Семеноводам нередко приходится выступать в роли дипломатов: чтобы произвести качественные семена, нужно не просто посеять и убрать урожай на поле, а договориться с каждым соседом в радиусе 3 километров. Олег Лобач, глава семеноводческого хозяйства в Краснодарском крае, объясняет, как работает пространственная изоляция посевов и почему ее нарушение может привести агрария к банкротству.
– Какие минимальные и максимальные нормы пространственной изоляции действуют для перекрёстноопыляемых культур в реальных условиях поля (кукуруза, подсолнечник и др.) и для чего они нужны?
– Минимальная норма пространственной изоляции зависит от культуры. Я специализируюсь на подсолнечнике и кукурузе, поэтому расскажу о них. Мы ориентируемся на требования Евразийской экономической комиссии. По кукурузе — для линий и гибридов — изоляция от товарных посевов должна быть 200 до 500 метров. По подсолнечнику — от 3000 до 5000 метров. Это нужно для того, чтобы обеспечить сортовую чистоту гибрида не допуская перекрёстного опыления. Есть и другие перекрестноопыляемые культуры в первую очередь конечно сахарная свёкла и овощные — для них изоляция должна быть до 5 километров. Если пространственная изоляция по этим параметрам не соблюдается, то наши посевы просто выбраковываются. И никого не волнуют причины, почему так произошло.
– Если в узком радиусе работают несколько хозяйств с разными сортами одной культуры, как планировать посевы и что принципиально важно для семеноводства?
– Сначала нужно чётко понимать, о чём идёт речь: о семеноводстве или о производстве товарного зерна. В семеноводстве изоляция обязательна. Если нормы предписывают, что гибрид подсолнечника должен находиться на расстоянии 3 километров, то меньше быть не должно. Иначе произойдёт переопыление. Чтобы избежать или хотя бы минимизировать риски есть только один способ – согласовывать севообороты в семеноводческих и товарных сельхозпредприятиях и контролировать их соблюдение. Это хотя бы позволит планировать свою работу по выращиванию семян, обеспечивая требуемую сортовую чистоту
– Если рядом несколько хозяйств, как на практике находить компромисс: кто что сеет, где и когда? Есть ли рабочие механизмы и реальные примеры?
– Вопрос сложный, но решение есть — оно в обязательном соблюдении пространственной изоляции при производстве товарной продукции в границах специальных семеноводческих зон. Требования по их организации сегодня регулируются на федеральном и региональном уровне.
Я — индивидуальный предприниматель в Краснодарском крае, и наш край — пионер в этом вопросе. Здесь принят региональный закон, который позволяет с первого сентября этого (2025) года устанавливать спецзоны. Чтобы объявить такую зону, нужно собрать пакет документов, в том числе с участием представителей районной власти согласовать севооборот с соседними производителями товарной продукции
Простой пример: я — производитель семян, вокруг меня четыре соседа в радиусе 3 километров (если речь о подсолнечнике). Чтобы производить качественные и востребованные семена, с соседями надо договориться заранее. Кстати за 5 лет работы практически не было конфликтных ситуаций. Раньше нам удавалось договариваться «на словах».
Но вот в этом году у меня сложилась неприятная ситуация в Северском районе: за год до посева мы с соседом договорились — я показал свой севооборот, он — пообещал не сеять в этом году подсолнечник на соседнем поле, что в радиусе моей пространственной изоляции. Сначала всё было хорошо. Я отсеялся, а через неделю увидел у соседа посев подсолнечника на товарку (не семенной материал). В результате я понёс прямые убытки более 10 миллионов рублей (а для моего хозяйства это очень приличная сумма) и потерял запланированный доход, под который взял технику в лизинг. Если такое повторится, то мое семенноводческое хозяйство может обанкротиться.
Есть и хорошие соседи, с которыми получается работать, но бывают и недобросовестные. Возникает и вопрос «кто главнее»: я — семеновод, он — на товарку. Мы оба ИП, у каждого своя зона ответственности и законные интересы. А для закрепления этих договоренностей на бумаге и нужны спецсемзоны. На этот год мы уже подаём документы и объявляем зоны — чтобы договорённости были не устные и каждый понимал степень своей ответственности. Как показывает практика, тогда и добрососедские отношения крепче.
– Эти правила едины или в каждом регионе — свои? Помогают ли они реально снижать конфликты?
– Есть федеральная основа, а регионы детализируют порядок: как объявлять семеноводческие зоны и как контролировать их соблюдение. Краснодарский край, как я уже говорил, в этом пионер, но восьмилетнее применение закона показало, что «жесткие» конфликтные ситуации составляют не более 0,2% от общего числа сформированных спецсемзон. Это подтверждает жизнеспособность и эффективность подобного регулирования взаимоотношений между семеноводами и производителями товарного подсолнечника. И те, и другие – предприниматели, право которых на предпринимательскую деятельность надо защищать одинаково. Сегодня же, на мой взгляд, прав больше у «товарняков».
Возвращаясь к Северскому району: у соседа и в прошлом году на этом поле был подсолнечник; Подсолнечник по подсолнечнику — это нарушение: по нормальному севообороту от подсолнечника до подсолнечника должно пройти семь лет (на восьмой год можно возвращаться). Если этого не соблюдать, страдает плодородие почвы. И здечь тоже нельзя полностью полагаться на сознательность землепользователей. За подобные грубые нарушения чередования культур должна быть ответственность, да и планировать производство тогда легче всем.
– Насколько эффективны геоинформационные системы при проектировании посевов с учётом изоляции и контроля конфликтов?
– ФГИСы — рабочий инструмент, в частности Единая федеральная информационная система о землях сельхозназначения. Проще говоря, это карта, на которой производитель семян и товарной продукции отмечает свои участки. Я лично работаю и хочу сказать, что несмотря на то, что ее еще надо совершенствовать, работать в ней можно. На спутниковой карте (Google/Яндекс) по космоснимкам видны пашни, лесополосы, границы — я максимально точно отрисовываю свои участки, подаю заявки в администрацию района и прикладываю необходимые документы. Районные органы проверяют данные, затем проверка проходит на региональном уровне. Если всё корректно — участки закрепляются и можно видеть, что на них сеялось ранее. Лично у меня отпадает необходимость вести книгу истории полей, да и если приходиться арендовать землю, то видишь ее историю. Сюда же привязываются используемые сорта, CЗР, удобрения и т.д.
Важно, чтобы «отрисовались» все производители — тогда администратор системы сразу видит, где чьи поля, и как они используются. В этом случае проще обеспечивать и требования пространственной изоляции, так как сразу видно кто ее нарушает , можно до цветения подсолнечника успеть поправить ситуации. Так выявляются потенциальные конфликты интересов.
Система относительно новая: поначалу у нас было «150 вопросов, выделенных красным», сейчас осталось восемь. Программы работают примерно год, иногда с перебоями, но в целом — работают. После объявления специальных семеноводческих зон мой участок в ЕФИС ЗСН чётко виден, районные органы (не без моей помощи конечно) следят , чтобы от крайних точек семенного участка в радиусе 3–5 км никто не должен выращивать подсолнечник. Это нужно, чтобы при цветении не произошло переопыление сорта или гибрида. ЕФИС ЗСН сразу показывает, кто попадает в зону изоляции, а кто нет.
– Можно ли вместо расстояния использовать биотехнологические способы изоляции — закрывать посевы теплицами, ангарами, чтобы опылители не попадали на участок?
– Теоретически — можно: быстро возводимый ангар, плёнка, теплица, чтобы ни одна пчёлка не залетела. Так можно решить проблему на небольшом участке, если не получается договориться с соседями и соблюсти пространственную изоляцию. Но для меня, как для развивающегося хозяйства, это крайне затратно. И ещё момент по подсолнечнику: возвращаться на то же поле можно только на 8-й год. То есть я вложусь в теплицу на поле, а потом 7 лет подсолнечник здесь сеять не буду — экономика не бьётся. Смысл появится, если таких «укрытий» будет 5–7, чтобы чередовать, но для выращивания родительских форм одного гектара маловато. В целом — возможно, но экономического смысла, как правило, нет.
– Может ли сокращение норм изоляции стать драйвером роста посевных площадей, или это всегда неоправданный риск?
– Сокращение норм тесно связано с дальностью лета опылителей — для простоты говорю про пчёл. На бумаге можно взять и сократить изоляцию, скажем, с 3000 до 1500 метров. Но мы же не можем «вшить пчеле чип», как беспилотнику, и сказать: «Летай только по квадратику». Беспилотник — машина, а пчела — живое существо, кто её знает, куда полетит. Поэтому я против снижения: снижение норм пространственной изоляции приведёт к снижению качества семян. Это однозначно.
– Как на практике управлять конфликтом интересов между товарными производителями и семеноводами, чтобы минимизировать убытки и срывы?
– Нужно договариваться заранее и надолго — согласовывать севооборот на 5–7 лет минимум, хотя бы в рамках спецзоны. К сожалению, многие малоземельные товарные производители живут сегодняшним днём: есть семена — посеяли, а там видно будет.
Подсолнечник по подсолнечнику сеять плохо и для почвы, и для соседей. Если сопредельные хозяйства согласуют севообороты и затвердят это в муниципалитете, то конфликтов станет меньше. Полностью они не исчезнут — это жизнь: сосед может заниматься и земледелием, и животноводством — но определенное регулировани, как например и спецзоны эти конфликты минимизируют. Споры про «нарушение прав предпринимателя» тоже будут всегда («почему одному можно, другому нельзя?»), но инструмент по согласованию позиций нужен всем — и семеноводам, и тем, кто производит товарную продукцию.
– Как нарушение пространственной изоляции бьёт по рентабельности семеноводческого хозяйства?
– Объясню на своём примере. У меня хозяйство под родительскими линиями подсолнечника — порядка 50 гектаров. Чтобы соблюдать изоляцию, иногда приходится уходить «в горы» в прямом смысле слова, корчевать заросли (вводить в оборот заброшенные участки) искать поля без соседей, брать в аренду участки вокруг — то есть переносить производство с одного участка на другой. Это логистика, техника, люди. Если я планировал посев на участках, а сосед внезапно сеет подсолнечник рядом — вся моя работа идёт насмарку: я не получу семена нужного качества, они будут неконкурентоспособны. Это прямой удар по экономике моего хозяйства. Но это же бьет и по всем сельхозтоваропроизводителям, которые ждут от нас качественных, конкурентоспособных семян.
– Новые цифровые программы реально помогают (ЕФИС ЗСН, ФГИС «Семеноводство» и прочие ГИС-системы), или пока больше «бумаги» и вопросов? Есть ли адекватная поддержка?
– Работы прибавилось, это правда: и Единая федеральная информационная система о землях, и ФГИС «Семеноводство», и ФГИС «Зерно», и прочие — «подкинули» задач. Но на своём опыте вижу: оно работает. Уже в этом году у меня было три просьбы продать документы на родительские формы. Это говорит о том, что ФГИСы уже создают проблемы для фальсификаторов.
Первый год идет так сказать «обкатка» — да, с перебоями, но прогресс есть. Я часто участвую в ВКС конференциях по ГИСам: и вижу положительную в динамику. Хотя, конечно, хотелось бы чтобы работала горячая линия с профессионалами, имеющими производственный опыт в семеноводстве. Сейчас обратная связь есть, но часто она «по инструкции»: шаг влево/вправо — ступор. Нужен специалист, который сам этим занимался, мог объяснить и «сопроводить» мои вопросы прямо внутри системы, Надеюсь, это будет — нужно время. Как говорится, Москва не сразу строилась.
_ _ _
Узнайте больше на круглом столе «Селекционер и фермер - одно дело делаем» в рамках Всероссийского форума селекционеров и семеноводов «Русское поле 2025».