Начало рассказа:
Татьяна Владимировна встала, оделась и мрачно оглядела комнату и кухню. Во дворе кто-то выбивал ковер. Она увидела, что это жена типографа, Кана, выколачивала пыль из ковра. Все-то у нее колыхалось: бедра, груди, мышцы под платьем из зеленой бумазеи[1] с розовыми хризантемами. И на снегу, в этой зимней белизне, она вся была как цветок, здоровая, молодая, крепкая, трудолюбивая, и колотушка в ее руках отважно била по ковру. Из дома унтер-офицера было слышно, как скоблят пол, и Танюша знала, что это молодая жена моет полы. Ее охватило уныние при мысли о домашних делах. Она оглядела комнату, увидела, что пол грязный, да и ковер надо бы выбить, но как же все это тяжело, она не создана для такой работы, на такую работу способны только эти сербские жены, что скребут, трясут и чистят день-деньской.
После вчерашнего вечера она чувствовала себя такой больной, разбитой, уставшей. Так бы села и сидела, мечтая о нем, о красавчике Бранко.
Она взяла шелковые чулки, надела их и залюбовалась на ногу. Как же ей идет, какая прелесть. А муж еще купит обновок, деньги у него есть, он их на нее не жалеет, и платье ей купит, и шляпку, все, что она пожелает. Сережа добрый, ласковый, он ничего не подозревает и не догадывается. Муж любезно встретит Бранко, он сможет приходить хоть каждый день, и никто ничего не скажет. Вот только эти женщины, соседки, неотесанные клуши, околачиваются у дверей. Ну, тогда она сама пойдет к Бранко, у него своя холостяцкая квартира. Нет, не будет она ничего скрывать, познакомит его с Сережей. Вот, как она поступит: нужно, чтобы Бранко пришел к ним домой, попил чай, познакомился с мужем. Тот увидит, какой он вежливый, красивый, умный, тогда она сможет открыто с ним встречаться, с одобрения Сережи, и не будут сплетничать, что он ее любовник. После, чтобы там не думали и не говорили, а когда Сережа его полюбит и все позволит, ее добрый Сережа, могут говорить, что хотят. Сережа хороший, он ей верит, он никогда не заподозрит плохого. И она за то его и любит, что он такой хороший и верит ей.
Она оглядывает комнату, и ей становится грустно. Ах, какая неказистая мебель. Всего-то старый диван, старое кресло, одеяло на кровати. Видно, придется все же убираться, немного принарядиться и заняться делами по дому.
А в полдень Сережа возвращался домой с жалованьем. Заглядывал он во многие витрины, где продавали зимние ботиночки, шляпки, сукно. Нес много маленьких пакетиков с печеньем, чаем, пирожными, сахаром, зашел в аптеку за духами, посмотрел красивые ночные рубашки, купил букетик мимозы и едва втиснулся в трамвай со всеми пакетами, счастливый, что порадует свою Танюшу. Подумал он, что нужно хорошо принять этого молодого человека, зайти и купить несколько пирогов да закваски для кваса, а еще желатин для студня и других блюд русской кухни, они будут рады показать гостю широкое русское гостеприимство.
Сергей Николаевич был умным человеком. Его жизнь напоминала одиссею. Он перемещался по жизни как волшебник. Был он мастером на все руки. В России закончил несколько семестров в университете. А после был ремесленником, рабочим, носильщиком, швейцаром, официантом, актером, певцом, кассиром, буфетчиком, держал молочный магазин, пока наконец не попал в одно учреждение и благодаря своему прилежанию и сверхурочной работе начал получать столько, сколько зарабатывают половина наших чиновников.
Уже будучи на службе, женился он на молодой и красивой русской девушке. О его красоте говорить не приходилось, так как одевался он не модно, чтобы подчеркнуть свою стать. Не было у него ни подбитого ватой пальто, ни элегантной шляпы, ни туфель, ни галстука, как не было ни хвастовства, ни самодовольства, так как слишком много он страдал и мучался, может, потому на лице его больше морщин оставил не возраст, а вихрь революции[2] и борьба за выживание. А у русских людей принято показывать свою галантность, ведь привилегия быть красивой отдана женщинам, а мужчинам остается нежность, любезность и снисходительность. Все мужчины работали, чтобы нарядить свою жену, а уж красив ли сам мужчина, то второстепенно. И Сережу женщины никогда не замечали, никогда не оборачивались ему вслед. Даже две красивые соседки по двору не смотрели на него как на мужчину. Он для них был просто господин Сережа, муж госпожи Татьяны, ее обожатель и домосед. И то, что он сиднем сидел дома, обесценивало его в глазах сербских женщин.
[1] Бумазея – плотная хлопчатобумажная ткань с начесом на изнаночной стороне.
[2]Октябрьская революция 1917 г. Первая волна эмиграции из России в Сербию датируется весной 1919 г.
Продолжении далее:
# Милица_Мир-Ям #сербская_литература #Первый_снег #Сербия