— Просто скажи мне, что ты наденешь. Черное, да? Чтобы никаких вырезов. Не для похорон это все.
Голос Андрея, как всегда, был ровным, почти бархатным. Заботливым. Эта забота душила Светлану уже восьмой год, медленно и неотвратимо, как ядовитый плющ, обвивающий ствол дерева. Она кивнула, не поднимая глаз от чемодана, лежащего на идеально застеленной кровати. Их спальня напоминала номер в дорогом отеле. Стерильно, безлико, ни одной лишней вещи. Ни одной фотографии на стенах. Андрей не любил, когда что-то «нарушало гармонию».
— Да, конечно, черное платье. Закрытое.
— Вот и умница, моя Светочка. — Он подошел сзади, положил тяжелые руки ей на плечи. — Я же волнуюсь. Ты одна поедешь, в другой город. Мало ли кто там будет. Мир, понимаешь, он… злой. А ты у меня такая доверчивая.
Он говорил это постоянно. Мир был злым, люди — коварными, подруги — завистливыми, коллеги-мужчины — хищниками. Только он, Андрей, был ее крепостью. Ее персональным стражем. И тюремщиком.
Телефонный звонок два дня назад стал громом среди ясного неба. Тетя Рая, мамина двоюродная сестра, умерла. Светлана едва помнила ее, видела последний раз еще девчонкой. Но это был единственный, абсолютно неоспоримый повод покинуть стены их идеальной квартиры. Даже Андрей не мог сказать «нет». Отказать в последнем прощании с родственницей — это уже слишком. Хотя он пытался.
— Свет, ну зачем тебе это? Лишние нервы, дорога… Я могу просто денег им перевести на похороны. От нас двоих.
Но она настояла. Впервые за много лет настояла, и он, скрипнув зубами, уступил. Но обставил ее отъезд сотней условий. Билеты купил сам, в одну сторону. Обратно, сказал, купит, когда она позвонит и скажет, что все закончилось. Поездка на поезде, в закрытом купе. Никаких плацкартов. И звонить ему каждый час. Каждый. Час.
— Телефон зарядила? — его руки сжали ее плечи чуть сильнее.
— Да, до ста процентов.
— Дай-ка сюда.
Она молча протянула ему свой смартфон. Это был ритуал. Вечерняя проверка. Он пролистывал звонки, сообщения, галерею. Искал то, чего там никогда не было. Предательство. Телефон был девственно чист. Пара звонков от мамы, сообщение от службы доставки. Больше в ее жизни никого не было. Андрей позаботился об этом.
Подруги отпали первыми. «Они плохо на тебя влияют, Света, тянут тебя вниз, в свои пустые разговоры». Потом работа. «Зачем тебе горбатиться за копейки, когда твой мужчина может обеспечить тебя всем? Разве тебе не хочется вить наше гнездышко?» Гнездышко превратилось в клетку. Даже с ее собственной матерью он умудрился ее поссорить, перевернув невинную фразу так, что она прозвучала как оскорбление.
И вот она сидит в купе поезда, глядя на проносящиеся мимо унылые осенние пейзажи. Телефон вибрирует точно по расписанию. Ровно в десять.
— Ну как ты, моя хорошая? Все в порядке? Соседи по купе приличные?
— Да, Андрей. Все хорошо. Женщина с ребенком.
— Мужчин нет?
— Нет.
— Ну смотри у меня. Я волнуюсь.
Она смотрела на свое отражение в темном стекле. Блеклая женщина с потухшими глазами. Куда делась та Света, которая когда-то смеялась громче всех, обожала ходить в походы и мечтала открыть свою маленькую гончарную мастерскую? Андрей стер ее, как стирают ненужный набросок ластиком. Аккуратно. Планомерно. Из любви.
На похоронах было людно и душно от запаха ладана и чужого горя. Светлана стояла в стороне, механически принимая соболезнования от незнакомых людей. И вдруг она встретилась взглядом с женщиной, стоявшей у окна. Резкие скулы, короткая стрижка, уверенный, прямой взгляд. В этом взгляде было что-то до боли знакомое.
— Света? Семенова, ты что ли? — женщина подошла ближе. — Не узнаешь? Инна я. Твоя двоюродная.
Инна. Та самая Инка, с которой они в детстве строили шалаши и воровали яблоки в соседском саду. Андрей говорил, что Инна ей завидует. Что она звонила ему как-то раз, еще в начале их отношений, и говорила про Свету гадости. И Света поверила. Как она могла не поверить? Андрей ведь никогда не врал. Он же ее любил.
— Инна… Привет. — голос прозвучал хрипло.
— Привет, — Инна окинула ее быстрым, оценивающим взглядом. — Давно не виделись. Лет десять? Ты как? Замужем, я слышала.
Светлана кивнула. Что она могла сказать? Что ее жизнь похожа на красивую вазу, из которой откачали весь воздух? Что она задыхается?
Поминки проходили в небольшом кафе. Гудение голосов, звон вилок. Светлана села за самый дальний столик, но Инна нашла ее и села напротив. Положила свою сумочку на стул. Дорогую, из настоящей кожи. От Инны пахло уверенностью и хорошим парфюмом.
— Я тут твоего мужа как-то видела, — начала она без предисловий. — В городе, на юридической конференции. Он там с какой-то девицей был. Ну… очень уж тесно общался.
Светлана похолодела.
— Это по работе, наверное. Он предприниматель.
— По работе за ручку не держатся, Свет. И в шею не целуют.
Внутри что-то оборвалось. Тонкая ниточка, на которой держался ее мир. Мир, где Андрей был ее защитником.
Инна смотрела на нее без жалости, но с глубоким сочувствием.
— Он же тебе звонит постоянно? Контролирует?
Светлана молча смотрела в свою тарелку с кутьей. Телефон в сумочке завибрировал. Точно по расписанию. Одиннадцать. Она сбросила вызов. Впервые в жизни.
— Я помню, как он меня от тебя отвадил, — продолжила Инна, понизив голос. — Я позвонила поздравить тебя с днем рождения. Он взял трубку. Сказал, что ты не хочешь со мной говорить, что я напоминаю тебе о какой-то твоей прошлой ошибке. Я тогда не поняла, дура. Решила, что ты и правда обиделась. А он просто выстраивал вокруг тебя стены. Кирпичик за кирпичиком.
Телефон завибрировал снова. И снова. Настойчиво, требовательно.
— Света, послушай меня, — Инна наклонилась к ней через стол. Ее взгляд был твердым. — Это не любовь. Это болезнь. Это тюрьма. Ты ведь это понимаешь, да? Ну, где-то там, в глубине души.
Светлана медленно подняла глаза. В них стояли слезы.
— А что мне делать? Куда я пойду? У меня никого нет. Ни работы, ни денег. Ничего.
Инна усмехнулась.
— Во-первых, у тебя есть я. Я юрист, если ты забыла. Специализируюсь как раз на таких вот… «заботливых» мужьях. Во-вторых, квартира твоей бабушки по завещанию кому досталась? Тебе. Он тебя и этого лишил? Убедил, что лучше ее продать?
— Сказал, что с ней много мороки. Что он сам будет ею заниматься.
— Ну конечно, — Инна покачала головой. — Конечно. Вот, что мы сделаем.
Она достала из сумочки маленькую визитку и ручку. На обратной стороне быстро написала номер телефона и адрес.
— Это мой второй номер, который никто не знает. Это адрес моей подруги. У нее можно пожить первое время. А это, — она ткнула пальцем в напечатанное имя на визитке, — лучший адвокат по разводам и разделу имущества в нашем городе. Мой коллега. Скажешь, что от меня.
Она вложила визитку в ладонь Светланы.
— Ничего не решай сейчас. Просто знай. У тебя есть выход. Всегда есть. Тебе нужно только сделать один шаг. Самый первый.
Обратная дорога в поезде была пыткой. Телефон разрывался от звонков и гневных сообщений Андрея. Она не отвечала. Она сидела и смотрела в окно, а в сжатом кулаке лежала маленькая картонка. План побега. Адрес. Телефон. Надежда.
Он встретил ее на перроне. Лицо было перекошено от ярости.
— Ты где была?! Почему не отвечала?! Я чуть с ума не сошел!
Он схватил ее за руку, больно сжал.
— Я… телефон разрядился, — пролепетала она, стараясь не смотреть ему в глаза.
— Врешь! — прошипел он. — Ты мне все врешь!
Дома он устроил ей допрос. Перетряхнул всю ее сумочку, чемодан. Он ничего не нашел. Визитку она спрятала в подкладку пальто. Всю ночь он не спал, ходил по квартире, а она лежала и притворялась спящей, чувствуя, как по венам вместо крови течет ледяной страх. Но под этим страхом разгорался крошечный, едва заметный уголек. Уголек злости.
Прошла неделя. Он стал еще подозрительней, еще строже. Он запретил ей выходить из дома одной даже в магазин. Клетка захлопнулась окончательно. Но теперь Светлана знала, что у этой клетки есть дверь.
Она ждала. Она знала, что в четверг он всегда уезжает на встречу за город и возвращается поздно.
В этот четверг она проснулась другим человеком. Она спокойно приготовила ему завтрак, улыбнулась, поцеловала на прощание. Как только за ним закрылась дверь, она начала действовать. Быстро, без паники.
Сумка была собрана заранее. Паспорт, немного наличных, которые она тайком откладывала несколько месяцев. Никаких вещей. Ничего, что напоминало бы об этой жизни. Она подошла к окну. Их квартира была на седьмом этаже. Семь лет она смотрела из этого окна на мир, как на аквариум. Теперь она собиралась в него нырнуть.
Она достала из тайника визитку. Пальцы слегка дрожали, когда она набирала номер.
— Инна? Это Света. Я готова.
Последний взгляд на идеальную, безжизненную квартиру. Она подошла к зеркалу в прихожей. На нее смотрела незнакомая женщина с горящими глазами. Она улыбнулась своему отражению. Впервые за много лет. Искренне.
Ключ в замке повернулся на удивление легко. Щелчок прозвучал как выстрел, возвестивший о начале новой войны. Ее личной войны за право просто быть. За право дышать. Она вышла на лестничную клетку и не оглядываясь начала спускаться вниз. Ступенька за ступенькой, прочь из своей золотой клетки, навстречу неизвестному, пугающему, но такому желанному, живому миру.