Найти в Дзене

Приключения. Там. Роман

ГЛАВА 18 Глава 1 https://dzen.ru/a/aHQlJnusnSrH0zAC Глава 17 https://dzen.ru/a/aJ501JIASwadDjLp После часа ходьбы им пришлось остановиться. Профессор сильно ослаб после болезни, но потребовал, чтобы они продолжали путь. Мышка пытался уговорить его подождать пару дней, но Белгородский настоял на своем. Сейчас он втихомолку об этом жалел, но признаваться не торопился. Виталий сам, все время поглядывая на спутника, вскоре остановился, снял рюкзак и взялся разводить костёр и кипятить чай. — Как вы, Пал Семеныч? — протянув пожилому человеку уже довольно помятую за многодневное использование пластиковую кружку, участливо спросил он. — Ничего, Виталь, нормально! — покивал профессор. — Сейчас чайку попьем и дальше двинем! — Мне кажется, ручей мощнее стал! Может, скоро к реке выйдем! — Должно быть! В конце концов, мы же не за триста километров ушли! — Да-а… — по-стариковски крякнул Мышка и замолчал. Оба погрузились в свои невеселые мысли. После стольких бед и переживаний в них постепенно посели

ГЛАВА 18

Глава 1 https://dzen.ru/a/aHQlJnusnSrH0zAC

Глава 17 https://dzen.ru/a/aJ501JIASwadDjLp

После часа ходьбы им пришлось остановиться. Профессор сильно ослаб после болезни, но потребовал, чтобы они продолжали путь. Мышка пытался уговорить его подождать пару дней, но Белгородский настоял на своем. Сейчас он втихомолку об этом жалел, но признаваться не торопился. Виталий сам, все время поглядывая на спутника, вскоре остановился, снял рюкзак и взялся разводить костёр и кипятить чай.

— Как вы, Пал Семеныч? — протянув пожилому человеку уже довольно помятую за многодневное использование пластиковую кружку, участливо спросил он.

— Ничего, Виталь, нормально! — покивал профессор. — Сейчас чайку попьем и дальше двинем!

— Мне кажется, ручей мощнее стал! Может, скоро к реке выйдем!

— Должно быть! В конце концов, мы же не за триста километров ушли!

— Да-а… — по-стариковски крякнул Мышка и замолчал.

Оба погрузились в свои невеселые мысли. После стольких бед и переживаний в них постепенно поселилось какое-то смирение. Путешественники старались выйти к людям, но начали делать это без спешки, просто, как работу. Все слезы были выплаканы, страх пережит. Они сумели принять ситуацию и теперь, хоть и с грустью, но достаточно спокойно оценивали свое положение. Перестав надеяться, что кто-то придет и спасет их, мужчины обрели уверенность. Теперь они просто жили в этих новых условиях. Настроение у них было мрачноватым, но ровным. Не один из них не признался бы другому, что возвращение домой вдруг отодвинулось в их мыслях на второе место, а на первом оказалась сама жизнь. Та, что как они поняли, может внезапно оборваться из-за глупой ошибки, неосторожного шага, сумасшедшей идеи. И каждое мгновение этой жизни они постепенно учились ценить и радоваться ему.

В городской обстановке повседневная суета затмевала от них красоты простого существования. Казалось, нужно постоянно куда-то стремиться, чего-то достигать, кому-то что-то доказывать. Всегда представлялось, что счастье где-то там. За покупкой новой вещи, за знакомством с новым человеком, за достижением определенной цели. И только в этом лесу, что держал их в своих объятиях и не выпускал обратно в цивилизованные места, профессор и его студент поняли, как мало нужно, чтобы чувствовать себя счастливым. Удовлетворение основных потребностей, а кроме этого — безопасность, плечо друга и внутренняя сила, помогающая все преодолеть. Живя в городе они не ощущали ее. Даже оказавшись здесь они поначалу не хотели ее видеть в себе надеясь, что их кто-то будет спасать. И вот теперь, впервые взяв на себя ответственность за свою жизнь не в переносном, а прямом смысле, путешественники вдруг осознали, что они могут самостоятельно выжить. Что они могут твердо стоять на ногах и не бояться трудностей! Они поверили в себя и друг друга. Они знали теперь, что если оступился один — другой обязательно окажется рядом и поддержит, поможет преодолеть опасный участок жизненной дороги. Они перестали суетиться и нервничать и возвращение вдруг представилось им реальным, только немного отодвинутым во времени.

— Готовы, Пал Семеныч? — спросил Мышка, поправив перекрученную лямку на рюкзаке профессора и, получив в ответ кивок и благодарность, двинулся дальше.

Ручей действительно стал гораздо шире, течение набирало силу и глубину. К сожалению, и лес здесь был куда дремучей, чем раньше — поваленные деревья и непроходимые заросли приходилось огибать по склону, который тоже стал круче. От этого сильно уставала одна нога, а у Виталия начинало побаливать место ранения. Пройдя еще около полутора часов, путники решили останавливаться на ночлег.

Сделав шалаш и разведя костер, они опять молчаливо сидели и смотрели на огонь. Погода к вечеру начала снова ухудшаться. Поднялся ветер. Деревья шумели и клонились. Мышка с опаской косился по сторонам, но профессор, устав от дороги и недавно перенесенной болезни, клевал носом.

— Пал Семеныч, давайте спать ложиться! — предложил Виталий и стал забрасывать костер землей, наскребая ее ножом. Он боялся, что ветер разнесет угли и устроит пожар. Белгородский согласно кивнул и полез в шалаш. Мышка, оглядевшись и сунув нож за пояс, полез следом и, несмотря на тревогу, быстро уснул.

Буря тем временем набирала обороты. Начался ливень. Вода просачивалась сквозь ветви шалаша и капала на путешественников. Мужчины были слишком измучены, чтобы сильно реагировать на это. Они в полусонном состоянии переползали туда, где капало меньше и снова отключались. Прошло около получаса. Ветер бушевал в вершинах деревьев.

Внезапно раздался жуткий скрип и рядом с их шалашом, зацепив торчащую длинную жердь основы упало дерево. Ветки попадали на ничего не понимающих спросонья ночлежников. Они бестолково возились, пытаясь выбраться наружу и звали друг друга, перекрикивая шум ветра и ливня и грохот грозы. Кое-как поднявшись, профессор растерянно смотрел в темноту, вздрагивая при каждой молнии. Мышка успел сориентироваться и, схватив пожилого человека за руку, оттащил его шагов за двадцать к пушистой ели, что он заметил еще по свету. Профессор совсем растерялся и несколько раз споткнулся пока они дошли, но Виталий успел его поддержать и, наконец, помог забраться под разлапистые ветви. Затем осторожно вернулся к разрушенном шалашу и на ощупь нашел рюкзаки. Перетащив имущество, он и сам забрался под ель и, вытряхнув из рюкзаков содержимое, накинул один Белгородскому на плечи, а другой — на себя. Под елью было тесно, но достаточно спокойно и они понемногу пришли в себя.

— Вы как, Пал Семеныч? — в сотый раз задал вопрос Мышка и с ужасом услышал, как пожилой человек всхлипывает:

— Я не могу больше, Виталя! — прохрипел тот. — Я хочу домой, слышишь! Я хочу домой!

Парень сорвал с себя рюкзак, укрыл им профессора и обнял:

— Все хорошо, Пал Семеныч! — без конца повторял он. — Все хорошо! Мы отсюда выберемся! Вы держитесь! Нам только до утра дотянуть!

Белгородский понемногу успокоился и затих. Потом Виталий уловил его мерное дыхание и немного расслабился. Профессор был слаб после болезни и потому не смог спокойно отнестись к очередному несчастью — решил он про себя. Устроившись насколько можно удобней и согревшись рядом с Павлом Семеновичем, Мышка сам успокоился и понемногу задремал.

Глава 19 https://dzen.ru/a/aKNl0_9jghZHFixL

Яна Чингизова-Позднякова - читай онлайн, покупай книги автора в электронном или печатном виде на Ridero