Глава 14.
Воздух в духовой трубке превратился в смертоносное дыхание. Крошечный, оперенный дротик, несущий на своем острие мгновенную смерть, вырвался из темного дерева и начал свой беззвучный полет.
Для асассина, известного как Тень, эти доли секунды были моментом высшего триумфа, кульминацией его искусства. Он видел свою цель – спину тюркского правителя, склонившегося к своему сыну. Идеальный выстрел. Безупречное исполнение. В его холодном, профессиональном сознании Осман-бей был уже мертв.
Для Османа в этот миг существовал только смех его сына, Орхана, тепло солнца на его лице и нежный взгляд Бала, наблюдавшей за ними. Мир был полон света, любви и покоя. Он не слышал свиста смерти, летевшей к нему. Он был абсолютно беззащитен, и именно в этом, в своей полной открытости миру, заключалось его невыносимое для врагов счастье.
Для Бала этот момент был воплощением всех ее молитв. Она смотрела на своего мужа и сына, и ее сердце наполнялось такой благодарностью Всевышнему, что, казалось, оно вот-вот остановится от переполнявшего его счастья.
Три разных мира. Три разных восприятия одного и того же мгновения. И все они должны были разбиться вдребезги.
Но в небе над Бурсой был еще один охотник. Тот, чьи глаза были острее человеческих. На самой высокой башне дворца дремал, наслаждаясь теплом, любимый охотничий сокол Османа, Ак-Сункар, Белый Сокол.
Он был старым, мудрым и невероятно зорким. Внезапно его хищный глаз заметил в воздухе странное движение. Что-то маленькое, темное, с оперением, летело слишком прямо, слишком неестественно для насекомого или птицы. Инстинкт, отточенный тысячами охот, сработал раньше, чем разум. Сокол увидел добычу.
В тот самый миг, когда отравленный дротик был уже в паре метров от спины Османа, с башни сорвался размытый серо-белый силуэт. Ак-Сункар, издав яростный клекот, молнией ринулся вниз. Он был быстрее стрелы. Он настиг дротик в воздухе, схватив его когтями, приняв его за странную, но любопытную добычу.
И тут же яд, созданный в самых темных лабораториях Константинополя, ударил в его кровь. Могучая птица захрипела. Ее тело свела судорога. Она выпустила из когтей свою странную добычу и камнем рухнула на изумрудную траву сада, всего в нескольких шагах от ног Османа.
Все произошло так быстро, что человеческий глаз едва успел за этим уследить. Осман, Бала и Орхан вздрогнули от пронзительного предсмертного крика сокола. Они обернулись и увидели, как их любимец бьется в конвульсиях на траве.
Осман подбежал к нему. Он увидел в клюве птицы крошечный, похожий на иглу, дротик. Он не знал, что это. Но его воинское чутье, его инстинкт, выкованный в сотне битв, заорал об опасности.
– В укрытие! – взревел он, и его голос из голоса счастливого отца мгновенно превратился в рык командира. Он схватил Орхана, другой рукой потянул за собой окаменевшую от ужаса Бала и рывком увлек их за массивный мраморный фонтан.
На вершине кипариса Тень замер, превратившись в изваяние. Невероятно. Невозможно. Его идеальный, выверенный до миллиметра выстрел был сорван случайностью. Птицей. В его жизни, подчиненной холодному расчету, не было места случайностям.
Он впервые в своей долгой карьере убийцы потерпел неудачу. Он увидел, как Осман укрыл свою семью. Он понял, что через несколько секунд весь дворец будет поднят на ноги. Его профессиональный холод уступил место ледяной ярости и инстинкту выживания. Он начал свой бесшумный спуск с дерева.
Но Аксунгар, хоть и не знал точного характера угрозы, был готов. Его лучшие лучники, расставленные по периметру дворца, получили приказ следить за всем необычным.
Предсмертный крик сокола и рев Османа были для них сигналом. Они не видели убийцу. Но они увидели, как на старом кипарисе, где не должно было быть никого, неестественно качнулись ветви.
– В дерево! – скомандовал один из них.
Десяток стрел одновременно вонзились в густую хвою. Одна из них нашла свою цель. Тень почувствовал острую боль в плече. Он не издал ни звука. Он лишь быстрее заскользил вниз по стволу, спрыгнул на землю и растворился в лабиринте улочек, примыкавших к дворцовой стене. Но за ним уже шли. Бесшумные, как он сам. Лучшие ищейки Аксунгара.
***
Во дворце царил хаос. Охрана металась по саду, пытаясь понять, откуда пришла угроза. Осман, убедившись, что его семья в безопасности, вернулся к телу своего верного сокола. Рядом с ним уже стоял примчавшийся на шум Аксунгар.
Осман молча протянул ему дротик.
Аксунгар осторожно взял его, понюхал, коснулся кончиком ножа. Его лицо стало мрачным.
– Яд. Редкий, византийский, – сказал он. – Действует почти мгновенно. И оружие… духовая трубка. Это почерк одного человека. Его не существует в официальных списках. У него нет имени. В Империи его называют просто. Тень.
Осман смотрел на мертвую птицу, которая спасла ему жизнь. Он понял, насколько близко он был к смерти. Его спасло не оружие, не охрана. Его спасло чудо. И предусмотрительность его верного разведчика.
В этот момент к ним подбежал один из ищеек Аксунгара.
– Мы шли за ним до портового квартала, господин. Он ранен в плечо. Но он ушел. Он убил двоих наших, не издав ни звука, и исчез, как призрак в тумане.
Осман посмотрел на Бала, которая со слезами на глазах гладила перья своего погибшего защитника. Он посмотрел на своего сына. И его лицо, еще недавно бывшее расслабленным и счастливым, превратилось в маску из холодной стали.
– Он не ушел, – сказал он. – Он затаился. Раненый волк еще опаснее. Он не уйдет, пока не закончит свою работу. Мы не можем больше ждать, пока он нанесет следующий удар.
С этого момента, Аксунгар, мы не защищаемся. Мы охотимся. Переверните каждый камень в этом городе. Обыщите каждый дом, каждый подвал, каждый корабль в порту. Я хочу найти эту Тень. Живым или мертвым.
Жизнь Османа спасла верная птица и предусмотрительность Аксунгара! Но самый опасный убийца Империи все еще на свободе. Он ранен, он в ярости, и он прячется где-то в самой Бурсе.
Начинается смертельная охота в лабиринтах городских улиц. Сможет ли Осман найти призрака, у которого нет лица? И какой будет следующая цель Тени?