Вечером в Ашдоде улицы становятся узкими, как строки древней книги. Я шла за Равом по запаху масла и пергамента и никак не могла понять, почему он просил прийти «с пустыми руками».
Он сел у низкого стола, раскрыл «Зоар», кивнул:
— Подними правую. Здесь — то, что ты творишь. Левую оставь рядом. Здесь — то, с чем ты пришла.
Он не гадал. Он читал — будто перед ним не ладонь, а карта рек и перевалов.
— Ладони — две страницы одной души, — сказал Рав. — Правая несёт милосердие и щедрость - это Хасадим, левая — врождённый сценарий и его границы сил - это Гвурот. Когда в мире шумит левое, правое должно петь громче.
Он показывал линии так, будто будил их.
— Смотри: сердце, ум, жизнь. Три «глаза». Когда они смотрят в разные стороны — человек устает от самого себя. Когда встречаются в точке Тиферет — рождается мир.
Линия сердца уходила слишком резко к указательному — в моём мире судов было больше, чем милосердия. Рав улыбнулся:
— Поэтому ты путаешь справедливость с правотой. Добавь тепла — и суд