После завтрака Марью как ветром из дома сдуло. Только вот вроде пироги вытаскивала из печи, выложила на стол, прикрыла полотенцем, чтоб отпыхли и сразу же молча вышла из избы. Пришла она быстро.
Подошла к Леониду.
- Ты уж не серчай, Леня, что на полати сегодня тебя положили. Видишь, избенка у нас не больно велика. Я вот сходила к своей подружке, рядом тут живет. Договорилась, что на постой тебя пустит. Там тебе и спокойнее будет. А то ребенок здесь ревет. А если куда ехать Виктор надумает, то ты рядышком.
Леня улыбнулся в ответ. Не стал говорить, что на полатях ему еще ни разу не доводилось спать. Даже интересно было. Слышал только про них, да в книжках читал. А что от начальника московского его отделили, так и совсем хорошо. Сидит он здесь, как истукан, слова сказать боится, лишний раз не пошевельнется.
Но субординацию никто не отменял. Леонид посмотрел на Виктора, что тот скажет. Виктор поймал его взгляд.
- Вижу, что от меня сбежать хочешь. Девкам деревенским басни по вечерам рассказывать. Видел я, как на клуб то поглядывал, когда ехали. Смотри только, парни в деревнях лихие. С ними лучше не ссориться. Иди. Надо будет, я тебя позову. А пока ступай. Не переживай, за постой твой я заплачу. Так что как в санатории будешь тут.
- Скажете тоже Виктор Петрович. Какие девки. Я хоть отосплюсь тогда здесь. Дома то с работой этой никакого покоя.
Марья, довольная, что удалось от лишнего человека избавиться, позвала его за собой.
- Пойдем, милок. А то Ольга то на работу скоро уйдет.
Мишка знал, о чем сегодня тут будет идти речь. Поэтому решил дома не оставаться. Они кровная родня, пусть и потолкуют. А уж потом видно будет. На улице встретил мать, которая сдала своего подопечного и шла домой довольная.
- Мам, ты сегодня тоже сходи ка на работу. Пусть они поговорят наедине. Кто знает, как Виктор воспримет все это. Они то кровная родня, а мы для Виктора чужие люди.
Мать подумала, что правильно Мишка говорит. Сказала, что только забежит сейчас домой, скажется, что на работу пошла. Пусть знают.
Виктор даже подивился, как дипломатично избавились от Леонида. Да и сами Марья с Мишкой пошли на работу. Решили видно не мешать разговору, который должен состояться. А что за разговор, что за тайны такие, Виктор даже и предположить не мог.
Когда в доме они остались втроем, да Танюшка , которая в счет не шла, Валентина подозвала брата к столу.
- Садись, Виктор. Разговор долгий предстоит. Ты и не догадываешься о чем речь пойдет. Сперва послушай о том, откуда наши корни идут.
Валентина начала свое повествование с той поры, про которую толком сама недавно узнала. Про Лазаревых, про любовь крестьянки к барину, про то, как мыкалась она, как страдала.
Все это было похоже на сказку. В голове Виктора никак не укладывалось, что дедушка его был богатым человеком и что дом, который сегодня он впервые увидел, принадлежал деду. И совсем удивительно было то, что его племянница вышла замуж в эту деревню. Кто , что за неведомая сила взяла Настю за руку, свела с Михаилом и привела ее в эту деревню, именно этот дом. Агафья, шкатулка с тайными картинками. Марья, которая даже не подозревала, что хранит столько лет шкатулку, принадлежащую теперь ее снохе.
Виктор слушал не перебивая. Только Настена иногда что то поправляла в рассказе матери или вставляла то, что та запамятовала и пропустила.
- Валя, я не могу этому всему поверить, - тихо произнес Виктор. Почему же мама все это не рассказала раньше. Почему.
- Витька. Ты не представляешь, какое время было. Твоего отца оговорили из зависти, за то, что премию ему дали, наветник злобу затаил, донос написал. Забрали отца без всякого суда как врага народа. Был человек и не стало. Боялась мама рассказывать. Ты то маленький еще был, не понимал ничего. А я то постарше. Помню все, как друзья от мамы отвернулись, как ревела она по ночам.
Сбежали мы тогда со станции, где жили. Добрый человек помог уехать, даже жилье свое предлагал. Только мама ту деревню выбрала. Название ей понравилось, Березовка. Ну и бабу Нюру там встретила. Ты, чай, помнишь.
Мама перед тем, как уйти на тот свет, поведала мне, да и то, не все оказывается она знала. И все наказывала, чтоб в себе держала, не раскрывалась никому. Всю жизнь предательства боялась. Бабушка тоже не все ей рассказала. Тоже боялась.
Только сейчас, когда Настя здесь жить стала, открылась вся тайна. Агафья помогла нам узнать всю правду о себе.
Виктор встал, заходил по избе взад и вперед. От полученной информации казалось, что голова вот вот расколется на части. Не помещается там все, о чем говорит сестра. Было стыдно, что считал он отца врагом народа, что стыдился своей семьи, что уехал и постарался вычеркнуть из своей жизни всех своих родных.
А ведь когда уезжал, был уже взрослым, воевал, остался без ноги. Это сейчас у него протез легкий, весь день на нем ходит. А тогда была деревянная нога, которую привязывал к себе ремнями. Они натирали кожу, культя горела огнем. Боялся, что жить в деревне не сможет, будет обузой матери. Да и учиться хотел. С детства любил географию, историю и просто бредил звездами. В детстве хотел летчиком стать. Но статус сына врага народа не позволил бы это сделать. А тут решился. Уедет в большой город, в Москву. Скроет все о своем отце. Кто в такое время проверять будет. Но все же лучше ничего о своей семье не писать. Вроде как безродный он. Вот тогда и пришла ему эта идея. Сначала все хорошо было, молодой, горячий, учеба в институте, работа, которая захватила его всего.
Потом тоска накатила. Иногда хотелось выть от того, что совершил. Мать не выходила из головы. И Валю вспоминал, даже маленькую Настьку. Только работа не давала ему грустить о родных постоянно.
Потом случилось то, о чем и не думал. Влюбился в девушку, Даже работа отошла на второй план. Любил ее безумно, готов был всю жизнь на руках носить. Одна беда, детей у них не было. А жена просто бредила ими. И тогда случилось то, чего он боялся. Ушла его любимая женщина к другому, бросила его, в той семье детей родила. Бездетным оказался Виктор. То ли от того самого ранения, то ли работа его повлияла, он и сам не знал. Но с той поры поставил крест на всех женщинах. Видимо такое наказание ему выпало за то, что бросил мать в свое время, за слезы ее и обиду.
Виктор присел на лавку,
- Погоди, Валя. Дай передохну. Надо пережить это. Чувствую, что не закончен еще твой рассказ. Дай переварить все то, что ты рассказала. А то голова сейчас расколется.
Валентина даже испугалась за него. Он сидел, бледный, плечи опустились. Казалось, что Виктору нечем дышать.
- Ты ляг, полежи немного. Только сперва давай чайку попьем. Я тебе травки заварю, чтоб головушке легче стало. Я тоже хороша. Надо подумать, сколько всего на тебя сразу вальнула.
Настя тем временем уже ставила самовар. А Валентина рылась в своей сумке. Всегда с собой у нее были травки на все случаи. Вот и в этот раз ехала ненадолго, но про травушки свои любимые не забыла. Как знала, что пригодятся.
Закипел, запел самовар. Валентина в кружку травы, только ей известной, насыпала, залила кипятком, сверху чайным блюдечком прикрыла, чтоб запарилась.
Налила брату отвар в стакан.
- На вот, попей. Легче голове то станет.
Виктор пил густо заваренную горьковатую жидкость и чувствовал, как по телу разливается приятная истома, глаза слипаются и хочется спать.
- Ну вот и ладно. Теперь ложись, отдохни немного.
Виктор и не противился. Послушно улегся в кровать и почти моментально погрузился в сон. Настя посмотрела как он быстро заснул, забеспокоилась.
- Мама, ты не лишнего ли травы то положила. Больно уж быстро уснул. Как бы ладно было.
- Ничего, к вечеру проснется. Мужик здоровый, молодой. Эк его захватило. Пусть в голове то прочистится. А вечером сваха придет, можно и про шкатулку будет рассказать. Поглядим, чего он скажет. Мужик то грамотный. Не то что мы.
Как и говорила Валентина, брат проспал весь остаток дня. Марья уж с работы пришла, Мишка, а он все спал.
- Вы чем это мужика то опоили, - удивилась Марья. Спит и спит. Мы тут как лошади топаем, а он и не слышит.
Пришлось рассказать, как тяжело Виктор принял историю, рассказанную сестрой.
- Голова у него разболелась. Вот и пришлось отваром своим попотчевать. Глядишь, проснется, легче станет. Тогда можно и про шкатулку рассказать будет, и показать ее.
Семейство даже ужинать не садилось. Ждали, когда Виктор проснется. А тот спал, как младенец. Даже рев Танюшкин не мешал ему. Уже когда темнеть начало, он открыл глаза. Огляделся, как бы не понимая, где он находится.
- Ну как, Витя, голова то твоя, - подошла к нему Валентина.
Тот уселся на кровать, свесив ноги.
- Ну, сестра, ты и даешь. Лучше всякого врача меня уложила. А голова то и вправду прошла. Не болит. Да и тело то легкое стало, никакой тяжести.
- Ну и ладно, давай умойся со сна то, да ужинать будем. А то свахины пироги до сих пор не попробовали. А она печь их мастерица.
Семейство уселось за стол ужинать. Все спокойно, словно и не было рассказа, который заставил Виктора пересмотреть свое прошлое. Марья рассказывала, что ее сегодня замучили с расспросами, что это за машина стоит около их дома. Кто такой важный приехал в гости к ним. Машина то уж больно красивая да блестящая.
Они еще все сидели за столом, как вдруг в окошко кто то забарабанил, громко, требовательно. Все переглянулись. Что такое случилось. Настя, а за ней Мишка с Виктором выскочили на улицу.