ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. НИЖНЕВАРТОВСКАЯ БАНЯ
Было то ли в 1977, то ли в 1978 году, когда я впервые столкнулся с фильмом «Про Красную Шапочку», явившейся мне на мерцающем экране телевизора в далёком Нижневартовске. Шлейф грусти от этого кино, казавшегося на первый взгляд простенькой детской сказкой, по сей день не покидает меня. С одной стороны, оно являлось собой мягкую, почти убаюкивающую сказку о детской невинности, но, с другой стороны возникал странный и тревожный элемент, который, как назойливое привидение, до сих пор преследует мой разум. Тот необъяснимый меланхоличный взгляд Злого Волка (Владимир Басов), да ещё и сцена прощания, которая терзала мою душу, вызывали в груди бурю эмоций, что немедленно повергло меня в яростный порыв разрушать всё вокруг.
Мои родители, по неведомой мне причине, отправились в баню, оставив меня с братом совершенно одних в нашем жилище. В припадке эмоционального смятения я начал кружить вокруг разноцветной ёлки, сбивая её праздничные игрушки и рассыпая багряные ленты по полу. Шок от фильма вырвался наружу в виде вихря хаоса. Когда они вернулись, я встретил их с бодрым вопросом: «Понравился ли вам банька?», на что ответом мне был звучный хруст ремня, оставивший меня в разливе слёз на долгие минуты.
Их недоумение по поводу моего расстройства лишь усилило моё любопытство по поводу сказки. Годы спустя, изучая научные трактовки «Красной Шапочки», я открыл целую вселенную изысканных символов, спрятанных в этой сказке. Одни учёные утверждают, что сказка восходит к XIV веку, другие же находят её истоки в античности, интерпретируя сюжет как историю воскрешения героини. После знаковых трудов Шарля Перро и братьев Гримм появилось бесчисленное количество литературных и кинематографических адаптаций, включая знаменитую пародию Иванова «Красная Пашечка». Социологи и культурологи внесли свой вклад в трактовку, зачастую погружаясь в самые фантастические воды.
Особо странной представляется гипотеза, согласно которой существует «Синий Волк», стремящийся спасти Красную Шапочку от бабушки, ныне ставшей зловещей фигурой. Другая, не менее озадачивающая теория, утверждает, что Волк – это на самом деле Дедушка, что даёт повод для парадоксальных домыслов, якобы лежащих в основе сказания. Ещё одна теория выдвигает тему воскрешения, где Красная Шапочка олицетворяет Солнце, которое должно быть «воскрешено» каждое утро раздирающим живот Волка.
Бесчисленные статьи и диссертации были посвящены разбору этого загадочного сюжета. Простая история «Красной Шапочки» в своих многочисленных вариациях в фольклоре и кинематографе становится крайне запутанной и мрачно символичной сказкой. Почему Мать отправляет свою Дочь в густой лес? Где же Отец или Дедушка? Является ли эта история, по сути, неким мрачным «Ребром Адама» (советский фильм), изображающим поколения женщин, возглавляемых несокрушимой матриархиней, с мельканием мужских фигур? Почему Красная Шапочка доверяется первому встречному, да ещё и не побежала от Волка с первых шагов? Почему он не поглотил её сразу, но утолил свой голод на Бабушке, а потом устроил с Красной Шапочкой маскарад? Почему она воспринимает его как Бабушку, а не как существо из рода псовых? И, наконец, почему девица в сказке Перро поддаётся на ухаживания Волка?
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. КРАСНАЯ ШАПКА: КОММЕНТАРИЙ К КИНОВЕРСИИ 1977 ГОДА
В 1977 году Леонид Нечаев взял на себя смелость представления киноверсии древней басни, сняв киноленту под названием «Про Красную Шапочку». Этот труд, несомненно, стал ещё одним кирпичом в стену этой тысячелетней мифологии.
Нечаев, вдохновлённый успехом своего предыдущего фильма, «Приключения Буратино», опрометчиво заявил уважаемому Госкино, что следующим его проектом станет картина «Красная Шапочка». И, о, что за положение! С одним лишь листком сюжета, можно сказать, он оказался в весьма зыбкой позиции. Сценаристке, Инне Веткиной, было поручено вытащить его из этого болота. Она работала не покладая рук, забывая о собственных научных изысканиях, и, наконец, родила сюжет, который обрел подлинную интригу. Этот фильм, в котором Нечаев погружает нас в мир астрологов, волчих родов, забытой белорусской деревушки, графских детей и трусливого охотника.
Сюжет таков: после гибели Волка (который поглотил Красную Шапочку (Яна Поплавская) и Бабушку (Рина Зеленая)) от рук лесорубов, Мать-Волк (Галина Волчек) решает отомстить за своего погибшего сына. Она посылает своего закалённого племянника (Басов) и своего вялого сына (Николай Трофимов), чтобы те истребили бедную девицу, Красную Шапочку. Так мы наблюдаем на протяжении почти трёх часов за двумя пожилыми джентльменами, которые, меняя свои образы — Волков, Старух, Доброжелательных Пасторов и Лесорубов — следуют за невинной девой, которая им отчего-то всегда доверяет. Как это возможно, спросите вы? Возможно, некая художественная условность. Однако остаётся непонятным, почему эти Волки так и не могут поймать стройную и милую девушку.
Наиболее распространённое понимание литературной «Красной Шапочки» склоняется к романтическому или, быть может, даже чувственному прочтению. Волк часто изображается как вероломный соблазнитель, а Девица воплощает невинность, вступая в лес жизни, ничего не подозревая о пикантных последствиях своей наивности. Это толкование ярко проявляется в творчестве Шарля Перро, который не только сочинил сказку, но и закончил её нравоучительным посланием, дабы предупредить доверчивых девиц: «Не ходите, девочки, в Африку гулять!»
Однако фильм 1977 года уходит от традиционного понимания. Красная Шапочка здесь не выглядит жертвой. Напротив, именно Волки становятся теми, кто страдает и испытывает муки. Мы видим Доброе Существо (Трофимов), слабую и добросердечную душу, и даже Злого Волка (Басов), который, будучи «закалённым бизнесменом», не выдерживает тяжести испытаний. К концу фильма Злой Волк, ведя беседу с дерзкой Девицей, оказывается эмоционально разрушен.
Суть фильма сосредоточена вокруг Злого Волка, с его философскими размышлениями, тоской по недостижимому и невысказанной печалью. Этот одиночка ведет сюжет вперед. Красная Шапочка же, напротив, источает здоровую, распускающуюся прелесть, но именно зверь является тем, кто несёт на себе страдания.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. НЕПОКОЛЕБИМАЯ РАЗГАДКА: ИСТИННЫЙ СОБЛАЗНИТЕЛЬ В «КРАСНОЙ ШАПОЧКЕ»
Американский психиатр Эрик Берн, учёный весьма почтенной репутации, выдвинул теорию, касающуюся коварного Соблазнителя, скрытого в сказке о «Красной Шапочке». Не Волк, утверждает он, а сама юная Девица и есть соблазнительница!
Чтобы понять смысл его размышлений, следует обратиться к версии братьев Гримм, где Охотник, острием клинка раздирает живот Волка. Цитирую: «...она быстро натаскала тяжёлые камни, которые они насыпали в живот Волка и зашили его рану; и когда он проснулся, он хотел убежать, но не мог вынести тяжести камней, упал на землю и умер». Какое пугающее проявление жестокости, не так ли? Даже самые ожесточённые фашисты, те, кто наслаждается насилием, содрогнулись бы от такого ужаса – запихать камни в живот умирающего существа, а затем зашить рану? Может ли это быть древней зашифрованной мудростью, передаваемой сквозь века?
Эти коварные Девицы, задолго до появления движения «Me-too», плели свои паутины интриг, обманывая доверчивых Волков, обвиняя их в насилии без всяких оснований и убегая с Охотниками и Лесорубами. Волки, осуждённые как насильники и соблазнители, встречали свою гибель, не в силах выдержать Бремя Существования. Неужели это причина того, что юная Девица, Красная Шапочка, лишена мужских фигур в своей родной семье?
Древние версии сказки становятся ещё более зловещими. В провансальской вариации Волк не поглощает бабушку, а готовит обед из её плоти и напиток из её крови, предлагая эти яства молодой Девице. Как помним, акт Святого Причастия включает в себя принятие Тела Христова и Его Крови. Неужели Волк здесь выполняет роль лютеранского пастора, добросердечного священника, готовящего Девицу не к смерти, а к Вечной Жизни?
В киноверсии 1997 года, талантливый сценарист Инна Веткина искусно нарядила Волков в пасторские одеяния. Это добавление в сюжет придаёт сказке по-настоящему зловещий оттенок, углубляя её тревожную природу. Однако тема мужчин, которые на деле являются Волками, лишь мелькает в фильме как опасная тень и не несёт никакой смысловой нагрузки. На самом деле, фильм Нечаева стал сборником школьных морализаторств, столь популярных в то время. Это оказалась нечто вроде «Библиотеки юных пионеров» или «Морального кодекса младшего октябрёнка», что было свойственно многим советским детским фильмам.
Прежде всего, в сцене, где три пенсионера поют о том, что у них есть, осуждается жадность и эгоизм: И губа в борще!» Во-вторых, «Красная Шапочка» — это образ пламенной коммунистки. Её интересы всегда подчинены интересам общества. Эпизод, где она конфискует чужое частное имущество в виде свиньи, странен и непостижим. Добрая девушка ставит по глаз синяк возмущённому владельцу порося. Настоящий представитель Белорусского комбеда. В-третьих, с презрением осуждаются хвастовство и трусость (эпизод с Охотником), в-четвёртых, осуждается инфантилизм (эпизод с Младенцем), в-пятых, задолго до эпохи хипстеров, песня «Шили плотники штаны» высмеивает аматорство творческого класса. И так далее и тому подобное. Иными словами, фильм страстно проповедовал идею, что каждый советский ребёнок должен быть как маленький Марат Казей или Валя Котик.
В любой момент советский ребенок должен быть готов совершить подвиг. Жить на необитаемом острове, спасать женщин в проливной дождь, быть защитником поросят и кающихся Волков, и так далее. Забавно, что в ранних версиях сказки «Красная Шапочка» вовсе не была «Красной», а была жёлтой, а в ещё более древних вариантах девочка вообще не носила шапочки. Это было придумано в XVII веке французом Шарлем Перро и называлось «Алым Шапроном». До этого девочка ходила по лесу с непокрытой головой. Женские волосы в большинстве мировых культур носили огромный символический груз. Когда девица достигала возраста сладкой красоты, её одевали в головной убор, платок или скромную бурку, ибо распущенные волосы посылали сигнал мужскому мозгу: «Я готова к спариванию». Чтобы избежать разврата, девушки носили шапки. Однако в случае с «Красными Шапочками» всё было иначе. Красный — это цвет жизни и крови. В подсознании мужчин женская кровь ассоциируется с менструальным циклом, а у Волков — с едой. В XVII веке достойные дамы никогда не носили красных шапок. Красный — это цвет греха, и только распутницы носили красные головные уборы.
Таким образом, сказка Шарля Перро несла чёткое послание, понятное его современникам, но уже непостижимое советским телезрителям: «Красная Шапочка — маленькая куртизанка». Очень символично, что Красная Шапочка направляется в лес. Не в степь, не в магазин, не в пустыню, не в болото, не в горы, не в мегаполис, не на пляж, не в деревню. Если перечитать детские сказки и мифы, то можно заметить, что 92% героев сказок и мифов оказываются где-то в густом лесу, по собственной воле. Илья Муромец и Белоснежка, сестра Алёнушка и брат Иванушка, Машенька и Златовласка, Колобок и Мюнхгаузен. С точки зрения психоанализа, лес — это территория подсознания. В этом смысле путешествие Красной Шапочки через лес к Бабушке — это путь к опасным и древним архетипам, знание которых приносит смерть.
Известный американский литературовед Леонард Литвак считал, что лес — это символ плодородия и дикой женской сексуальности. Всё это великолепно и странно, но ни лес, ни цвет шапочки, ни дикая сексуальность не проявляются в фильме Нечаева. Что же меня тогда потрясло в тот предновогодний вечер 1977 года? Меня потрясла неизвестная и непостижимая для ребёнка Тоска, скрытая в глазах Злого Волка. Басов играет не просто Волка, профессионального убийцу, но и философа, и мудреца. Он гонится за Красной Шапочкой в фильме и теряет себя в этом преследовании.
В какой-то момент он осознаёт, что уходит как и детство, так и Радость Существования. После разговора с Поплавской, он понимает, что наивное счастье, которым светится Красная Шапочка, навсегда ускользнуло от него и никогда не вернётся. Ни деньги, ни слава, ни власть больше не помогут ему.