В череде крупных экспедиций и многочисленных, и зачастую безымянных, засад на реках, внезапных нападениях на стоянки и стычек под сенью леса, в которые вылилась 23-х летняя война между Новой Францией и ее индейских союзников с племенем мескваки (фоксов), особое место занимает осенне-зимний поход 1731/1732 гг. ирокезов Озера Двух Гор (канесатаке) и гуронов Детройта.
В этой войне случались короткие периоды мира, и обе стороны постоянно давали обещания, которые не собирались выполнять, и если непостоянство фоксов еще можно списать на их родо-племенной строй и психологию человека каменного века, то французские колониальные власти вели себя с поистине иезуитским коварством.
После громкого успеха осени 1730 года, когда французы и индейцы взяли в осаду и разгромили большую общину фоксов (около 1000 человек), стремившихся на восток под защиту англичан и Союза ирокезов, весной 1731 года в Монреаль на ежегодную встречу с “Ононтио” (генерал-губернатором Новой Франции) маркизом де Богарнуа явилось множество союзных индейцев с запада, которые выразили горячее желание воевать с фоксами до их полного уничтожения. Были в их числе и гуроны, обосновавшиеся у форта Детройт.
К этому времени у Богарнуа уже состоялся совет с вождями остатков фоксов, и он обещал им прощение при условии полного замирения и выделения заложников. Губернатор не мог дать гуронам прямой приказ атаковать фоксов, но пообещал сохранять нейтралитет в этой сваре между племенами, ибо
..я был твёрдо уверен, что если не дам им прямого запрета, они осуществят свой замысел.“
Кроме того, что война с фоксами велась чужими руками, она целиком соответствовала инструкции Богарнуа, которые он дал командирам французских военно-торговых постов: следить за передвижениями фоксов и бить по ним при удобной возможности, не ввергая французского короля в большие траты, т.е. воевать руками индейцев за мелкий прайс, пользуясь их традицией кровной мести.
Пользуясь невысказанным одобрением Богарнуа, Лaфоре, “первый вождь” гуронов пригласил участвовать в экспедиции крещенных католиков-ирокезов из деревни Канесатаке у Озера Двух Гор (Лак-Дё-Монтань). Это было совместное, но не перемешанное, ирокезо-алгонкинское поселение было основано в 1717 году при французской христианской миссии недалеко от впадения реки Оттава в реку Св. Лаврентия в 48 км от Монреаля.
*“La foret” (Лафоре) - сверло, он же “ле Маншо” (однорукий или неуклюжий), Пьер Тисаоиндата, вождь гуронов из клана дикобраза.
Ирокезы приняли приглашения и осенью того же года 47 их воинов явились в Детройт. - французский форт на одноименной реке, соединяющей озера Эри и Гурон, а также место постоянного проживания трех крупных индейских общин - озерных гуронов, оттава и потаватоми. Некоторые вожди оттава и потаватоми отправили гуронам пояса-вампума с просьбой подождать с походом до весны, когда их молодые воины вернутся с зимней охоты. Но гуроны не захотели ждать, заявив, что их братья ирокезы в таком случае вернуться домой, так и не обагрив свои томагавки кровью врага.
Перед отправлением в поход ирокезы нанесли визит де Буашеберу, коменданту Детройта, и попросили его снабдить их боеприпасами. Тот не только охотно дал им свинец и порох, но рассказал каким маршрутом лучше идти,” чтобы не ошибиться в отношении страны, на которую им предстоит напасть”.
Станцевав по случаю выхода в поход военные танцы и спев военные песни, 17 октября 1731 года против фоксов отправились 124 воина: 74 гурона, 46 ирокезов и 4 оттава. Их путь лежал вокруг южной оконечности озера Мичиган. В один из дней они вошли в деревню потаватоми на реке Сент-Джозеф, и обнаружили, что она почти пуста по причине зимнего охотничьего сезона.
Военный отряд отправился дальше вдоль берега Мичигана и сделал остановку в урочище Чикаго, где был построен маленький форт для размещения больных и небольшой охраны. Пока гуроны и ирокезы находились в Чикаго, их навестили несколько вождей потаватоми с реки Сент-Джозеф все с тем же предложением подождать до весны, когда мужчины потаватоми вернуться с охоты. Как и в первый раз, гуроны с ирокезами отказались и отправились дальше на запад к реке Рок в страну кикапу и маскутенов.
Кикапу и маскутены первую половину войны являлись союзниками фоксов, но после мира 1728 года сначала заняли нейтральную позицию, а в 1729 году вообще были сагитированы французским священником Гиньясом, и перешли на сторону Новой Франции. Правда эти два племени неохотно отправляли своих воинов на войну с фоксами, но могли помочь проводниками.
Сначала военный отряд посетил деревню кикапу, которые очень испугались неожиданного визита и сделали предложение, аналогичное предложению потаватоми, которое, естественно, было отвергнуто. Затем была деревня маскутенов. Люди этого племени также испугались и на призыв, присоединиться к походу, ответили отказом, мол, слишком большой риск, и даже, если они примкнут, то фоксов все равно больше. Единственное, на что удалось уговорить маскутенов это дать 10 человек, чтобы они проводили отряд до “границ детей Ононтио”, т.е. до того места, где начинались земли вражеского племени фоксов.
Теперь гуроны и ирокезы, ведомые маскутенами, двинулись на север к реке Висконсин, старым охотничьим угодьям фоксов. После нескольких дней путешествия проводники остановились и сказали, что с этого места начинается вражеская земля и дальше нет никого, кроме фоксов, просто нужно идти вперед, никуда не сворачивать, а там будет охотничий лагерь фоксов из 4 или 5 хижин. Маскутены повернули домой, а отряд отправился на поиск вражеских следов.
В это время выпал глубокий снег и воинам пришлось надеть снегоступы. Ходьба по сугробам и недостаток провизии, т.к. охота с использованием ружей во вражеской стране и глубокий, мягкий снег затрудняли добычу пропитания, вымотали людей до предела. Был созван совет, на котором старики-ирокезы высказались за возвращение, а молодежь заупрямилась и сказала, что не вернется домой, пока не добудет нескольких скальпов. Двое самых знатных вождя гуронов поддержали молодых и заявили, что хотя они и старики, но еще полны сил. В итоге все же решили отправить малосильных, пожилых воинов, как ирокезов, так и гуронов, обратно в Чикаго, а остальным продолжить поиск врага.
Отряд распался на две неравные части, и теперь к Висконсину шли всего 40 гуронов и 30 ирокезов. На этом последнем этапе пути гуроны Детройта, еще не совсем крепкие в католической вере, в которой их с 1728 года после длительного перерыва наставлял деятельный отец Ришарди, решили прибегнуть к помощи сверхъявственных сил. Боевой шаман гуронов сварил зелье, защищающее от пуль, и раздал его желающим сделать свою кожу неуязвимой. Этот языческий обряд вызвал неодобрение ирокезов, которые на протяжении всего похода не пропускали ни утренней, ни вечерней молитвы. Ирокезы заявили, что гуронам следовало бы возложить свои надежды на защиту Хозяина Жизни (т.е. Господа Бога), на это гуроны ответили, что много защиты не бывает.
Наконец, одним прекрасным утром в открытой прерии разведчики заметили три одинокие фигуры. Это были охотники фоксов, которые, увидев большой отряд незнакомцев, пустились бегом к своей деревне. Гуроны и ирокезы, думая, что они наконец-то нашли те 4 или 5 хижин, о которых им говорили маскутены, бросились в погоню, взобрались на вершину холма и остановились пораженные. Внизу на берегу реки Висконсин расположились 46 хижин, из которых выбегали вооруженные воины фоксов.
Вожди ирокезов и гуронов стали подбадривать своих молодых воинов, говоря им, что им нечего бояться, ведь они имеют дело с собаками, которые не признают Хозяина Жизни. Тем временем 90 фоксов приблизились на дистанцию выстрела и дали залп. В этот миг, если верить французским записям, случилось маленькое чудо, ни один ирокез не пострадал, зато пули поразили шамана и еще пятерых гуронов, натершихся волшебной мазью.
На один залп фоксов нападавшие ответили двумя, однако их вожди крикнули воинам прекратить развлекаться стрельбой, взять в руки ножи и томагавки и атаковать врага. Ирокезы и гуроны, обутые в снегоступы, с холодным оружием в руках ринулись вниз с холма на строй фоксов, а те, менее искусные в ходьбе на снегоступах, и поэтому их почти не использующие, оказались в невыгодном положении и побежали обратно в деревню.
Нападавшие легко настигали беглецов и разили их томагавками, затем ворвались в деревню и устроили резню. 70 воинов фоксов (разных возрастов) были убиты на месте, еще 14 взяты в плен, было убито 80 женщин и детей, и 140 взято в плен, не считая 10 человек, которые совершенно голыми скрылись в прибрежных зарослях и, должно быть, насмерть замерзли. Ирокезы в этом бою обошлись без потерь, а у гуронов было 5 убитых и несколько раненных.
Победители великодушно освободили одного из вождей фоксов, раненного в ногу, дали ему в сопровождение шесть женщин, и велели пойти и передать оставшимся соплеменникам, что пробудут здесь еще 2 дня, и фоксы вольны их преследовать. Однако. в таком случае они разобьют головы всем пленным женщинам и детям, сложат из них вал и постараются поднять его еще выше за счет убитых воинов фоксов.
Цифры по дальнейшим событиям очень сильно разнятся. Де Буашабер в своем письме губернатору Богарнуа от 26 февраля 1732 сообщает, что отряд ирокезов и гуронов привел в Детройт 100 человек пленными и несколько освобожденных рабов, не считая 13 женщин и 2 мужчин, убитых при попытке к бегству. В другом документе, “Приложении к сообщению о поражении фоксов, относительно того, что дало преимущество гуронам и ирокезам” говорится, что, когда 5 июня 1732 года ирокезы-канесатаке пришли к губернатору, чтобы рассказать о своем повели, они сообщили, что из 148 пленников гуроны на обратном пути убили 56 человек “из-за трудностей, которые они испытали, ведя за собой так много пленников, и из-за страха, что они могут сбежать”. Кроме того, в обеих документах говориться, что военная сила фоксов теперь составляет всего 30 воинов, и это племя собирается отправится в Монреаль, чтобы отдать себя на милость французского Отца.
Как известно, фоксам все таки удалось выжить и французы в конце концов прекратили их преследование, записав в свой актив еще одну победу над дикарями. Однако, через 20 лет возрожденным фоксам вполне хватало духу и сил устраивать нападение на союзников французов буквально под стенами их форта (см. статью "Месть Лисиц, Любовь земляника").
О событиях войны между фоксами и французами в 1732-1733 годах читайте в моей прошлой статье "Как гибель отца и брата французского офицера через 21 год аукнулась Вашингтону".
Присоединяйтесь к чтению увлекательных историй эпохи Фронтира и Дикого Запада (и не только) на ЯДе, в Телеграме и ВКонтакте.