Глава семнадцатая (продолжение)
Дмитрий Игоревич обладал недюжинной выдержкой и поэтому крайне редко поддавался эмоциям, однако уже через десять минут чтения свидетельских показаний почувствовал такой приступ ненависти, что с огромным трудом удержался от желания с размаха швырнуть монитор в висящий на стене портрет. Трунову нестерпимо захотелось выпить. Он даже потянулся за бутылкой, лежавшей в нижнем ящике стола, но, передумав, поднялся и подошёл к портрету.
- Слышь ты, мерзкая тварь? – Скрипнув зубами, выдавил из себя подполковник, глядя в сытое лицо генерального секретаря. – Успел обмыть свою иудину премию? Ты только одну строчку, сволочь, послушай. Она у меня теперь на всю жизнь в голове засела. Готов? Так слушай: «Бородатые мужчины в халатах согнали русских женщин на вокзальную площадь, затем заставили их раздеться догола и бегать по кругу. Сами смеялись и стреляли вверх из автоматов. Другие таджики заставили обезумевших от ужаса мужей и детей несчастных женщин встать на колени и смотреть на это варварство. Тех, кто попытался сопротивляться, они расстреляли под звуки дойр». Ты знаешь, урод, что такое дойра? Не знаешь? Так я объясню. Дойра — это бубен такой.
Не в силах смотреть на отретушированную фотографию, Трунов подпрыгнул, сорвал портрет и, недолго думая, вышвырнул в окно.
- Так-то оно лучше. – Вслух произнёс Дмитрий, вернувший за рабочий стол. – Нет. – Продолжил он, глядя пустыми глазами в потухший экран. – Хватит с меня. Не смогу больше. А я уж было подумал, что после Сумгаита и Ферганы мне всё по эту самую дойру будет. Ошибся. Проняло до мозга костей. Аж сердце зашлось. И что теперь мне делать? Генерал прав, я действительно не смогу заснуть. Домой поехать? Не вариант. Ольга сразу поймёт моё состояние. Начнёт выяснять, а я буду смотреть на неё и представлять, что это она бегает голой по кругу под гогот бородатых мужчин с автоматами. Нет. Мне надо придумать что-нибудь другое.
Трунов поднялся, несколько раз прошёлся взад-вперед по кабинету, непроизвольно поглядывая на пятно от портрета, и в конце концов присел на диван. «Домой не поеду. Исключено. Задушевных друзей в конторе не нажил и ничуть об этом не жалею. Коробова с его нигилизмом даже рассматривать нечего. Мы с ним далеко не приятели, дистанцию надо выдерживать. К тому же неизвестно, как в будущем сложатся отношения. Так что на выходе остаётся одно: прямо сейчас ехать на дачный посёлок к Петровичу. Собственно, чего я менжуюсь? Ну не выгонит же, в самом деле, старикан меня из дома среди ночи? По крайней мере, будет где переночевать. А если под настроение попаду, то и поговорить сможем. Не думаю, что к нему очередь из желающих поболтать».
- Дежурный? – Зачем-то поинтересовался Дмитрий, нажав на селекторе кнопку «дежурный». – Подполковник Трунов. Организуйте, пожалуйста, машину к подъезду.
- Есть, товарищ полковник. Сейчас сделаем.
Дмитрий Игоревич успел «укомплектовать» дипломат парой бутылок спиртного и даже открыть платяной шкаф, но, вспомнив былые времена, так и замер с поднятой рукой. «Совсем голову потерял. – С горечью усмехнулся он. – Мы же с покойным Фёдором Иванычем туда практически на перекладных добирались. Причём здесь служебная машина? Неважно, что Маркелов тоже умер. Пусть дача давным-давно рассекречена, но я просто обязан соблюдать традиции. Бальтазар вряд ли обрадуется, увидев, что я приехал на уазике. Мне надо уважить ветерана. Разговор легче завяжется».
- Подполковник Трунов. – Не стал повторяться Дмитрий. – Отбой водителю. Пусть отдыхает. Я решил пешочком пройтись. Свежим воздухом подышать.
- Вас понял, товарищ полковник. – Равнодушно отозвался дежурный. – Сейчас передам команду.
***
Трунову повезло: он едва успел подойти к проезжей части, как перед ним остановилась непонятного цвета «Волга».
- Куда едем, командир? – С трудом перегнувшись через пассажирское сиденье, поинтересовался немолодой таксист. – По счётчику не поеду. - Услышав адрес, категоричным тоном заявил он. – Реформа, понимаешь. Скоро последние штаны с народа сымут. Перестройщики хреновы. Совсем совесть потеряли.
Обговорив цену, Дмитрий специально устроился на заднем диване, давая понять таксисту, что не расположен к беседе, но того мало интересовало желание пассажира.
- Никак с допроса? – Едва тронув машину с места, взглянул на Трунова водитель через зеркало заднего вида. – Я сразу догадался. Потому и подъехал и за копейки согласился везти.
- С чего решил? – Удивился подполковник, невольно оглядывая полы зимнего пальто.
- Лицо сильно уставшее. Да и пальтецо так себе. У гэбэшников хари сытые, довольные. Наше им ни к чему. Им импортное подавай. Сидят на полном государственном обеспечении и в ус не дуют. Ты не думай. Я много чего знаю. Не первый год за рулём. Недавно главного чекиста домой отвозил. Пьяный в дымину. Он мне по пьяни много о чём нарассказывал.
- Что-то голова разболелась. – Нашёлся Трунов. - Можно я посплю? Устал от допросов. Шесть часов к ряду мурыжили. Они-то менялись, а я всё как-то один.
- Да ну? – Искренне удивился таксист. – А в чём предъява? Уж не пятьдесят восьмая? Про неё нынче часто пишут. Я вот недавно в «Огоньке» читал, что …
- Не могу сказать. – Решительно перебил Дмитрий. - Подписку, понимаешь, дал о неразглашении.
- Ясно-понятно. Ну что ж? Спи, раз такое дело. Дорога у нас с тобой не близкая. Устраивайся поудобнее и не переживай. Разбужу, как доедем.
***
Когда-то очень давно два студента Иркутского государственного университета, не поделив однокурсницу, сошлись в нешуточной рукопашной схватке. Крепко досталось обоим, но вопреки ожиданиям посвящённых в конфликт товарищей, их драка, как это нередко бывает, оказалась прологом к многолетней дружбе. Времена были тревожные, поскольку в воздухе витало ожидание войны, о которой нельзя было говорить вслух. Говорить нельзя, но встать на защиту Родины с оружием в руках считалось чуть ли не главной обязанностью каждого сознательного молодого человека страны советов. Юноши и девушки с энтузиазмом постигали азы военной науки и свято верили в несокрушимую мощь родной Красной армии и светлое коммунистическое будущее страны.
Друзьям не удалось закончить университет, так как по странному стечению обстоятельств обоих, причём в один день, пригласили на беседу в местное управление комиссариата внутренних дел. Вскоре Иван Маркелов стал оперуполномоченным экономического отдела НКВД в одной из областей необъятной Сибири. А Алексей Новиков, закончив курсы вместе с другом, почему-то был откомандирован в Москву.
Судьба нечасто баловала их встречами. «Раз в пятилетку», - шутили они, сойдясь в задушевной беседе на кухне Ивана. Маркелов никогда не досаждал расспросами другу. Он понимал, что нелегал не имеет права на откровенность, а Алексей с благодарностью принимал профессиональную тактичность друга. Им и без этого было о чём поговорить.
С годами встречи становились всё реже, а потом и вовсе сошли на нет. Генерал Маркелов не то что стал забывать друга молодости, но за делами так и не смог выкроить времени, чтобы поинтересоваться у руководителя первого главка судьбой Алексея Новикова.
Как-то раз, аккурат после грандиозного внутриведомственного скандала, связанного с побегом предателя Гордиевского, Иван Алексеевич нос к носу столкнулся со старым другом у входа в знаменитое здание. Тот был несвеж, изрядно потрёпан и крайне подавлен.
- Что с тобой? – Вместо приветственных объятий промолвил ошарашенный генерал. – А ну-ка рассказывай!
- Что, что. Из органов попёрли. Вот что. – Безнадёжно махнул рукой Алексей Петрович. – Без пенсии, квартиры и прочей лабуды. Слава Богу, не посадили. Впрочем, стоит ли радоваться? В Матросской тишине хоть шконка была бы.
- Ты мне брось! Пошли со мной.
***
Иван Алексеевич не оставил друга в беде. Узнав, что Новикова обвиняют чуть ли не в содействии Гордиевскому, когда тот только начинал работу под прикрытием сотрудника консульского отдела посольства в Дании, генерал добился сначала пересмотра, а затем и полного оправдания опального нелегала. Правда, ему не удалось добиться восстановления Новикова на службе, поскольку на тот момент возраст Алексея Петровича давно перешагнул рубеж «предельно допустимого». Но, как говорится: «Битв без потерь не бывает».
Потом для отставника вполне ожидаемо возникли проблемы с квартирой. Но генерал и здесь нашёл выход, организовав через доверенных лиц покупку дачного участка с небольшим, но ладно рубленым домиком в придачу. Никто из друзей не остался внакладе: одинокий Петрович под старость лет обрёл пристанище, а начальник второго главка целый явочный дом, о существовании которого знали только посвящённые, в число которых по воле случая входил и подполковник Трунов.
С выходом на пенсию генерала Маркелова секретная дача утратила своё значение как место встречи для конфиденциальных бесед, но по-прежнему оставалось единственным местом проживания ветерана-разведчика Новикова, поскольку он наотрез отказался переезжать в квартиру, «пробитую» для него давнишним другом перед самым уходом со службы. «Нечего мне там делать. – При случае заявлял Петрович Ивану Алексеевичу. -Квартплату плачу и ладно. Небось не выпишут. А выпишут, жалеть не буду. Мне, брат, здесь дышится и думается легко».
Предыдущая часть. https://dzen.ru/a/aJxCIO4Du2Yceyvg
Повести и рассказы «афганского» цикла Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/