Виктория Сергеевна держала в руках пёстрый конверт, украшенный яркими марками, только что извлечённый из почтового ящика. Внутри прощупывался плотный свёрток, словно кто-то вложил туда нечто большее, чем просто бумагу. Она стояла у подъезда, перебирая кипу писем — счета за коммунальные услуги, рекламные листовки, — и находка её удивила. В эпоху цифровых сообщений бумажная почта казалась пережитком, годным лишь для официальных документов. Кто мог отправить ей такое? Она повертела конверт, разглядывая аккуратный почерк с её именем, и почувствовала лёгкое любопытство, смешанное с предчувствием.
— Миша, взгляни, что я нашла! — воскликнула Виктория, переступив порог квартиры и взмахнув конвертом, словно трофеем.
Михаил выглянул из комнаты, отложив телефон, и бросил любопытный взгляд на её находку, поправляя очки на переносице.
— Может, кто-то из твоих родных с Кавказа решил написать? — предположил он, его тон выдавал лёгкую настороженность, пока он потирал висок.
— Миша, ну что ты! — усмехнулась Виктория, отмахнувшись и поставив сумку на пол. — Мои родственники не такие уж отшельники, у всех давно есть интернет. Это что-то особенное.
— Тогда давай вскроем эту пестроту и посмотрим, — предложил Михаил, кивнув на конверт и шагнув ближе.
Виктория последовала совету, решительно надорвав край конверта. Из него она извлекла открытку с изображением голубей и золотых колец — старомодную, но трогательную. Раскрыв её, она пробежала глазами по строчкам, написанным тёплым, чуть витиеватым почерком.
— Ирина приглашает нас на свадьбу через две недели! — радостно объявила она, подняв взгляд на мужа, её глаза загорелись предвкушением.
— Серьёзно? — Михаил вскинул брови, но тут же нахмурился, скрестив руки. — Твоя сестра могла бы и раньше сообщить. Люди отпуска за полгода планируют, а тут — собирайся и мчи.
— Не ворчи, — мягко оборвала его Виктория, поправляя прядь волос, выбившуюся из косы. — Ирина всегда была немного витающей в облаках. Приглашение по почте — это так необычно! Времени у нас достаточно. Платье я найду, и мы поедем, правда?
Михаил неопределённо пожал плечами, потирая висок, словно пытаясь прогнать головную боль.
— Машина всё ещё в ремонте, движок ждём уже неделю, — начал он, глядя в сторону. — На самолёте нет смысла, всё равно потом на автобусе трястись несколько часов до той деревни. Разве что поезд, вроде там проходящие составы останавливаются.
— Сто лет не каталась на поездах! — оживилась Виктория, её лицо просияло. — Я после ужина посмотрю билеты, ладно?
— Погоди, на меня пока не бери, — остановил её Михаил, нахмурившись и отведя взгляд. — На работе может быть завал. Не хочу подвести.
— Ой, ерунда, — отмахнулась Виктория, но её пальцы невольно стиснули ремешок сумки. — Дядя Владимир тебя отпустит, не переживай.
— Всё равно, — упрямо повторил Михаил, отступив к окну. — Я сам куплю билет позже.
Виктория сморщила нос, но промолчала. Она знала, как серьёзно муж относится к своим обязанностям. Михаил три года возглавлял отдел транспортной логистики в компании, которая раньше принадлежала её отцу, Сергею Павловичу. После его смерти полгода назад дело перешло к его брату, Владимиру Павловичу. Виктория не понимала упрямства мужа. Какая работа, когда в семье праздник? Он поедет, решила она, иначе являться одной на свадьбу сестры — неловко, начнутся пересуды. Надо будет тихонько позвонить дяде Владимиру и попросить не нагружать Михаила делами перед поездкой. Решив так, она схватила полотенце и направилась в ванную. После дня на ипподроме волосы и одежда пропитались запахом лошадей и сена.
Детство Виктории прошло в небольшом селе на Кавказе, где её воспитывали бабушка с дедушкой, пока родители строили карьеру в городе, стремясь обеспечить ей достойное будущее. Они привили ей любовь к животным, особенно к лошадям. В селе без хозяйства не выжить: куры, овцы, коровы, кони — всех нужно было кормить, обихаживать. С лошадьми у Виктории сложилось особое взаимопонимание. У деда с бабушкой были кобыла Роза и мерин по кличке Буян. Роза была покладистой, но строптивый Буян подпускал только деда, когда тот выгонял скот на пастбища. Конь кусался, лягался, не терпел чужих. Поэтому все ахнули, когда девятилетняя Виктория однажды оседлала его. Она забралась в седло, пока дед чинил забор, и Буян, к удивлению всех, пошёл ровно, не взбрыкнув. С тех пор они стали неразлучны. Конь ни разу не сбросил её, не фыркнул, словно признал в девочке родственную душу.
Годы шли, Виктория училась в старших классах сельской школы. Любовь к лошадям только крепла. Когда дед однажды пригрозил продать Буяна за её шалость, она разрыдалась, встав на защиту коня.
— Да что ж такое! — ворчал дед, в сердцах ударив кулаком по стене конюшни. — Ради этого коня готова на всё!
Виктория поняла, что её жизнь навсегда связана с этими благородными животными. После школы пришлось переехать к родителям в город, поступать в университет. Покидать Буяна было тяжело, но она знала, что в селе её ждёт иное будущее. К тому времени отец, Сергей Павлович, построил успешную логистическую компанию, занимавшуюся доставкой грузов по стране. Мать, Ольга Викторовна, управляла магазином обуви и сумок. Родители уговаривали дочь выбрать профессию врача или банковского служащего, но Виктория настояла на своём. Она поступила на банковское дело, но параллельно записалась в конный клуб при городском ипподроме.
На первой тренировке инструкторы скептически смотрели на худенькую семнадцатилетнюю девушку с длинной косой и большими глазами. Но стоило Виктории сесть в седло незнакомой лошади, как все сомнения развеялись. Она показала, на что способна, вызвав восторг у тренеров. Сначала она занималась на клубных лошадях, но вскоре поняла, что ей нужен не просто конь для спорта, а настоящий друг, которого она воспитает сама. Перевозить Буяна из села не имело смысла — он заслужил спокойную старость. Виктория уговорила отца купить ей годовалого жеребца кабардинской породы, чёрного, как ночь. Она назвала его Гром.
С первого взгляда она поняла, что у Грома такой же упрямый нрав, как у неё. Она выкупила стойло в клубе, но жеребец не спешил подчиняться. То артачился, то грыз уздечку, то отказывался выходить из стойла.
— Всё время тебе отдаю, даже личной жизни нет, а ты? — однажды пожаловалась Виктория, прислонившись к стене у стойла, её голос дрожал от усталости.
Гром перекинул голову через перегородку и мягко ткнулся носом в её плечо, будто извиняясь. В три с половиной года он вырос до её роста — метр шестьдесят в холке.
— Всегда ты так, — усмехнулась Виктория, погладив его по бархатистой морде. — Сначала выводишь, потом ластишься. Давай, это в последний раз, договорились?
Гром всхрапнул, ткнувшись носом в её волосы. С того дня между ними установилось взаимопонимание. Виктория научилась чувствовать его настроение, а Гром начал подчиняться командам. Через несколько месяцев она подала заявку на областные соревнования по конкуру. Гром обошёл многих именитых коней, вызвав восторг зрителей и судей. Так началась её карьера в конном спорте.
Отец поддерживал её увлечение, но настаивал на получении диплома. Виктория справлялась, хотя порой едва успевала учиться. На вручение диплома она явилась прямо с соревнований, в жокейской форме, пропахшей пылью и лошадьми. К тому времени она уже была известной наездницей в регионе. Их с Громом фото украсило обложку местной спортивной газеты.
Перед выпуском из университета Сергей Павлович подарил дочери квартиру, намекнув, что пора искать работу по специальности. Конный спорт приносил больше расходов, чем доходов. Виктория попробовала работать в банке, но через месяц поняла, что это не её. Она решила стать инструктором по верховой езде. Сдав квалификационные тесты, она быстро набрала группу учеников. Её имя привлекало желающих, но одно правило оставалось неизменным: на Громе никто не ездил. Он был её другом, отражением её самой.
Сидя в седле Грома и ведя за повод двух лошадей с учениками, Виктория размышляла, всё ли собрала для поездки. Мать, Ольга Викторовна, передала кучу подарков для родных и Ирины, которые едва уместились в чемодан. Ольга уехала в село на два дня раньше, оставив Викторию разбираться с Михаилом, который до последнего не подтверждал, едет ли он. Его нерешительность раздражала, но давить на мужа было не в её привычках. Гром уверенно шагал по знакомой тропе к тренировочной площадке за клубом. Весной кусты вдоль тропы покрылись сочной листвой, и Виктория одёргивала ведомых лошадей, чтобы те не щипали зелень. Гром же шёл ровно, не отвлекаясь.
У площадки она заметила, что седло слегка сместилось. Она спешилась, велев ученикам отрабатывать команды самостоятельно. Седло было старым, ремень износился и частично порвался.
— До клуба возвращаться долго, тренировку срывать нельзя, — пробормотала Виктория, глядя на Грома, который дёрнул ухом, словно соглашаясь.
Она сняла с себя ремень, закрепила его в креплении седла и подтянула. На час должно хватить. Тренировка прошла гладко. Попрощавшись с учениками и дав указания конюхам, Виктория погладила Грома и поспешила домой переодеться.
Застала она Михаила в квартире, выглядевшего нездорово. Его лицо было бледным, глаза покраснели.
— Ты заболел? — удивилась она, войдя в комнату и поставив сумку.
— Кажется, — кашлянул Михаил, отводя взгляд. — Вика, прости, я хотел поехать, но простыл. Погода капризная, температура подскочила.
— Ничего не поделаешь, — вздохнула Виктория, скрывая разочарование. — Больным ехать опасно. Оставайся, лечись.
— Прости, — виновато буркнул он, потирая висок.
— Не за что извиняться, — ответила она, поправляя ремешок сумки. — Мне нужно спешить.
Она быстро приняла душ, переоделась, причесалась, мысленно проверяя, в каком вагоне её место.
— Заказать такси? — спросил Михаил, его голос звучал виновато.
Виктория кивнула, сунув в сумку паспорт и ключи. За окном прогремел гром, и она, нахмурившись, отодвинула штору. Ливень накрыл город.
— Ничего, в поезде поспишь под дождь, — попытался подбодрить Михаил, коснувшись её плеча.
Но настроение Виктории испортилось. День начался неудачно: горький кофе в кофейне, съехавшее седло, болезнь мужа, а теперь ещё ливень. Михаил сообщил, что такси ждёт, схватил её чемодан и зонт. Они спустились к подъезду.
— Позвони, как сядешь в поезд, — сказал он, держа зонт над её головой, пока она объясняла таксисту, как уложить чемодан.
— Позвоню, — коротко ответила Виктория.
— Прости ещё раз, — Михаил обнял её одной рукой, быстро поцеловал. — Хорошей дороги, повеселись там за нас обоих.
— Спасибо, — буркнула она, садясь в машину. — Пока.
Михаил захлопнул дверь и помахал вслед. Дождь сковал движение на дорогах, и вскоре такси встало в пробке. Виктория то и дело посматривала на часы, пока такси медленно ползло по дороге, скованной пробкой, словно бесконечной лентой, опутавшей город.
Продолжение: