Глава 2
Злобин медленно потер виски, чувствуя, как усталость растекается по телу свинцовой тяжестью. Третий день без нормального сна давал о себе знать. Перед ним на столе лежали десятки распечаток: налоговые декларации Косарева, выписки по счетам, контракты, схемы взаимосвязей компаний. Вся эта бумажная пирамида пока не складывалась в единую картину.
Дверь кабинета открылась, и на пороге появился Малышев — всклокоченный, с темными кругами под глазами, но с каким-то лихорадочным блеском во взгляде.
— Ты спал хоть немного? — вместо приветствия спросил Злобин, указывая стажеру на стул.
— Некогда, Алексей Сергеевич, — Малышев плюхнулся на предложенное место и потянулся к термосу с кофе, стоявшему на краю стола. — У меня была длинная ночь. Три притона, два подпольных казино и одна очень интересная встреча с человеком, которого на районе зовут Хромой.
Злобин поднял бровь:
— Тот самый Хромой Артур? Торговец информацией?
— Он самый, — Малышев сделал глоток кофе и поморщился от его крепости. — Его люди крутятся возле всех значимых бизнес-центров города. За три тысячи и обещание замять одно мелкое дельце он сообщил любопытную вещь: за неделю до похищения Косарев встречался в ресторане "Онегин" с каким-то военным. Встреча была нервной, они спорили. Официант слышал, как военный сказал: "Ты пожалеешь, Дима. Я не привык проигрывать".
Злобин вздохнул, откинулся на спинку стула и потер щетину на подбородке:
— Константин Лещев.
— Точно! — Малышев подался вперед. — Как вы узнали?
Злобин молча развернул к стажеру один из документов:
— Вот здесь, проект "Южные ворота". Крупнейший девелоперский проект Косарева. А вот здесь, — он придвинул еще одну бумагу, — заявка на тот же участок земли от компании "ЛещСтрой". Два бывших армейских товарища сцепились за землю, где запланирован выход новой трассы. Кто получит этот участок — тот заработает миллиарды.
Малышев присвистнул:
— А вы говорили, что не разбираетесь в экономике.
—Я и не разбираюсь, — с легкой усмешкой ответил Злобин. — Я разбираюсь в людях. И таких, как Лещев, навидался еще в Чечне — целеустремленных, безжалостных, готовых переступить через любого.
«И вот так всегда», — подумал Малышев, затаив дыхание. Злобин словно исчез на мгновение: взгляд его потускнел, губы сжались в тонкую линию...
Прошла длинная, странная пауза.
О прошлом Злобина в Чечне Малышев никогда не пытался расспрашивать. Зачем лишний раз тревожить старую боль? Хотя и без слов было ясно: те два года в пекле навсегда вырезали на душе наставника свой след.
Малышев видел это даже в повседневных, привычных движениях Злобина —в его собранности, в суровой прямоте, в том, как он не терпел ни малейшей несправедливости. Не житейская строгость, не простая принципиальность — что-то другое, более острое. Отголосок войны. Именно она и сделала из него такого человека: сильного, жесткого, обострённо честного...
Почему? Да просто иначе выжить не смог бы.
— У меня есть кое-что еще, — сказал Малышев, доставая телефон. — Вот, взгляните на фото.
На экране было изображение мужчины средних лет, входящего в здание администрации города.
— Это же наш "Призрак"! — Злобин выпрямился.
— Нет, приглядитесь внимательнее. Похож, но это не он. Это Виктор Самойлов, начальник службы безопасности Лещева. Бывший ФСБшник, уволенный за превышение полномочий при задержании. И вот что интересно — у Самойлова есть брат-близнец, Андрей. О нем почти нет информации в открытых источниках, но мой информатор утверждает: он работает на теневые структуры, выполняя особо деликатные поручения.
— Брат-близнец... — Злобин встал и подошел к окну. — Это многое объясняет. Призрак неуловим потому, что это не один человек, а два. Они подменяют друг друга, создают идеальные алиби.
Телефонный звонок прервал их разговор. Злобин взглянул на экран и нахмурился:
— Верещагин, —коротко бросил он Малышеву и принял вызов. — Да, товарищ полковник. Понимаю. Но мы почти... Да. Так точно.
Он отключил телефон и грузно опустился в кресло.
— Нас отстраняют? — догадался Малышев.
— Хуже. Приказано передать все материалы в отдел по борьбе с экономическими преступлениями и не "политизировать" ситуацию. Лещев, видите ли, фигура с большими связями. Готовится к избранию в Городскую думу.
Малышев яростно стукнул кулаком по столу:
— Они хотят замять дело! Но у нас же есть зацепки! Этот Самойлов и...
— И ничего конкретного, — устало перебил его Злобин. – Нет прямых доказательств причастности Лещева к похищению. А время уходит. Косарев может быть уже мертв.
В кабинете повисла тягостная тишина. Малышев молча смотрел в одну точку, затем вдруг решительно поднялся:
— У меня есть идея. Но она вам не понравится.
— Говори, – Злобин внимательно посмотрел на стажера.
— Я выхожу на контакт с Гелей — это девушка, которая работает курьером у Лещева. Она мне кое-что должна после одного дела... Личного характера.
— Риск слишком велик, — покачал головой Злобин. — Если тебя засекут люди Лещева...
— А какие варианты? — перебил Малышев. — Сидеть и ждать, пока Косарева сломают? Или пока дело передадут "экономистам", которые будут неделю изучать документы?
Злобин долго смотрел на своего стажера. За внешней легкомысленностью Малышева скрывалась настоящая решимость и почти детская вера в справедливость. Такой же была и его дочь Лена — прямолинейная, упрямая.
Мысль о дочери кольнула болью — после развода она осталась с матерью, и встречи с ней стали редкими, почти формальными. В следующем месяцу Лене исполнится шестнадцать, и Злобин до сих пор не придумал, что ей подарить. Все его попытки угадать женские вкусы обычно заканчивались вежливой, но натянутой улыбкой дочери.
— Хорошо, — наконец произнес Злобин, — но с одним условием. Никакой самодеятельности. Встречаешься с курьером только в общественном месте, и я буду неподалеку.
— Спасибо, Алексей Сергеевич! — просиял Малышев. — Я уже договорился с ней на пять вечера в кафе "Брусника" на Чистых прудах.
— Уже договорился? — Злобин покачал головой. — Ты неисправим, Григорий.
***
Кафе "Брусника" представляло собой типичное московское заведение — дорогой минимализм в интерьере, приглушенный свет и цены, способные вызвать сердечный приступ у человека со средним доходом. Злобин сидел за дальним столиком, притворяясь увлеченным чтением газеты, пока Малышев у барной стойки общался с хрупкой темноволосой девушкой в курьерской куртке с логотипом какой-то доставки еды.
Злобин видел, как Малышев улыбается, как легко касается руки девушки, как наклоняется к ней, говоря что-то интимным шепотом. И судя по тому, как порозовели щеки курьера, между ними действительно было "личное дело", о котором упоминал стажер.
Встреча продлилась не более пятнадцати минут. Девушка ушла, а Малышев, сделав вид, что не замечает начальника, вышел следом. Они встретились только через полчаса, в служебной машине Злобина, припаркованной в двух кварталах от кафе.
—Ну? — нетерпеливо спросил Злобин, когда Малышев сел рядом.
— Все гораздо серьезнее, чем мы думали, — Малышев был непривычно серьезен. — Косарева держат на какой-то частной даче за городом. Геля несколько раз возила туда еду. По ее словам, там постоянно находятся четверо охранников и некий "особый специалист", который работает с Косаревым.
— Пытает? — мрачно уточнил Злобин.
— Нет, не в физическом смысле. Она слышала обрывки разговоров — речь о каком-то психотропном препарате. Косарева не бьют, его "убеждают". Заставляют подписать какие-то документы о переводе активов.
— Куда именно?
—На какие-то офшорные компании. Геля не знает подробностей, она простой курьер. Но она рассказала, что однажды слышала телефонный разговор Лещева, где тот говорил: "Как только подпишет перевод активов — избавься от него. Следов быть не должно".
Злобин стукнул ладонью по рулю:
— Черт! Значит, даже если Косарев согласится на их условия, его все равно устранят.
— Еще кое-что, — Малышев достал из кармана маленькую бумажку. – Адрес. Дача находится в поселке "Сосновый ручей", это за Истрой. Дом 15.
Злобин внимательно посмотрел на стажера:
— Понимаешь, что это значит? Мы не можем запросить официальную операцию — нас отстранили от дела. Но и времени на передачу информации коллегам нет. Если мы правы, Косарева убьют, как только он подпишет нужные бумаги.
— А если поедем сами? — глаза Малышева горели азартом.
— Это будет нарушение субординации, возможно, конец твоей карьеры. И моей тоже.
— А если не поедем — это будет конец для Косарева, — просто ответил Малышев.
Злобин повернул ключ в замке зажигания:
— Свяжись с нашим "дружественным" судьей Климовым. Скажи — у нас есть информация о возможном незаконном удержании человека, нужен срочный ордер на обыск частного владения. Пусть оформляет задним числом, если понадобится.
— Это законно? — с сомнением спросил Малышев.
Злобин усмехнулся:
— Нет. Но иногда приходится выбирать между буквой закона и его духом. Звони.
***
Дорога до "Соснового ручья" заняла чуть больше часа. Поселок оказался небольшим скоплением элитных коттеджей, спрятанных среди вековых сосен. Дом номер 15 стоял на отшибе, окруженный высоким забором с колючей проволокой.
— Впечатляющая охрана для дачного отдыха, — пробормотал Злобин, рассматривая владение через бинокль из машины, припаркованной в двухстах метрах от цели.
— Что будем делать? — Малышев нервно постукивал пальцами по колену. —Ждать подкрепления?
– Какого подкрепления? – Злобин горько усмехнулся. – Нас двое против минимум четверых профессионалов. И у нас нет официальной санкции на штурм.
— Но ордер...
— Ордер будет. Завтра. А Косарев может не дожить до завтра.
Злобин вдруг резко обернулся к стажеру:
— Слушай внимательно. Я сейчас обойду дом с тыльной стороны. Там, судя по спутниковым снимкам, есть подъездная дорога для обслуживающего персонала. Охрана сосредоточена у главного входа. Ты остаешься в машине и выполняешь две задачи: первая — если через полчаса я не выйду на связь, звонишь Верещагину, рассказываешь всё и вызываешь группу захвата. Вторая — если заметишь движение у ворот, отвлекаешь внимание на себя. Представишься заблудившимся туристом, что угодно.
— Но я должен идти с вами! — возмутился Малышев.
— Нет. Это приказ, — голос Злобина не допускал возражений. — Ты — мой стажер, я несу за тебя ответственность. И у тебя, в отличие от меня, вся карьера впереди. Если все пойдет не так — хотя бы один из нас должен остаться, чтобы довести дело до конца.
Предыдущая глава 1:
Далее глава 3: