Космический кулак из теорий романтиков и маминых пирогов
Марья Ивановна, владычица подлунного мира, ногами и руками отпихивалась от этого льстивого звания, возвышавшего её надо всеми. Как и от титула государыни.
Однако при этом понимала: так было надо для восстановления её самоуважения, обрушенного бывшими мужьями. Корона на голове – отличный компенсатор за столетия унижений в статусе переходящей жены.
Полный дом мечтателей
Она быстро сбила вокруг себя самое пёстрое сборище умов со всей империи – такую ораву безумных мечтателей, что даже квазары обзавидовались бы. Эта была и молодёжь с горящими глазами, и старички-мудрецы, которые столько лет разрабатывали межзвёздные путешествия, что уже успели забыть, как выглядит Земля.
Всех их притягивал главный мозгоштурман и магнит этого научного цирка – царевич Сашка, младший сын хозяйки и техно-переводчик с гениального на общечеловеческий.
Он владел терминологией похлеще Андрея Огнева. “Весь в отца!” – вздыхали учёные, когда Саша за минуту простыми словами объяснял то, над чем они бились веками. Правда, его гениальный родитель почему-то предпочитал этим собраниям затворничество.
Вскоре вокруг Сани сбился кружок вечных почемучек из числа самых перспективных студентов, аспирантов и молодых учёных страны.
Огнев-младший всегда появлялся вовремя – с кружкой какао, чтобы сладким перекрыть горечь непонимания, и с терминами, от которых у обычных людей дымились уши и начинался когнитивный припадок.
– Хроно-кластерные синхронизации! – выпаливал он, и все выпадали в осадок, делая вид, что поняли.
– Гравитационные линзы для коррекции траекторий и закольцованные данные, – ввинчивал он в чью-то речь, и начинал чертить схемы на лэптопе. И все кивали, как болванчики на приборной панели.
– Нейросеть сознания, подключённая к тёмной материи! – и тут уже даже роботы начинали гуглить, что это такое.
Марья Ивановна тихонько посмеивалась в кулак, наблюдая, как невероятные идеи порхали в воздухе, словно пьяные бабочки.
И зорко поглядывала, чтобы на столе безостановочно кипели самовары и роботы-подносчики накладывали всё новые порции горячих пирожков и ватрушек.
Пришли серьёзные дяди
Вскоре к весёлой наукоориентированной компании присоединились и маститые учёные во главе с академиком Клисториным – гуру квантовой механики, ядерной физики, космогонии и прочих страшных слов.
Когда Вадим Вадимыч, действительный член всех мыслимых академий, вошёл в зал, сам воздух загустел от уважения.
– Прикинь, это же сам... – зашептались студенты.
Заседание пошло уже иначе: молодые гении внезапно вспомнили про скромность.
Робот-секретарь стал ещё прилежнее записывать споры. Даже чайник закипел тише – из уважения.
Выглядел он как добрый дедушка. Если дедушка, конечно, способен мысленно решать уравнения 25-го порядка. Говорил тихо, потому что его шёпота хватало, чтобы заглушить любой спор. Носил один и тот же свитер 30 лет (легенда гласила: его вязала тёмная материя).
Новоприбывшие, конечно, тут же стали завороженно таращиться на царевича-когнитария Александра, который как семечки щёлкал научные загадки, над которыми целые научные коллективы бились столетиями…
Горячие космические дебаты: "вёдра" против "варп-прыжков"
Страсти разгорелись нешуточные! Космическое сообщество раскололось на два лагеря: одни рвались к звёздам на проверенных, но черепашьих алюминиевых «вёдрах», а другие размечтались нырять сквозь пространство-время, как заправские космические ниндзя – быстро, дерзко и налегке.
Консервативный фронт возглавил матёрый академик Клисторин, гроза новаторов и живой памятник традициям. В очередной пламенной речи (а их у него, кажется, было больше, чем звёзд в Млечном Пути) он заявил:
– Мы костьми ляжем, но будем гнуть свою линию! Наш метод – это надёжные, пусть и неспешные, алюминиевые корабли, набитые припасами, как холодильник перед Новым годом. Их характеризуют плавный разгон; курс можно подправить на ходу; экипаж адаптируется без стресса. Никаких сюрпризов! Ну, кроме, может, внеплановой встречи с космическим кальмаром… Но и то – у нас же есть инструкция! И главный козырь: «Лучше медленно, но верно, чем мгновенно – и прямиком в пасть чёрной дыре!»
Зато авангардный прорыв составила сплошь молодёжь. Как метеор, в дискуссию ворвалась Даша Петрова – аспирантка-бунтарка, вечный оппонент Клисторина. Их словесные баталии уже стали легендой академии, а теперь спор вышел на федеральный уровень.
– Клисторин, ты застрял в прошлом, как в гравитационной яме! – парировала Даша. – Ладно, не буду грузить вас теориями про варп-двигатели, которые сминают пространство-время, как фольгу. Но только представьте: корабль сжал пространство перед носом, растянул за кормой – и вуаля! Ты уже в пузыре и летишь быстрее света, даже не вспотев.
– Дашка, хватит трепаться, давай конкретику! – не выдержал академик.
– Терпи, алюминиевая ты пуля! – огрызнулась аспирантка. – С такими прыжками нам будут не нужны тонны груза. Только рюкзак с самым необходимым. Пока вы столетие будете ползти к Альфе Центавра, мы уже откроем кафе на краю галактики!
Битва титанов (и их аргументов) продолжилась. Роботы шёпотом поспорили, кто победит – осторожные «черепахи» или лихие «космические зайцы»?
Баттл: инопланетяне, пираты и компромисс
В дебаты внезапно встрял студент МГУ Ираклий Синичкин – парень, который, кажется, пересмотрел «Секретных материалов»:
– Дамы и господа! Какой бы способ доставки мы ни выбрали, «вёдра» или варп-прыжки, нас везде ждёт один и тот же сюрприз: инопланетяне! Вот о чём надо думать в первую очередь! А то прилетим, а там… либо нас съедят, либо попросят автограф.
Не успели присутствующие осмыслить эту мысль, как в дискуссию влез древний старичок Капитолин Капитолиныч – завкафедрой какого-то сложно произносимого вуза. Голос у него дрожал, но энтузиазма было хоть отбавляй:
– Зато на каждом новом месте нас ждут научные открытия! А пока мы тут тупо спорим вместо того, чтобы действовать, космические пираты – те, кто не тратит время на философские диспуты, украдут обе технологии и всех нас обскачут!
Тут на сцену (ну, или в центр зала, если точнее) вышел Валерий Циолковский – да-да, прямой потомок (или реинкарнация) того самого знаменитейшего калужского космиста. С невозмутимым видом мудреца он предложил компромисс:
– Батеньки, а давайте так: сначала ползём на алюминиевом корыте до ближайшей точки варп-перехода, а потом – рвём к звёздам на всех парах! Как говорится, и волки сыты, и овцы целы…
– Стоп, Валер! – взорвался Клисторин. – Ты нас предаёшь?!
– Я?! – возмутился Циолковский. – С чего ты взял, батенька? Я традиционалист, но не тормоз, понятно? Я за полную изученность физических процессов, мощную систему безопасности, возможность аварийного возвращения и постепенное – алё, гараж! – постепенное, а не прорывное усложнение миссий! Но мой прагматизм не отменяет веру в человеческий разум и его дух! Я за гибридные системы – надёжность традиций плюс дерзость инноваций. Понятно?!
После этого посыпались предложения, возражения, теории заговора и даже намёки на то, что Клисторин тайно финансируется производителями алюминия. Дискуссия бушевала ещё часа три, пока собравшиеся на нервной почте не доели последнюю пироженку.
И вот, когда казалось, что страсти наконец улеглись, вперёд выдвинулся Саша.
И сразу стало тихо. Ни скрипа стульев, ни покашливания. Даже воздух замер. Собрание затаило дыхание…
Одухотворённые корабли, или Как не пустить в космос дорогие консервные банки
В наступившей тишине молодой красавец под два метра Сашка Огнев ловко примостился на краю стола, будто собирался не доклад читать, а петь романс под гитару. Марья, его мать, украдкой вытирала слёзы счастья, пока роботы суетились вокруг печи, наспех замешивая тесто для кулебяк.
– Сынок, я так тебя люблю и горжусь тобой, – мысленно послала она ему импульс.
Сашка окинул аудиторию взглядом, от которого у каждого зачесалась хребтина – то ли от восторга, то ли от осознания, что сейчас будет что-то грандиозное.
– Уважаемые! Какова конечная цель наших будущих полётов, кто знает?
– Одухотворение вселенной! – подсказала его сводная сестра Веселина Романова, президент всемирной Академии наук.
– Садись, Веся, пять! – улыбнулся Сашка. – Одухотворять мироздание, да! Ну так почему бы нам не начать с одухотворения транспортного средства? Ну вы поняли. Космического корабля? А?
– Разверни мысль, Саня, – попросила Даша Петрова и вдруг покраснела.
– Специально для тебя, храбрюха. Человек – вместилище духа. Почему бы кораблю не стать его продолжением? Духовный корабль – это уже не просто механизм и средство передвижения, а существо с собственным сознанием. Оно – спутник и друг экипажа, способное чувствовать и адаптироваться. И переживать за своих.
– И как его, это дух, в корабль-то запихнуть? – не унималась Даша.
– Это уже мелочи! Главное – принцип. Ну ладно, разжёвываю. Внедряем духовное ядро (аналог души). Настраиваем эмоциональную обратную связь (чтобы не хамил). Программируем инстинкт самосохранения (а то вдруг захочет в чёрную дыру нырнуть "ради прикола"). Формируем привязанность к экипажу (чтобы не сбежал с первыми встречными инопланетянами). Ещё вопросы есть?
– Ну и в чём преимущества одухотворённого корабля перед бездушным? Везёт себе и везёт! Разве что начнёт философствовать и спорить с навигатором, – крикнул Клисторин.
– А вот и нет! – парировал Сашка. – Корабль-компаньон чувствует нужды экипажа (включит гравитацию, если кого укачало). Самовосстанавливается (почесал модуль – и порядок). Поддерживает морально (споёт колыбельную, если грустно). Выбирает маршруты (облетит космических пиратов за километр). Обучается (после первой стычки с враждебной расой уже знает, как не попадаться). Защищает (не потому что "так заложено", а потому что любит свою команду).
– Может, они ещё и размножаться начнут? – язвительно вставил Клисторин.
– Отличная мысль! – не смутился Сашка. – Да, будут самовоспроизводиться. Разовьют свой язык, появятся лидеры и гении среди кораблей. А там, глядишь, целые флотилии мыслящих, чувствующих космолётов отправятся осваивать галактику на борту с людьми.
Он щёлкнул пальцами – и в зале погас свет. Через мгновение из кромешной темноты выплыло сияющее чудо – величественный корабль величиной с десятиэтажку, окутанный голубовато-сиреневым сиянием. Его системы пробуждались, словно живой организм, пульсируя энергией. Миллионы огоньков пробегали по его вибрирующему корпусу.
...Зал замер. Даже Клисторин, скрестивший было руки, разжал пальцы. Когда включился свет, видение исчезло.
Сашка ещё долго отвечал на сложнейшие вопросы. Как перемещать колонистов, не превращая их в фарш? Как строить грузовые корабли, чтобы не разваливались при прыжке? И главное – как пошагово, на математических расчётах вдохнуть в железо душу, чтобы оно радовалось жизни?
В итоге даже упёртый академик сдался:
– Чёрт побери, мальчик, да ты прав! Без души мы просто запустим в космос дорогие консервные банки!
Марья украдкой улыбнулась. Её сын только что перевернул представление о космонавтике. И, кажется, галактика уже никогда не будет прежней.
– А кулебяки, кстати, готовы? – спросил он маму.
– Прошу за стол, дорогие учёные, – радушно откликнулась государыня.
...Марья Ивановна, как дирижёр оркестра, ловко управляла роботами, накрывавшими стол для финального чаепития. Даже эти железные ребята, обычно равнодушные ко всему, кроме алгоритмов, сегодня внимали каждому слову её сына, будто первокурсники на лекции гения.
А за окном, в тёмном космическом полотне, звёзды жмурились от зависти – им-то не досталось приглашения на этот самый душевный междусобойчик во вселенной. Не выдержав, они начали мигать морзянкой: «Ну когда уже и нас позовёте? Мы тоже хотим пирогов и высоких материй!»
– Люди добрые, – воркующим голосом сказала Марья, разливая чай так, будто это был не напиток, а жидкое золото. – Тут прозвучал термин «колонизаторы». Ну так вот, поправочка. Мы не колонизаторы. Мы… Божьи садовники мироздания.
Чайник в её руке вздохнул паром, поддерживая метафору.
А тем временем где-то там, в «Кедрах»… Андрей Огнев, отец того самого "мальчика", одинокий лев в клетке из воспоминаний, бесцельно бродил по пустым комнатам. Двигал стулья – будто расставляя фигуры на шахматной доске своей жизни. Садился и вскакивал – словно пытался убежать от самого себя. Улыбался чему-то невидимому и откашливался – будто готовился к самому важному выступлению в жизни, где зрителем была лишь тишина. Он в десятый раз за вечер переставил вазу (как будто от этого зависела орбита Земли), вздохнул и вдруг замер: часы тикали громче обычного.
Ему было плохо. Плохо все эти десять лет разлуки с Марьей.
Но солдат Бога, как он себя называл, терпеливо нёс это послушание, словно часовой, замерший у дверей вечности. На комоде тикали часы, заведённые на 3653 дня. Осталась пара недель…
А в «Розмарине» тем временем звенели ложки, смеялись голоса, и даже роботы, которые ещё утром знали только двоичный код, уже учились шутить, подражая Сашке.
Марья украдкой взглянула в окно – туда, где в темноте мерцали «Кедры». И, кажется, что-то поняла. Но чай уже разлит, пироги остывают, а звёзды всё ждут своего часа. Как и он.
3653 дня. Десять лет. Две недели недели до…
Разговор матери с сыном
– Сынок, возглавишь космический проект? – спросила Марья Сашку, когда ушёл последний гость.
Александр улёгся на диван и положил голову ей на колени. Она перебирала его мягкие – отцовские – пшеничные волосы, те самые, из-за которых пол-академии межзвёздных полётов вздыхало украдкой. Приговаривала:
– Романов устранён и не будет подрезать тебе крылья. На тебе – обоживание вселенной! Ресурсы планеты – в твоём распоряжении. Тебе ли не понимать масштаб задания? Кроме тебя, посылать некого. Твой отец истощён и устал. Я в космогонии ни бум-бум. И на мне, как ни крути, 60 миллиардов землян. Остаёшься только ты. Как тебе Даша Петрова, кстати? Не мешало бы тебе жениться. Только когда станешь родителем, ощутишь то, что чувствовал к тебе Отец небесный..
Сашка закатил глаза (но так, чтобы мать не заметила).
– Мам, мне нужна только такая, как ты. Подыщешь?
– Буду молиться, и Господь пришлёт тебе ту самую, которая заставит твоё сердце биться, как отбойный молоток…Ты ведь в этом плане – младенец, чистой любви не испытал... – вздохнула она. – В твоём арсенале – картины грязной стороны амурных человеческих отношений.
– Мамочка, я был интеллектуалом. А похоть в людях разжигал Асмодей со своими прихвостнями.
– Ну прости, вырвалось. Я к тому, что если вдруг у тебя появятся странные ощущения при виде или мыслях о девушке, то это норма. Папа, надеюсь, с тобой эту тему обговорил?
– Не случилось. Но когда мне понадобится, я сам его расспрошу.
– Ну так что по проекту "Небесного ковчега"?
– Мам, я всё понял. Сперва я пристреляюсь.. Пойму что и как. Потом напишу выкладки. Мы с тобой и отцом обсудим. Идёт?
Марья улыбнулась и погладила его по голове. В последний раз она так делала это, когда он в пять лет заявил, что полетит на Луну, потому что там «печенье в вакууме хрустит громче».
– Светлый мир, как, с тобой на связи, Сашок?
– Да, я на прямом проводе с Михаилом и Рафаилом, не переживай. Мне подгонят ангелов-ассистентов на помощь, и проект заживёт своей жизнью. Всё будет хорошо, мамочка.
– Как только ты пропишешь все детали проекта и представишь его, мы с твоим отцом отправимся в затяжное космическое путешествие, чтобы составить карту миров. Не мне тебе говорить, что наша астрономическая вселенная пуста, все заселёнки находятся в параллельных реальностях, так что ты должен учесть этот генеральный ориентир.
– Я в курсе. А что по папе? Вы совсем не коннектитесь?
– Ну, у него семья, дети, ему не до кого…
– Ладно. Не буду лезть. Но странно. Такая была любовь, а ты на него забила и не интересуешься?
– Я просто отступила в сторону. Пусть и папа, и Романов будут счастливы.
– Ну и как тогда он отправится с тобой незнамо куда? Может, с кем другим?
– Может.
– Есть кто на примете?
– Есть, и тоже мощный маг. Но… Он должен сам меня найти.. Так сказал Зуши..
– Ладно.
– Буду молиться за тебя день и ночь, Сашенька. Знаю, миссия тебя ждёт неимоверно тяжелая! Но, кроме тебя, некому.
И она безутешно заплакала. Всхлипывая, молвила:
– Бедный ты мой. Одно лишь утешает: крест всем даётся по силам.
И робко спросила:
– Сынушка, ты не свернёшь?
Он приподнялся, глянул матери прямо в мерцавшие её глаза и твёрдо ответил:
– И не сворачивал, и не сверну. Я солдат Бога, как и ты, и папа.
...А в «Кедрах» в этот момент Андрей Огнев чихнул. От тоски или пыли, сам не понял. Или, может, это была просто аллергия на одиночество? Он всё услышал. И... ухмыльнулся.
Продолжение следует.
Подпишись – и станет легче.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская