В половине одиннадцатого вечера в дверь Юли постучали. Она уже собиралась ложиться спать после тяжёлого рабочего дня, когда услышала торопливые удары. За дверью стояла Кристина — коллега из соседнего отдела, с которой они изредка перекидывались парой фраз у кофейного автомата.
— Юля, прости, что так поздно, — голос Кристины дрожал. — Можно войти?
Юля открыла дверь шире и ахнула. Кристина стояла с чемоданом и рюкзаком, а рядом с ней — её шестилетняя дочка Вика с заплаканными глазами. Синяк под левым глазом Кристины был свежим, нижняя губа распухла.
— Господи, что случилось? — Юля автоматически отступила, пропуская их в квартиру.
— Андрей опять напился, — Кристина прикрыла рукой лицо. — Я не могу больше. Нам некуда идти. Мама в больнице, сестра с мужем в командировке... Юля, можно у тебя переночевать? Хотя бы одну ночь, я завтра что-нибудь придумаю.
Вика молча сжимала мамину юбку, и Юля почувствовала, как сердце сжалось от жалости. Она сама знала, что такое жить в страхе — её бывший муж тоже частенько поднимал на неё руку, пока она не нашла силы уйти.
— Конечно, проходи, — Юля обняла Кристину за плечи. — Вика, ты есть хочешь? У меня есть печенье и молоко.
Девочка кивнула, всё ещё не отпуская маму.
За чаем Кристина рассказала подробности. Андрей — не отец ребёнка, а сожитель последних двух лет. Сначала был принцем, потом стал пить, а месяца три назад начал бить.
— Сегодня он пришёл пьяный, начал орать, что я слишком много трачу на Вику, что она не его ребёнок и пусть её настоящий отец содержит, — Кристина вытирала слёзы. — А когда я возразила, он меня ударил. Вика всё видела...
— Мама, а мы теперь будем жить у тёти Юли? — спросила девочка.
— Нет, малыш, только пока мама найдёт нам новое жильё, — ответила Кристина.
Юля постелила в гостиной диван для Кристины, а Вике сделала местечко на кресле-кровати. Её однокомнатная квартира была небольшой, но для временного пребывания вполне подходила.
— Спасибо тебе огромное, — шепнула Кристина. — Ты меня просто спасла. Дня через три максимум найду съёмную квартиру и съеду.
Утром Юля ушла на работу пораньше, оставив ключи Кристине. Женщины договорились, что та будет искать жильё через интернет, пока Вика в садик.
Первая неделя прошла относительно спокойно. Кристина ежедневно отчитывалась о поисках квартиры — звонила по объявлениям, ездила смотреть варианты. Но всё время находились причины: то дорого, то далеко от садика, то хозяева требовали залог, которого у неё не было.
— Ещё немного времени, Юля, — просила она. — Я уже почти нашла хороший вариант, только нужно накопить на первый месяц и залог.
Юля соглашалась. Ей было жаль коллегу, да и Вика была тихим ребёнком. Только вот квартира казалась всё меньше с каждым днем.
Проблемы начались на второй неделе. Юля вернулась с работы и обнаружила на обоях в коридоре красочный рисунок фломастерами. Вика стояла рядом с художественными принадлежностями в руках.
— Кристина, что это? — Юля показала на стену.
— Ой, Вика, ну что ты наделала! — воскликнула Кристина, но в голосе не было строгости. — Извини, Юля, я сейчас отмою.
— Это же фломастеры, они не отмываются с обоев!
— Ну, мы потом заклеим чем-нибудь, — беспечно отмахнулась Кристина. — Дети же, что с них взять. Вика, скажи тёте Юле, что больше не будешь рисовать на стенах.
— Не буду, — пробормотала девочка, не выглядя раскаявшейся.
На следующий день Юля нашла в ванной разлитый шампунь — Вика играла в «парикмахерскую», вымыв куклу. Дорогой шампунь, который Юля покупала себе на месяц, закончился за один день.
— Кристина, нужно поговорить с дочкой о том, что можно брать, а что нельзя.
— Да я поговорю, конечно. Но ты же понимаешь — стресс у ребёнка, новая обстановка, — Кристина даже не подумала предложить возместить ущерб.
К концу второй недели Юлино терпение было на исходе. Вика разбила любимую кружку хозяйки, порвала книгу, оставила пятна от сока на диване. А Кристина только разводила руками:
— Дети есть дети. Она же не специально.
— Но ты её никак не наказываешь! — возмутилась Юля. — У меня такое ощущение, что ей можно всё!
— А что я должна делать? Бить её, как Андрей меня? — огрызнулась Кристина. — Я хочу, чтобы моя дочь росла в атмосфере любви, а не страха!
Юля поняла, что разговор заходит в тупик. С одной стороны, она понимала травму и Кристины, и её дочки. С другой — её собственный дом превращался в филиал детского сада с особо либеральными правилами.
Третья неделя стала испытанием. Юля с ужасом ждала, что обнаружит дома каждый вечер. А обнаруживала она многое: вику с ножницами, обрезающую тюль на окне («я делала снежинки»), разбитую вазу («я просто хотела понюхать цветы»), сломанную зарядку от телефона («а почему она так интересно гнётся?»).
Кристина же, кажется, совсем расслабилась. Поиски жилья замедлились, она стала засиживаться допоздна у телевизора, разбрасывать свои вещи по всей квартире и даже не думать убирать за дочкой.
— Кристина, — решилась на прямой разговор Юля, — как дела с квартирой? Уже месяц прошёл.
— А, ну знаешь, ситуация сложная. Андрей названивает, пытается вернуть. Может, мне с ним помириться? — Кристина крутила в руках телефон.
— Ты же говорила, что он тебя бил!
— Да, но он обещал измениться. И потом, снимать жильё так дорого, а у него своя квартира...
Юля почувствовала, как внутри всё закипело. Получается, Кристина рассматривала её квартиру как бесплатную гостиницу, пока решала, стоит ли возвращаться к тирану-сожителю?
В четверг четвёртой недели случилось то, что переполнило чашу терпения. Юля пришла домой и увидела, что её рабочий ноутбук лежит на полу с разбитым экраном. Рядом валялся футбольный мяч Вики.
— Что здесь произошло?! — крикнула Юля.
Кристина вышла из кухни с чашкой кофе, совершенно спокойная:
— А, это... Вика играла в мяч и случайно зацепила. Но ты же не работаешь дома, тебе он не особо нужен?
— КАК не нужен?! — Юля была в шоке. — Это рабочий ноутбук, там все мои проекты! Мне завтра презентацию проводить!
— Ну, можешь на работе подготовиться, — пожала плечами Кристина. — Или с телефона.
— С телефона презентацию на тридцать слайдов?! Кристина, ты понимаешь, что этот ноутбук стоит полторы моих зарплаты?!
— Не кричи при ребёнке, — вдруг строго сказала Кристина. — И вообще, не думала, что ты такая жадная. Подумаешь, ноутбук. Главное, что люди целые.
Юля остолбенела. Жадная? Она больше месяца бесплатно кормила и обеспечивала кровом мать с ребёнком, терпела разгром в квартире, а теперь ещё и жадная?
— Кристина, ты сейчас серьёзно?
— Вполне. Ты готова из-за какой-то железки испортить отношения с коллегой? И потом, у тебя нет детей, ты не понимаешь, каково это...
— НЕ ПОНИМАЮ?! — взорвалась Юля. — Да я уже месяц понимаю! Понимаю, что твоя дочь может всё, что угодно, а ты только оправдания придумываешь! Понимаю, что ты превратила мою квартиру в общежитие и даже «спасибо» толком не говоришь!
— Тётя Юля злая! — заплакала Вика.
— Видишь, ребёнка довела до слёз! — обвиняюще показала на дочь Кристина. — А ещё называешь себя доброй!
В этот момент что-то окончательно сломалось в Юле. Она посмотрела на разбитый ноутбук, на разрисованные обои, на следы детского «творчества» по всей квартире, на наглую физиономию Кристины и поняла: хватит.
— Собирайтесь, — тихо, но твёрдо сказала она.
— Что? — не поняла Кристина.
— Собирайте вещи и уходите. Прямо сейчас.
— Ты что, с ума сошла? На улице вечер, ребёнок! — возмутилась Кристина.
— Должна была думать об этом раньше. Когда твоя дочь крушила мою квартиру, а ты делала вид, что это нормально.
— Юля, ну не будь дурой! Куда мы пойдём?
— К Андрею. Ты же говорила, он обещал измениться.
— Но я ещё не готова...
— А я готова. Готова к тому, чтобы вы отсюда ушли, — Юля начала собирать детские игрушки в пакет. — Готова жить в своей квартире спокойно.
— Ты выгоняешь нас на улицу! С ребёнком! — Кристина попыталась включить жалость. — Как ты можешь?!
— Легко, — Юля продолжала складывать их вещи. — Очень легко, оказывается. Особенно после того, как меня назвали жадной за разбитый ноутбук.
— Да ладно тебе, я погорячилась...
— Собирайтесь.
Кристина поняла, что Юля не шутит. Через полчаса они с Викой стояли у порога с чемоданами.
— Ну и сука же ты, — процедила Кристина. — Думала, ты человек.
— Человек я, — спокойно ответила Юля. — Но не коврик для ног. До свидания.
Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось, руки дрожали, но внутри появилось что-то, чего не было уже месяц — покой.
На следующий день в офисе Кристина рассказывала всем желающим, какая Юля «бессердечная» и как она «выгнала их на улицу». Некоторые коллеги даже косо посматривали на Юлю.
— А что случилось-то? — спросила подруга Лена, подойдя к Юле во время обеда.
Юля рассказала всё как есть. Лена выслушала и покачала головой:
— Да уж, хороша подружка. А что с ноутбуком?
— Завтра иду в сервис, посмотрим, можно ли что-то сделать. Скорее всего, придётся покупать новый.
— А Кристина хотя бы предложила возместить ущерб?
— Ты шутишь? Она меня жадной назвала за то, что я расстроилась.
Через неделю по офису поползли слухи: Кристина вернулась к Андрею. Коллеги, которые работали с ней в одном отделе, рассказывали, что она снова ходит с синяками, но делает вид, что всё нормально.
Юля было жаль её — но не настолько, чтобы снова открыть дверь. Некоторым людям действительно нельзя давать палец, потому что они откусят руку по локоть.
Месяц спустя Кристина попыталась заговорить с Юлей у кофейного автомата:
— Слушай, может, забудем эту глупость? Мы же коллеги...
— Привет, — вежливо кивнула Юля. — Как дела?
— Да так... Юля, я хотела извиниться. Понимаю, что мы тебя достали тогда. Просто у меня был сложный период...
— Понимаю.
— И вот, мы опять поругались с Андреем. Он вчера опять выпил... — Кристина многозначительно замолчала.
— Сочувствую, — Юля взяла кофе и направилась к выходу.
— Юля, постой! — Кристина догнала её. — Может, ну... если что, можно к тебе снова обратиться?
Юля остановилась и внимательно посмотрела на неё:
— Кристина, знаешь, есть такая поговорка: «Дорога ложка к обеду». У тебя был шанс — месяц назад. Ты им воспользовалась не лучшим образом.
— Но люди же меняются...
— Меняются. Я, например, изменилась. Стала разборчивее в знакомствах, — Юля улыбнулась. — Удачи тебе.
Вечером дома, сидя в своей чистой тихой квартире с новым ноутбуком, Юля подумала о том, как важно вовремя сказать «стоп». Помогать людям — это хорошо. Но позволять им садиться себе на шею — плохо для всех.
На стене в коридоре всё ещё виднелись остатки детских рисунков, несмотря на все попытки их оттереть. Юля решила не переклеивать обои — пусть это будет напоминанием. Напоминанием о том, что доброта должна иметь границы.
А в понедельник Лена рассказала новость: Кристина подала заявление об увольнении. Говорят, переезжает в другой город к маме.
— Жаль её, — сказала Лена. — Хотя после твоего рассказа я понимаю, что ты правильно поступила.
— Мне тоже жаль, — честно ответила Юля. — Но жалость и глупость — разные вещи. Я уже не готова жертвовать своим покоем ради чужого удобства.
И это была правда. Потому что настоящая доброта — это не безграничная уступчивость. Настоящая доброта — это умение сказать «нет», когда тебя начинают использовать.