Начало здесь.
Глава 28.
Долго ожидать не пришлось, хотя Куприян и успел немного задремать, привалившись спиной к тёплому камню, который для домиков, расположившихся возле речки, был скорее скалой.
- Здравствуйте. Дед, чего звал? – раздался голос, и Куприян тут же завертел головой, но никого не увидел.
Перед ним сидел дед Пахом, положив свой посох себе на колени, и Куприян вопросительно уставился на своего провожатого. А тот смотрел туда, где ещё гудел, стихая эхом, колоколец. И только приглядевшись, Куприян увидел, что возле колокольца того стоит мальчишка… Босоногий, в закатанных до колена штанах, он смотрел на Куприяна синими глазами, с высоты Куприянова роста похожими на бусинки.
- Ты новый Хранитель заместо Онуфрия? – снова раздался голос, и Куприян понял, голос звучит в его голове, а губы мальчишки не шевелятся.
- Да… а ты? – негромко сказал Куприян, - Ты – Саввушка?
- Да, это я, - мальчишка сел прямо на траву, чуть тронув колокол, и он тихо загудел.
Мальчишка смотрел на Куприяна своими синими глазами, взгляд его словно пронизывал душу насквозь, и Куприян вспомнил – всё видно, как на ладони, «прочитанная книга».
- Можешь мне помочь? – подумал Куприян, говорить вслух он почему-то не стал, и с сомнением уставился на мальчишку, слышит ли его…
- Слышу конечно, - услышал Куприян ответ, - А помочь… Всякое творение свой Путь имеет, и не нам решать, не тебе, Куприян, кому жить, а кому нет. Онуфрий тоже таким был, потому и закрыты для него были многие Пути. Хоть я ему и говорил, научить его старался. Михлай своим путём идет, и не тебе решать, не тебе лишать его жизни. Вы, люди, думаете, что право такое вам дано, так знай, Куприян – нет его, такого права, у вас.
- Ты, Савва, может того желаешь, чтобы Михлай этот сюда Путь открыл? – сказал дед Пахом, - Али позабыл ты, кто род твой чуть не под корень извёл, когда два светила встретились на небосводе? Да, защиту вы себе после того поставили, и в долину вашу Михлаю ходу нет, про то и я ведаю! Да вот как быть нам с Маняшей? И тем, кто с севера везёт вам то, без чего вы уж и жизни не помышляете? Да и долго ли ваша защита простоит, коли явится сюда чёрный ведьмак со товарищи!
Саввушка молчал. Куприян видел, что мальчишка задумчиво глядит себе под ноги, перебирает кисти своего пояса. Поразмыслив, он прищурился на Куприяна:
- Как знать, дед Пахом, не наделает ли бед и этот новый Хранитель! Ты голову свою положить за это готов? За то, что доверишься ему?
- Ты сам всё видишь, - ответил дед Пахом, - Вот и гляди, коли такое тебе дано уменье.
- Ладно, - размышлял Савва недолго, поднялся на ноги и поглядел на Куприяна, - Ждите тут. Да глядите, не шастайте тут, как Онуфрий этот, не то бед наделаете!
Саввушка ушёл, затерялся среди деревьев, а удивлённый происходящим Куприян даже не сразу нашёлся, чтобы начать спрашивать деда Пахома.
- Дедо… вот ведь диво какое… это сказки правду сказывают, про таких вот людей, малого роста… бабушка мне рассказывала про мужичка, «сам-с-персток»! Видать неспроста придумано, а, дедо?
- А что есть те сказки? Чего человек видал, то и говорит, только он порой и сам не упомнит, где и когда он это видал. Так мир устроен, что есть будто бы оконца, как к соседу подглядеть, вот так и люди… а после сказки сказывают.
- Дедо, а что такое Онуфрий тут сотворил, что его и после кончины нехорошим словом поминают?
- А ты вон туда глянь, - дед Пахом указал куда-то за спину Куприяна.
Обернувшись, Куприян не сразу понял, куда дед показывает, а после разглядел. Позади него, за вершинами деревьев, возвышалась скала, наподобие той, по которой они с дедом совсем недавно сюда спускались. Только эта скала вся была испещрена словно бы ручейками, тут и там что-то блестело, и Куприян понял… Это серебро, широкой жилой оно пронизывает скалу, от этой жилы в разные стороны нити серебряные расходятся, и камни какие-то на склонах блестят в солнечных бликах.
- Видал? – спросил дед Пахом и прищурился, - Ну, что скажешь?
- Ну, видать серебро это, - спокойно ответил Куприян, - Может самоцветы еще, отселе мне не разглядеть. Видать потому и поселился здесь Саввушкин народец?
- А что, Куприян, серебра может в суму наберёшь? И камней? Семью заведешь, потомство… будет что наследникам оставить, а?
- Чуется мне, дедо, что не моё это…, - Куприян не мог объяснить своего чувства, но на душе даже от дум про то, как камней набрать, тяжко стало как-то, - Не пройти назад с тем, что взято будет здесь, и добра не принесёт.
- Вот, чуешь ты беду, которую алчность несёт, а Онуфрий тогда не совладал. И Ермил ему помогать вызвался… может молод тогда был, что Хранитель, что его помощник. Силу свою показать решили… за то и поминают их здесь нехорошо, а Ермила и не допустят по той тропе до сюдова дойти. Абы ещё и с камней скинут! Серебро здешнее… добра от него в своём мире не жди, недаром оно здесь в гряду заключено. Может от такого и делаются люди… чёрными-то ведьмаками, когда беды от алчности своей не ведают.
- Дедо… а как же… вот Саввушка? Он же малец вовсе, нешто поможет? Михлай вон какой, род его древний, и самому ему сколь веков, поди знай…
- Саввушка может и малец, да и ему лет немало, коли по-людски то считать. Может и не меньше, чем тому Михлаю. Тебе, Куприян, ещё узнавать многое, что открывается Хранителю, ещё не раз удивишься.
Саввушка вернулся нескоро, уже начало вечереть, от каменистой гряды потянуло свежим ветром, прибежал мальчонка по тропе вприпрыжку, снова остановился у колокольца и стал пристально глядеть то на деда Пахома, то на Куприяна.
После достал что-то из своей потрёпанной сумы, подошёл к Куприяну и вложил это в осторожно протянутую руку. То ли камушек какой, то ли бусина, али ещё что, не разглядел Куприян, взял эту штуку, завернул в тряпицу, поданную дедом Пахомом, и сунул за пазуху. После разглядит, не потерять бы только, что дадено в помощь.
- Благодарствуй, Савва, - подумал Куприян, - Не погневись, как тебя по батюшке величать – я не ведаю. А поклон от меня прими земной, за помощь, за то, что отозвался на зов.
- Сладишь с Михлаем – остерегись, - снова услышал Куприян мальчишеский голосок в своей голове, - Чёрный ведьмак силён, и помощники у него есть такие, что и своей волей пришли. Михлай – невольник, потому он в неистовстве своей природы страшен. Но хитрости в нём мало, коварства нет. А вот те, кто своей волей на посулы ведьмака откликаются… тебе такие страшнее. Да и ты, Куприян, себя блюди… вы, люди, слабы, в душах ваших есть место мраку, стоит его только впустить, не прогнать уже. Коли надумаешь снова прийти сюда, не прогоню, приходи.
- А как же мне с Михлаем сладить, ты ведь не сказал?
- Дай ему себя увидеть. С той минуты он больше никогда не сможет чудищем оборочаться, - звенел в голове Куприяна мальчишеский голосок, - Человеческое к нему годами вернётся, все их разом он примет, спадёт чёрное ведьмовство, сгинет в вихре времени.
Не стал больше спрашивать Куприян, увидев знак деда Пахома. Видать тот знает, и разъяснит, коли Саввушка так сказал, загадкой, значит так тому и быть. Поклонился Куприян, и не в силах удержаться от улыбки, глядел как убегает по тропинке Саввушка. Вприпрыжку, обратно в селение, где маленькие домики выстроились вдоль реки. Вот ведь как, мальчишка… а разуменья, не у каждого взрослого достанет так же.
- Дети помыслами чисты, - сказал дед Пахом, словно тоже слушая Куприяновы мысли, - А народец этот тем и особенный, что живёт он долго, и в детстве, и в отрочестве, и в зрелости – много веков проводит. Ну, и сам ты уж смекнул, непростой народец-то… Ладно, пора нам, ещё обратный путь одолеть, а солнце уж заходит. За грядой и того темнее будет, придётся там ночевать.
Пристально глядел на Куприяна дед Пахом, когда снова оказались они на той тропе, по которой спускались в долину. И вот она, совсем рядом та скала, где широкими ручейками блистает оно… то, что чуть не погубило Онуфрия.
А Куприян и не глядел на серебро, и на камни, сиявшие в закатном солнце, он задумчиво карабкался меж камней по тропе, а сам раздумывал, что же теперь лежит у него за пазухой, обёрнутое чистой тряпицей? Ни коим образом не тронула алчность его душу, ни серебра, ни каменьев, которые вон лежат, иди да собирай, но не жаждал он их. Душа хотела иного… вот бы распознать, что же за род-племя Саввушкино, да поглядеть на их житьё…
Незаметно кивнул дед Пахом, радостно блеснули его глаза, и совсем скоро скрылась за грядой диковинная долина с домиками, скрылось солнце и потянуло от гряды холодом.
- Пора и ночлег нам приглядеть, - сказал дед Пахом, доставая из сумы огниво, - Крепок ты духом, Куприян, да вот… гляди в оба этой ночью, спать нам не придётся.
Продолжение здесь.
Дорогие Друзья, рассказ публикуется по будним дням, в субботу и воскресенье главы не выходят.
Все текстовые материалы канала "Сказы старого мельника" являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
© Алёна Берндт. 2025