хватая Марту в охапку. - Одним разом больше, одним меньше, не всё ли равно?
- Уйди, гад! Оставь меня! - кричала Марта, в то время как незваный гость стягивал с неё бельё.
Всякий раз встречаясь с клиентом, Марта обещала себе, что вот-вот завяжет.
"Новое кресло куплю Ростиславу и на этом точка".
"Катюшку приодену, деньги на колледж и квартиру для неё отложу."
"Ещё один курс массажей для Ростислава".
"Новую машину, старая никуда не годится".
Заработки свои Марта скрывала, деньги тратила с осторожностью, по большей части откладывала на счёт, но всё задуманное постепенно осуществляла.
Иволгины принимали подарки как должное, лишний раз поблагодарить не утруждались.
Откуда деньги? Чем именно занимается добытчица, никого не волновало до тех пор, пока одержимый Роман Горный не появился на пороге.
Марта боролась не на жизнь, а на смерть. То, что Роман её выследил и вломился в дом, явилось для неё полной неожиданностью. Бывало, что клиенты спрашивали о том, откуда она, где живёт. Но ни один не пытался докопаться до истины. Какое это имело значение? Не всё ли равно? Не жениться же на ней, в конце концов.
Многие, подавляющее большинство, были женаты, командировочные или же просто любители сходить на сторону без последствий.
Марте можно было предложить то, чего не предлагают жёнам. Её можно было безнаказанно оскорбить или унизить. Так, ни за что. Себе на радость. Это часто проделывали те, кто дома не открывал рта, жил по указке грозных жён или авторитарных матерей.
Со временем Марта научилась считывать их всех как книгу. Не сложнее букваря, надо сказать. Одного лишь взгляда было достаточно, чтобы определить что за фрукт перед ней, какие демоны его терзают, чем он живёт и дышит. В основном клиенты попадались как под копирку примитивные, грубые, не состоявшиеся и озлобленные. Возможность над собой приподняться, выйти за жёсткие, привычные рамки, ощутить себя тем, кем хотел бы стать, да не сложилось, была нарасхват. Марта торговала не столько телом, сколько иллюзиями.
Стоила она дорого, много дороже молодых. И отнюдь не потому, что была хороша собой. Красивых много, много дерзких, гибких и бесстыдных. Марта умела слышать и сопереживать. Клиенты делились с ней сокровенным, каждому чудилось, будто он для неё особенный. Помимо близости у Марты искали понимания, ей можно было пожаловаться на тёщу, на безразличие и алчность жены, на детей оболтусов. Для любого она находила нужные слова, именно те, что требовалось данному, конкретному индивиду.
С годами мастерство её росло, недостатка в клиентах никогда не наблюдалось. Марта ничуть не переживала о том, что еще немного, и желающих платить ей, не останется.
"На мой век хватит", - говорила она себе, собираясь на работу в областной центр.
Затеряться, спрятаться, не попасться на глаза соседям, знакомым и родственникам - об этом Марта не переживала. Ведь согласно официальной версии, она честно трудилась администратором в одном из лучших местных ресторанов. Там, при желании, её мог увидеть тот, кому бы этого очень захотелось. Рабочее место она покидала лишь с тем, кого одобрил хозяин заведения, несколько лет назад предложивший сотруднице неплохой дополнительный заработок.
Для этого в том же квартале, буквально в двух шагах, снималась квартира, ключи от которой Марта хранила в кассе ресторана.
Надежда Ровицкая
