Глава 13
Знакомство с хоббитами.
Проживая свою школьную жизнь, как-то смерившись с тем, что возможно уже и не приносило особого дискомфорта, а воспринималось через какую-то иную призму позволяющей быть выше всего того, что кружилось вокруг. Двигаясь и находясь словно вне окружающего тебя пространства, Арджуно жил и не подозревал о том, что вокруг него огромное количество вселенных, населённых более разумными существами, хотя бы в оценке периода, в основании которого стал такой вот переход, запечатлённый словно в бортовом дневнике, путешествующего в другие пространства. Произошедшее однажды, было отражено, как знакомство с ещё одной вселенной находившейся на удалении огромного расстояния расположенной в глубине непроницаемого космоса наведением, но при в ходе в область которого ты чувствуешь как сила плотных слоёв прошлой атмосферы и гравитации тянущей тебя вниз, постоянно пытающейся тебя раздавить ослабевает, и ты словно проникаешь в какую-то область наполненную совершенно иной производной. Так Арджуно попал в совершенно другое измерение, это тот мир, в который он сейчас попал, как случайный странник, сильно отличался от прежнего. Чем отличался и в чём была разница? Разница лишь в общем отношении к нашему герою. Нейтральная среда и при этом не кислотная, а щелочная. Атмосфера не токсичная достаточно разряженная, наполнена чистым воздухом. Каким Арджуно ещё никогда не дышал. Отсутствует грубая оценочная форма, обескураживающая своей предвзятостью. Больше не ощущалось навязывание требования кому-то чего-то доказывать, признаваясь в любви к какому-то предмету своей успеваемостью. Учителя и преподаватели отличались некой способностью не давить, при этом и не давая расслабляться одновременно. За что в первые в жизни многие из них удостоились поистине любови и настоящего уважения, основой которого всегда была нормальна учебная обстановка в классе, несмотря на то что сам предмет, в принципе, мог быть совершенно идиотским, например, такой, как древняя история. Таким образом жизнь быстро наладилась и не осталось как будто и следа от переживаний прошлого. Хоть школьная градация на этом уровне перехода всё же сохраняла свою сегрегацию по степени способности и предполагала некое разделение по некоему признаку сорта зависящего, как я сказал от убеждённости в том, что в классе А например, учатся самые умные ученики одного года рождения. Отличающиеся своей способностью извлекать нужные цифры оценок из заданий, учащиеся, возможно более усердные, возможно с более амбициозными родителями на счёт устройства судьбы свои чад. Некогда такая форма разделения, хоть и без разницы в плане сложности подхода в школьной программе хоть и обременяла какой-то своей глупой предвзятостью заражавшая недоумением от отсутствия смысла для самих учащихся в таком мероприятии, в этот раз не давила так сильно. Хоть и самое тяжёлое в таком отношении, это то, что оглушает какой-то определённостью, и душит нелюбовью к тем, кто поставлен системой выше, тех кто находится ниже. В новом пространстве, всё усложняющая практика театрального требования дисциплины без какого-либо признака уважения не была такой явной. Никакая система разделения по навыкам, которые ещё только предстоит раскрыть, чем отчасти или чему отчасти должна способствовать школа тут не считывалась, все были и правда, как будто бы равны. И ведь действительно, стяжавшие в том пространстве уважение учеников, хотя бы с точки зрения посещения и какого-то подобия дисциплины взрослые, занимающиеся преподаванием школьной программы, были именно те, что не устанавливали ментальных границ, не замыкали учебный вопрос только на личном авторитете. Или же превосходстве кучки избранных. Сами ученики что ли другие. Всё же один год разницы имеет большое значение в качестве внутреннего компаса. Уровень взрослости, если можно это так назвать, в том отношении занятий и интересов, которыми также можно было бы характеризовать разницу между двумя десятилетиями, выразившуюся в разнице возраста на год. Это были уже другие люди. Нужно сказать, чуть-чуть забегая вперёд, что подобное наблюдение Арджуно делал ещё не раз, но позже. То, что в новом окружении Арджуно практически полностью растворилось то время, которым был пропитан мир прошлого, из которого он пришёл. Открылись новые возможности для увлечений, полетели года, побежало время. Становится всё яснее и яснее, что двигаться можно и не на ощупь. Появились силы чтобы вливаться в новые коллективы, находишь друзей, так и Арджуно находил вполне уместные среде прибывания занятия. И поскольку в привычном ему пространстве вокруг были горы, то и став одним из таких увлечений, выразившихся во вполне профессиональных навыках, позволило ему однажды снова встретиться со своим узнаваемым миром. Но уже поистине устроенного по каким-то другим принципам. И тут уж точно, жизнь начинает всё расставлять на свои местам. Теперь находясь в обстановке, где собрались ученики всех школ города, отпрыски самых амбициозных родителей, были действительно те, кто могли бы претендовать на звание способных в каких-то областях уже вне школьной программы. Об этом важно сказать, добрый человек, поскольку в продвижении по нашему изложению, определение истины, в том смысле в котором проявляется мир, называемый жизнью, есть важная составляющая именно истины, о которой пойдёт речь. Так как мы говорим с позиции философии чистого творчества, хоть и безусловно пока, не явно, без отношения к самому названию философии, видим, как жизнь выстраивает свои переправы и соединяет всё в кристаллы, тем самым показывая истинность определения в широте необходимого и возможного. Словно успех, как некая плата за увлечённость и самоотдачу, уверенность и определённость в понимании своего любимого увлечения тех лет обрёл Арджуно. Оказаться сейчас тут, значит быть тут выполняя определённую задачу. И там, где нужно было выживать, без всяких покровителей, идя самостоятельно, только за счёт уверенности в себе и своих навыках, теперь проявлял себя Арджуно там, где он с добродушием наблюдал, как теряются те, кто ухмылялись сидя в классе, теперь смотрели на него с вдохновляющим уважением и смирением, понимая свою уязвимость. И нужно отметить, многим такая роль была некомфортной, и тем комичнее проявлялась их слабость, стоило только отойти, как происходило непоправимое, они падали вниз, терялись, не зная, что предпринять. Поэтому Арджуно брал руководство процессом на себя и всё завершалось так, как нужно. Бесценный и очень благостный опыт свалился на Арджуно, словно ангел света спустился с небес. Однажды случилось так, что Арджуно вызвали на беседу, так как нужен был человек в команду, собиравшуюся для участия в очень серьёзном мероприятии для школы, связанного с большим федерального масштаба образовательным проектом, осуществляемым на федеральном уровне, затронувший и его края. И вот открытие, ставшее предтечей, всего того, о чём пойдёт речь дальше, оказывается жизнь может поменяться не только превратившись как в некий страшный сон, пришедший в образе маленькой вредной и злобной старушки в очках, бьющей тебя по голове указкой и брызгающей при этом слюной от ярости, но обернуться и как прекрасное совместное увлечение многодневными походами в горы. Этим увлечением, наверное, и в основном характеризовался тогда начавшийся и продолжавшийся достаточно долго период, на протяжении которого Арджуно сдружился с ребятами из секции туризма. То была совсем другая среда и параллельно идущая жизнь, оставившая огромный след в памяти Арджуно. Это было то место, наполненное общим увлечением, общими темами, куда впервые рвалось, чтобы остаться на подольше всё существо Арджуно. Настолько глубоко было погружение в это общее, что забывалось о существовании ещё каких-то других систем и вселенных. Увлекательное время словно любовь закружило Арджуно. Практически полностью скрылось, хоть и никуда не делось, ощущение, того, что с тобой лично кто-то вечно воюет, вечно хочет доказать тебе насколько ты сам плох, а любой феномен открытости был лишь попыткой присвоить, подчинить, заставить думать и делать так, как это нужно кому-то. Особенно характерно выражаясь в требовании отношений, когда дело доходило до частности. Ничем в итоге не заканчивающееся, кроме ощущаемого состояния апатии, в первую очередь идущей от осознания пренебрежения окружающего мира чем, по сути, и является до сих пор, скрытая цель в отношении с обесцениванием. Но теперь, словно вновь известное чувство накрыло Арджуно, когда интересно всё, и это всё делает вид, что всё, к чему у тебя лежит интерес интересно также и всем ребятам, с которыми он общался там в той новой открытой им вселенной. Да и сами ребята были по-новому разные, из разных школ с разными взглядами на жизнь и уровнем воспитания, из разных семей, а некоторые были настолько преисполнены уверенностью в себе, что тогда выглядели как те, кто уже создаёт своё будущее осознанно. Думая и рассуждая так, как делают именно те, кто конкретно знают чего хотят. Как те, кто уже знают свою цель. Что пока для Арджуно оставалось невозможным в таком ключе размышлений. Товарищи же, размышлявшие вполне обыденно, тогда казались мудрыми и вполне самостоятельными, особенно выделялись в принятии каких-то собственных решений. Также было ещё одно обстоятельство, которым запомнился тот кружок, в особенности начала схождения с новыми ребятами. Хоть они и были все разными и общались вместе только по случаю совместных сборов в туристическом кружке всё же их связывало ещё одно обстоятельство, которое также открывало взгляд Арджуно на то, насколько может быть интересен мир вокруг, двигающийся и существующих вселенных рядом. Все ребята как один, оказывается причисляли себя к героям некой книги, автора произведения которого Арджуно не знал, но много раз слышал потом. Целые сценарии с обозначениями и причислениями себя к тем или другим героям того художественного произведения, вертелись у этих ребят на устах. Все они себя называли толкиенистами, с разной степенью отношения к разным лагерям персонажей тех миров, например: гоблины, эльфы, хоббиты и так далее, персонажи, открытые их детскому уму в то время захватившие их подражанием. Конечно, многим известно то произведение и персонажи, которых я сейчас упомянул, в них находили и черпали тогда своё вдохновение не только товарищи Арджуно того периода, периода хоббитов. Так многие существуют и посей день находя себя в этих сказочных героях. Никуда не делось подражание и увлечение чем-то подобным у сегодняшнего поколения, соответствующее всему тому в своей возрастной характеристике, в которой такое подражание возможно и уместно. Хотя, даже тогда, Арджуно показалось жутко странным, как можно было себя стремиться рекомендовать как героя несуществующего мира или мира, рисовавшегося воображением принадлежащего каким-то вполне безобразным существам, таким образом прикидываясь одним из них. Да ещё и с характерностью несовместимой в том осознании, в котором для Арджуно всё подобное, казалось не более как искажением красоты человека в его подражании некоему уродству, как бы аннигилируясь под пример подражания, быть тем, кого зовут гоблином. И тут ему совсем не хотелось вникать в историю, случившуюся некогда с этими ребятами, погрузившимися в мир, выдуманный фантазией автора. Туда, где он бы мог найти больше связующих смыслов, если только захочет тоже, к чему не раз был призван, чтобы ещё больше сплотиться в каком-то общем связующем. Предложение хоть и заманчивое, но тогда показавшееся ушедшим поездом, вскочить в который не удастся, ибо время для впечатлений такого рода для Арджуно уже прошло, а всё, что он видел и наблюдал, как проявленное так это прошлое самих ребят, а не его самого. Так как сам он хотел творить настоящее и только это его, по сути и заводило. Новые равные условия для всех, в которых можно было бы проявиться и стать тем, кем сам и являлся Арджуно в ту пору, честным, смелым, отзывчивым, доверчивым, добрым, участливым, безобидным, а также преданным и настоящим товарищем. Поэтому, в степени желания подражать кому-то и ли чему-то, он всегда оставался на уровне реальных примеров и свойств черт характера тех, с кем имел честь общаться в то время. Т.е. многие из самих ребят того туристического кружка вполне занимали его своими интересными чертами, жестами, поступками, рассуждениями и знаниями. Таким образом, Арджуно всегда вглядывался очень тщательно в характер того или иного сверстника или взрослого, да даже и младшего по возрасту, встречаемого им на пути объекта. И если попадалось что-то по-настоящему стоящее проявленное в том или ином, разглядывал это, восхищался, поражался и не редко разочаровывался, после увидев изъяны, порочащие всё то впечатление, каким обаял его тот или ной объект. И вот парадокс, который к настоящему времени, конечно, разрешён, но тогда досаждал Арджуно, хоть и знавшего себе цену. Почему-то, ему самому казалось, что все вокруг гораздо счастливее него самого, что у них в жизни есть какое-то понимание тех вещей, которые и которыми он сам пока не владеет и не понимает. Что делало окружающих в его глазах более счастливыми, не только его товарищей, но и всех вокруг вообще, более совершенными в материальном плане, а в социальном плане более завершёнными, казавшиеся как будто более обречёнными на успех что ли. Казалось, что они уже чего-то достигли. Так ощущая сам окружающий мир, хотел лишь понять, где находится та черта характера необходимая для успеха, которую он сам пока только начал стяжать в себе, беря лучшее, даже на уровне повадок и манер, восхищавших своей особенностью в тех, кем натурально из сверстников восхищался тогда в глубине души и благодарил за дружбу с ними. Больше всего его прельщала образованность, степенность, неспешность, рассудительность, начитанность, щедрость и имеющиеся знания, как некая честность наполняющие пространство истиной по отношению к нему самому, которую он отыскивал в каждом на кого хотел ровняться тогда. Вот что интересовало Арджуно в настоящем, становясь благоприятным фоном так присутствие новых знакомых.
Всё это шло своим параллельным чередом, никак не пересекаясь и не взаимодействуя с той жизнью, в которой пока что мало было чем восхищаться и тем более было мало тех, если не сказать больше, как об отсутствии, тех, кому можно было бы адресовать своё восхищение. Целая школа бездарных существ, начавших своё существование без смысла определения своей фактической роли в этой жизни, и к моменту написания этих строк, скорее всего оканчивающих свой путь или посчитавших так, находясь всё ещё там же, где их и застал Арджуно и где они расстались в своём развитии. Но настал тот день, когда начатое отрицание его самого системой, а им самим системы, хоть и на безусловном уровне происходящее противостояние в виду обстоятельств непредусмотренных заранее, обернулось договорённостью о сотрудничестве. И теперь продолжая историю о том, что может дать настоящая дружба, как понимание друг друга на всех уровнях, поддержанное воспитателем и ставшей действительно наставником, а также руководителем того самого кружка, великолепной женщиной Н.И. мудрых лет. Своей эмпатией и доверием, внушившей сплочённость дав необходимые знания, чтобы каждый мог стать уверенней в себе для того, чтобы развить правильное стремление если не к победе то к жизни. Таким образом, я позволю себе вернуться к рассказу о тех соревнованиях, в которых должна была принимать участие, и та школа, в которой прибывал Арджуно. Но для этого требовалось набрать команду, таким образом собрав самых сильных учеников из разных областей школьной программы, чтобы включить их в команду школы. Сама же школьная программа вдруг столкнулась с проблемой отсутствия некоего необходимого звена, связанного с навыками распространяющимися далеко, насколько мог длиться многодневный поход по своей продолжительности и расстоянию, в котором принимал участие Арджуно. Осознав это Арджуно вызвали для уважительного разговора с целью попросить его принять участие в этих соревнованиях, учитывая его компетентность в необходимом вопросе. Поскольку без имеющегося в составе звена, команда не могла бы быть допущена до участия. Без каких-либо ещё колебаний Арджуно принял то предложение. Тем самым осчастливил уполномоченных выступавших от учительского совета попытаться уговорить Арджуно к сотрудничеству. Тем самым лёгким решением, но с тяжёлым сердцем отправив его прямиком туда, где после завершения всего сейчас в зале сидят все участники тех соревнований, их учителя, гордые родители и команда той школы в составе которой он принял участие в соревнованиях. Теперь сидевших занимая один ряд, и вяло хлопая в ладоши приветствуя вновь вызываемых на сцену для награждения наиболее отличившихся участников. Теперь не особо выделенной на общем фоне выдаваемых участникам дипломов в финале всего мероприятия в качестве характеристики, за проявленные знания и качества в той игре. И кто бы мог подумать, совершенно с неожиданной стороны, началось то, чему не свойственно было радоваться, тем, кто по сути радости не знали, а значит и радоваться не умели, и были вынуждены сейчас, с неким пораженческим видом глядеть в ту сторону, на сцену, где сейчас в микрофон всему залу кто-то рассказывал весёлую историю, про что-то, что вдохновило его; того, кто говорил с со сцены, конечно, на профессиональном уровне тех знаний и навыков, которыми Арджуно обладал сам. Продолжая своё выступление, говорящий со цены произносит имя Арджуно и просит подняться его на сцену. Действительно уделив этому моменту особое внимание и придав добродушно особое значение. Создав тем самым отдельную официальную обстановку. Но отчего было вполне комфортно. Тот, кто призвал Арджуно к себе, есть организатор случившихся игр и автор книги, которую сам подписал специально для Арджуно. И вот теперь, будучи главным организатором данных соревнований, проводимых по всей России, в рамках отдельных завершённых мероприятий, вручил диплом, отмечающий участие в дисциплине с характеристикой, а также ту саму книгу Арджуно прямо на той сцене. Среднего возраста человек, высокий, альпийского телосложения, загорелый, улыбчивый и действительно в тот момент выглядевший воодушевлённым происходящим, что не могло не заразить Арджуно. Ведь сам момент торжества и тёплые чувства, произошедшие в результате оправданной серьёзностью подхода деятельности этого человека, предали тому моменту совершенно идеальную с точки зрения важности для него самого энергетику. И такая оценка – это самое благостное чувство, наделяющее тебя уверенностью. Поскольку, действительно уметь поддержать того, кто отдал пониманию всё что было, чтобы попробовать решить возложенную на него задачу это огромное дело. И Арджуно её решил. Не взирая и на то, что оказался снова среди тех, из общества которых его с таким позором вынули на одном из уроков литературы. И не важно, что Арджуно внезапно очутился снова среди них и в окружении не только тех, кто теперь всё или много поняли. Двигаясь так, как тот, который действительно узнал гораздо больше за тот срок, который они не виделись. Ибо всё для Арджуно вокруг казалось каким-то родным, знакомым. Так за дверью того кабинета, где располагалась его команда, он уже знал многих, а приобретённый, хоть и небольшой, социальный опыт, на самом деле являющийся навыком находить себя в малознакомом обществе, сделало ему ещё большие преимущество в адекватной горизонтальной коммуникативности. Главным достижением которой является стяжание открытости. В довершении доказательств успеха которой, сейчас находясь в центре внимания тех глаз и тех ушей, что отказывались видеть и слышать верить в происходящее, ведь исчерпавшееся оправдание уже давно перешло в ужасную грусть. И даже с ниспосланное торжество происходящее перед ними на сцене, не могло дать им повод решиться на что-то большее, чем то, что может дать обыкновенная эмоциональная скупость. А вот Арджуно, впервые почувствовав удовлетворение, был искренне благодарен. За проявленное в таком вот отношении, за возможность полезно и эффективно провести время в компании таких людей как те, какого ему посчастливилось тут встретить. Закончив церемонию, Арджуно пошёл на своё место в зале. Проходя в глубь рядов, смотрел на своих ещё тех первых одноклассников, узнавая, тех с кем приходилось встречаться. Не нужно, я думаю, залезать в уничижительные формы описания эффекта, наступившего от некоего ошарашившего всех момента, а просто двинемся дальше. Скажу лишь о том, кто был действительно рад за всё что произошло, поскольку в любом случае особое внимание, как повод к такому представлению относится теперь к заслуге самой школы, поэтому радость вполне обоснованная и любопытство от желания участвовать в раздаче почестей тоже. Учительница по истории И.П. с восторгом взяла диплом из рук Арджуно и рассматривала его, а потом передала посмотреть просившим у неё её ученикам, которым она являлась классным руководителем. При всей расположенности и вежливости, а также учтивости, было видно, что ей это по-настоящему приятно самой, а именно: осознавать тот факт, что так всё хорошо вышло. Потому как это было особенно. В книге подпись: «Моему дорогому другу Арджуно за участие в соревнованиях и за твои знания, которыми ты не переставал меня удивлять. Знания бесценны. Желаю новых побед! Твой друг инициалы и подпись».
Таким образом перевернулась ещё одна страница в жизни Арджуно.