Под прошлой статьёй, где я рассказала историю своей знакомой и её нездоровой матери, больше всего расстроили комментарии про пансионат. Хотя не удивили. В России постоянно слышу ужас по этому поводу.
Я напомню, в чём там было дело. Катина мама больна. Десять лет назад стало ясно, что диагноз давний. Диагноз знакомая не захотела открывать в статье, да она и не Катя вовсе, я писала, что это ненастоящее имя. По реальному имени, диагнозу и остальным данным семью легко вычислят родственники и другие знакомые. Семья известная в узких кругах. С возрастом болезнь матери только усилилась. Сейчас она уже хулиганит, до определения в пансионат гадила по углам в квартире, причём, это не было недержанием, часто она прямо перед действом говорила: «А вот я вам сейчас, и убирайте потом за мной». Иногда не узнавала дочь. Постоянные истерики. Ну и главное, небезопасно это. То острый предмет кинет в кого-то, то пожар устроит. Всё это бывало.
Поначалу Катя нанимала сиделок, но они не задерживались надолго. Очень сложный пациент. Одна продержалась дольше всех – два месяца. В итоге Катя определила мать в пансионат для престарелых с диагнозами. Катя выбрала не бросать работу и свою семью (мать требует постоянного включения и присутствия). Цена пансионата для Москвы средняя - около 70 000 в месяц. Не 5-звездочный отель, конечно, но вокруг лес, с резидентами занимаются, ухаживают за ними. А главное – там все продумано и организовано для того, чтобы пожилой человек не навредил ни себе, ни окружающим. Мать Кати вроде бы смогла даже подружиться с одной ровесницей. Больше подруг, видимо, и быть не может в силу характера, их и в более молодом возрасте не было никогда. Мне она этими деталями и даже внешне очень напоминает мать Тони Сопрано.
В комментариях некоторые Катю осудили. А мне стало интересно, вот эти осуждающие сами жили в одном доме с человеком с психиатрией или хотя бы с деменцией?
У меня прямо сейчас в семье похожая трагедия. У бабушки уже три года довольно агрессивная деменция. Полгода назад она упала, сломала шейку бедра, но не осталась лежачей, моя мама её поставила на ноги ежедневными зарядками и уходом. Но деменцию это усилило, за полгода деградация в разы сильнее, чем за все предыдущие годы болезни. Она помнит нас только до обеда, потом, видимо, мозг устаёт, уже не помнит, всё время просит «Отпустить её домой». Живёт она дома, конечно же, в своей деревне. Любая скорая - время ожидания. Вызов нормального специалиста - квест. Моя мама пыталась ещё до перелома шейки бедра перевезти её в нашу подмосковную дачу и там жить с ней (квартиру бабушка никогда не переносила больше одного дня), но начались беспрестанные слёзы и обвинения: «Вы хотите меня убить и забрать мой дом». Её дом стоит, наверное, примерно, как наша теплица. В общем, мама не выдержала, увезла её обратно в родную деревню. Там ей спокойнее, хотя в последние месяцы она и свой дом не всегда узнаёт.
Что ещё? Сейчас она уже, хоть и не лежачая, но без помощи не передвигается, поэтому просто не всегда успевает что-то натворить. До падения тоже постоянно то ходила в туалет мимо, то оставляла чайник на плите, то не запирала двери. Когда стало понятно, что из своей деревни они никуда не уедет, с ней на постоянной основе стала жить одна из дочерей и живёт там уже третий год. Теперь после падения бабушка часто забывает, что не может ходить без поддержки, встаёт и падает. Поэтому с недавних пор с ней постоянно живут уже две дочери, сменяя друг друга на посту, бабушку нельзя оставлять ни на минуту. Для того, чтобы жить с ней, обе побросали свои городские квартиры, свой налаженный быт и всю свою жизнь. Благо, обе уже на пенсии и внуков нет, в общем-то, своя жизнь была довольно узкая, крутились все вокруг моих детей. Моя мама, как единственная, у кого есть внуки, приезжает в деревню наездами по несколько недель, чтобы то одну, то другую сестру отпустить отдохнуть. В общем, три взрослые женщины 60 плюс привязаны к уходу за одной 90-летней мамой.
Кстати, если вам захотелось написать что-то типа: «Ну, она же, когда их родила, тоже была также к ним привязана», спешу вас заверить. Нет, это не так. Бабушка всю жизнь проработала дояркой в колхозе, что вообще не предполагало материнства в нашем современном понимании. Я ещё застала это время. Она уходила на дойку в 3 утра, возвращалась к 9, потом уходила в 11, возвращалась к 15.00. Потом уходила в 18.00, возвращалась после 21.00 и валилась спать. В короткие часы, когда была дома, она занималась скотом. Толком даже не готовила. Есть же хлеб и молоко, чего ещё надо? Моя мама на хозйстве с 6 лет, с того же возраста на ней младшие. Практически все хронические болезни у бабушкиных ныне уже пожилых детей – результат никогда нелечённого или запущенного чего-то. У кого-то пропустили бронхит, у кого-то сломанную руку и такого много. В декрете бабушка сидела по несколько дней. Новорожденные оставлялись, как это было принято тогда у нас по всей деревне, на кого-то из стариков (в нашем случае, это была свекровь бабушки, которая ни разу за весь день даже не меняла малышам пелёнки, дети так и лежали, в чём лежали, потом приходилось лечить раны). Вот такое вот «счастливое» детство было у моей мамы, её сестёр и брата. Бабушка - очень трудолюбивая, очень терпеливая, никогда не ныла. Моя мама обычно говорит о детстве: «И на том спасибо, что нас хотя бы не били часто, только за сильные косяки, все в нашей деревне так жили». Проявлений ласки, любви, тепла не было, что уж говорить. Дети - это рабочая сила. Это к тому, что если говорить о детских травмах и обидах, то им точно есть на что обидеться, но они убрали свои обидки куда подальше и ухаживают за матерью.
Уход за ней нелёгок. Бабушкин вес сейчас около 50 килограмм, но всё равно для меня, например, это много. Максимальный вес железа, которое я тягаю на тренировках – это 30 килограмм. Тётки мои - совсем не ЗОШницы. А поднимать бабушку приходится несколько раз в день, например, чтобы мыть. Это делают обязательно две сестры вместе, у обеих больные спины. Первые три месяца после падения каждая ночь была бессонной, сон наладился только недавно. Всё, как у матерей младенца, только матерям самим уже по 60 плюс, гипертония и тд. Ну и, конечно, вдобавок к этому надо понимать, что никакого позитива в общении там нет. Бабушка, находясь в своём невидимом нам мире, постоянно жалуется, что дети над ней издеваются, держат силком в «чужом» доме, не кормят, причём часто уже через 5 минут после еды. Моя мама как-то филосовски это пропускает мимо ушей, стараясь фокусировать внимание только на хорошем, которое осталось в памяти, а тётки так не могут, их от каждого колкого слова старого нездорового человека трясёт.
Мы пытались нанять сиделку, но ни в нашей деревне, ни в ближайших не нашлось никого. Ни за какие деньги. Молодёжь почти вся поуезжала, в основном в нашей деревне и вокруг живут одни бабушки.
Пансионат не рассматривается тремя дочерьми даже как концепция. Ни за какие деньги. «Мы так не можем с матерью!» Почему? Причин, думаю, две. Первое - скорее всего, никто из оставшихся в деревне живых бабуль это не поймёт и осудят. Три взрослые 60 плюс женщины, давно уехавшие в город и плюющие на то, что о них скажут в городе, совершенно цепенеют при мысли, что в родной деревне их могут осудить. Второе - будучи в своём уме бабушка часто использовала излюбленную прошлыми поколениями манипуляцию при конфликтах: «Ну вот состарюсь и отдадите меня в дом престарелых». Разве нужны ещё какие-то слова, чтобы дать понять собственным детям, что это величайший грех? Вот и тянут три пожилые женщины эту лямку. По-другому это не назвать, так как никакого удовольствия они не испытывают. Две сестры, которые с бабушкой постоянно, кажется, либо уже в сильнейшей депрессии, либо на грани. Вся эта обязаловка ребёнка перед родителем выполняется со скрежетом в зубах. Я уже заранее думаю, что когда бабушка уйдёт, мне нужно будет заниматься восстановлением эмоционально-психического состояния обеих тётушек.
В чём грех определения престарелого родителя в хороший пансионат - я не понимаю. Речь ведь не о ПНИ. Частные пансионаты сейчас в России очень круто выглядят, находятся в живописных природных ландшафтах и гарантируют такой уровень ухода и безопасности, который дома, чтобы организовать, нужно этот дом буквально в такой же пансионат перестроить.
Я очень надеюсь, что наши с мужем родители до последнего будут в своём уме. Когда твой родитель уходит разумом в другой мир и становится фактически не собой, это действительно трагедия. Если же худшее случится, видимо, нам придётся устраивать пансионат на дому, так как воспитанные в той устаревшей парадигме, скорее всего, наши родители тоже приравнивают любой самый золотой пансионат к нелюбви ребёнка. Не знаю, мы ни разу это с ними не обсуждали. Но почему-то я так думаю.
Откуда в наших людях эта парадигма? Это потому, что у нас коллективистская культура и клановость? Сопрано же тоже были из итальянской семьи с клановостью, видимо, поэтому мать так нетипично отрицательно для Америки реагировала на пансионат и была там единственной недовольной. Или это потому, что россиянин, когда слышит слово «пансионат» с трудом представляет действительно классный уровень сервиса, и в первую очередь думает о жутком ПНИ? Хотя вот же, на примере моей бабушки, её дочери не рассматривают даже никакие варианты, пансионат – это просто по определению грех, хоть самый золотой.
На примере горького опыта, который я сейчас наблюдаю вокруг бабушки, я уже сказала детям: «Если я выживу из ума, пожалуйста, знайте, что я слишком вас люблю, чтобы вот так мучить. Ни за что я не хотела бы знать, что вы будете также страдать, как сейчас мои тётки. Без всякого зазрения совести подыскивайте приличный пансионат с горами, соснами, белками, подруженциями моего возраста и вперёд. Я постараюсь иметь на этот случай достаточно денег».
А вы что про пансионаты думаете? Вы бы спокойно отнеслись к достойному пансионату на старости лет, если здоровье вас подведёт и вам будет нужен уход? Или для вас это предательство? Если можно, напишите ещё в комментарии, сколько вам лет? Интересно, как ответы будут разниться от поколения к поколению.
Про книгу «Травля: со взрослыми согласовано» можно узнать тут.
Неравнодушных педагогов и осознанных родителей я приглашаю в Телеграмм-канал «Учимся учить иначе» и в привязанную к каналу Группу.