Я стояла на кухне. Держала в руках чашку. Горячий чай обжигал пальцы.
— Лишние деньги никогда не помешают. Вашу новую квартиру мы сдавать будем! — заявила свекровь. — А жить будем вместе в старой квартире, как сейчас живём.
Чашка дрогнула. Чай выплеснулся на пол.
Михаил молчал. Смотрел в телефон. Будто ничего не слышал.
— Как это? — спросила я.
— А так! — Тамара Ивановна вытерла руки о фартук. — Зачем вам лишние хлопоты? Новоселье, переезд... Сдавать будем. Деньги получать. А жить — здесь.
Здесь — это двушка на третьем этаже. Панельный дом девяностых. Соседи курят на лестнице. Лифт ломается каждую неделю.
Мы копили на квартиру пять лет.
Я отказывала себе в новых сапогах. В отпуске на море. В кафе с подругами.
— Миша — позвала я мужа. — Скажи что-нибудь.
Он поднял глаза от экрана.
— Мама права — сказал он. — Зачем нам сейчас переезжать? Тут удобно. Рядом школа для Димки.
Димка — наш сын. Семь лет. Учится во втором классе.
— Но это наша квартира — сказала я тише.
— Конечно, ваша! — засмеялась свекровь. — Никто не отбирает. Просто сдавать будем. Доход получать.
Доход.
Я представила: чужие люди ходят по нашим комнатам. Спят в нашей спальне. Готовят на нашей кухне.
А мы?
А мы живём здесь. В тесноте. В постоянном напряжении.
Тамара Ивановна контролирует каждый мой шаг. Замечания по поводу готовки. По поводу уборки. По поводу воспитания сына.
— Я думала, мы переедем — сказала я.
— А зачем? — Свекровь села за стол. — Здесь же хорошо. Большая семья. Димка не один. Дедушка с ним занимается.
Дедушка — Петр Семёнович. Отец Михаила. Тихий человек. Читает газеты. Смотрит новости. С утра до вечера. Иногда играет с внуком в шахматы.
— Лен, не переживай — сказал муж. — Деньги от аренды пригодятся. Димке на кружки. На отдых летом.
Деньги от аренды... Нашей квартиры. Которую мы вроде покупали для себя.
Я поставила чашку в раковину. Вышла на балкон.
Февральский воздух холодил. Но я дышала. Глубоко. Медленно.
Внизу двор. Детская площадка. Качели скрипят на ветру. Пустые качели.
Как моя мечта о собственном доме.
— Мам, а правда мы не переедем? — спросил Димка.
Он незаметно подошёл ко мне.
— Не знаю, солнышко.
— А я хотел свою комнату — сказал он. — Там, в новой квартире. Ты обещала.
Обещала. Мы даже выбирали обои. Голубые. С самолётиками. Димка мечтал стать пилотом.
— Мам — позвал он снова. — А почему бабушка всё решает?
Хороший вопрос. Почему?
Вечером я лежала в постели. Михаил спал рядом. За стенкой работал телевизор. Тамара Ивановна смотрела сериал до часа ночи.
Каждый день. Громко.
Стены тонкие. Слышно всё.
Я думала о нашей новой квартире. Трёхкомнатная. На восьмом этаже. Вид на парк.
Там тихо.
Там можно закрыть дверь своей спальни. И никто не войдёт без стука.
Там у Димки будет своя комната. Большая. Светлая.
А здесь?
Здесь мы живём втроём в одной комнате. Димка спит на раскладушке. Мы с мужем — на диване. Шкаф один. На всех. Личного пространства нет. Совсем.
Утром я встала раньше всех. Заварила кофе. Села за кухонный стол. Достала блокнот. Ручку. Начала считать.
Аренда — тридцать тысяч в месяц. Минус налоги. Минус расходы на содержание. Получается двадцать пять.
В год — триста тысяч. За десять лет — три миллиона.
Выгодно. Математически.
Но где тут место для жизни?
Для мечты? Для семьи?
— Рано встала — сказала Тамара Ивановна. Она вошла на кухню в халате и тапочках.
— Не спалось.
— Из-за вчерашнего? — Свекровь включила чайник. — Не переживай так. Всё к лучшему.
К лучшему. Для кого?
— Тамара Ивановна — сказала я. — А вы спрашивали нас?
— О чём?
— О том, хотим ли мы сдавать квартиру.
Она засмеялась:
— А что тут спрашивать? Выгодно же! Михаил понимает. Умный парень. В маму пошёл.
В маму...
— А если я не согласна?
Свекровь остановилась. Посмотрела на меня внимательно.
— А ты кто такая? — спросила она тихо. — Чтобы не соглашаться?
Я поперхнулась воздухом.
— Как это — кто такая?
— А так. Семья — это Михаил. Я. Отец. Димка. А ты... ты пришлая.
Пришлая. Десять лет замужества. Семь лет материнства. Пришлая.
У меня есть право голоса?
Михаил проснулся. Пришёл на кухню. Сонный. Растрёпанный.
— О чём говорите? — спросил он.
— Да так — сказала мать. — Лена переживает. Объясняю ей, что к чему.
— Миша — сказала я мужу. — Скажи честно. Ты действительно хочешь сдавать квартиру?
Он налил себе кофе. Помешал ложечкой.
— Хочу-не хочу... — пожал плечами. — Надо же быть практичными.
Практичными. А мечты?
А планы? А обещания?
— А помнишь — сказала я, — как мы выбирали эту квартиру? Как планировали, где поставим диван? Где повесим телевизор?
— Помню — кивнул он. — И что?
— Ничего — тихо ответила я.
Просто помню. А он — нет.
Он забыл. Или сделал вид, что забыл.
День тянулся как резина. Я ходила по квартире. Убирала. Готовила обед. Автоматически. Мысли крутились в голове. Что дальше? Смириться?
Согласиться? Забыть о своих мечтах?
Вечером пришёл брат. Андрей. Младше меня на три года.
— Как дела? — спросил он.
— Нормально — ответила я.
— Врёшь. Лицо какое-то озабоченное.
Я рассказала ему всё. Про квартиру. Про свекровь. Про мужа.
Андрей слушал молча. Кивал.
— И что будешь делать? — спросил он.
— Не знаю.
— А хочешь знать, что я думаю?
Я кивнула.
— Они тебя проверяют — сказал он. — На прочность. На покорность. Сдашься сейчас — всё. Конец. Будешь всю жизнь под каблуком.
Проверяют... Может быть.
— А что ты предлагаешь?
— Бороться — сказал он просто. — Это твоя жизнь. Твоя семья. Твоя квартира.
Да. Наша. Но почему-то решают за меня.
Ночью я не спала. Лежала. Смотрела в потолок. Думала.
Завтра начну действовать.
Но как? И что будет, если муж не поддержит? Если выберет мать? А он выберет.
Я знаю. Всегда выбирал.
Тогда что? Развод? Раздел имущества… И объяснения Димке, почему папа больше не живёт с нами?
Утром я встала. Собрала сына в школу. Проводила. Вернулась домой.
Михаил уже ушёл на работу. Свекровь поехала к врачу. Дедушка читал газету.
Я села за стол на кухне. Взяла телефон.
Нашла номер риелтора:
— Алло? Ирина Васильевна?
— Да, слушаю.
— Это Елена. По поводу квартиры на Садовой...
— А, да! Всё оформили?
— Почти. Скажите, а если собственник захочет сдавать квартиру... какие нюансы?
Я слушала. Записывала. Уточняла. Договор найма. Налоги. Коммунальные платежи. Износ мебели. Риски. А если квартиранты испортят ремонт? А если будут проблемы с оплатой?
А если... Много если.
— Знаете — сказала Ирина Васильевна, — сдавать сразу не советую. Дайте квартире "отстояться". Поживите. Поймёте, что где не так. Устраните недочёты. А потом уже, если решите...
Да. Сначала надо пожить. В своём доме. Без посторонних глаз и мнений.
Я положила трубку.
И поняла: решение созрело.
Сегодня вечером будет разговор. Серьёзный. И от его исхода зависит всё. Моя жизнь. Моё будущее.
Будущее моего сына.
Вечером все собрались за столом. Ужин. Как всегда.
Тамара Ивановна накладывала картошку. Петр Семёнович резал хлеб. Михаил листал телефон.
Димка рассказывал про школу.
— А сегодня Максим принёс хомячка! Прямо на урок! Марь Ивановна так ругалась...
Обычный вечер. Обычная семья. Но я знала — сейчас всё изменится.
— Нам нужно поговорить — сказала я.
— О чём? — не поднимая глаз, спросил муж.
— О квартире.
Тамара Ивановна остановилась с ложкой в руке.
— Опять? — вздохнула она. — Лена, ну что ты так...
— Я звонила риелтору — перебила я.
Михаил поднял голову:
— Зачем?
— Узнавала про аренду. Про налоги. Про риски.
— И что?
— А то, что это не так просто, как кажется.
Я достала листок с записями.
— Налог с аренды — тринадцать процентов. Коммунальные — на нас. Ремонт, если что-то сломают, — тоже на нас. Плюс поиск жильцов, договоры, проверки...
— Ерунда — махнула рукой свекровь. — Справимся.
— Справимся?
— Конечно! Я же буду этим заниматься.
— Ты опять за своё?
— За своё? — Я почувствовала, как внутри всё закипает. — За своё — это желание жить в собственной квартире?
— Собственной... — передразнила она. — А кто деньги давал на первый взнос?
Вот оно. Наконец-то.
— Вы давали — согласилась я. — Но остальное — мы.
— Мы? — засмеялась свекровь. — Это Михаил зарабатывает. А ты что?
— Я воспитываю вашего внука! Веду хозяйство! Экономлю семейные деньги!
— Экономишь... — она покачала головой. — Каждый день кофе покупаешь. Дорогой. А могла бы растворимый пить.
Кофе. Моя единственная слабость. Чашка хорошего кофе утром. И то не каждый день.
Семьсот рублей в месяц на кофе...
— Михаил — обратилась я к мужу. — Скажи что-нибудь.
Он жевал картошку. Медленно.
— А что сказать? — наконец произнёс он. — Мама права. Надо быть экономнее.
Экономнее...
— Речь не о кофе! — Я почти кричала. — Речь о том, что вы решаете за меня!
— Мы семья — спокойно сказала Тамара Ивановна. — А ты... ты может временно.
Временно. Слово повисло в воздухе.
Димка перестал жевать. Смотрел на меня широко открытыми глазами.
— Что значит — временно? — тихо спросила я.
— А то и значит. Разведётесь — уйдёшь. А Димка останется с нами. С семьёй.
Разведёмся...
— Мам — сказал Михаил. — Ну зачем так?
— А как? — развела она руками. — Правду говорю. Жёны приходят и уходят. А семья остаётся.
Жёны приходят и уходят...
Десять лет брака. И я — временная.
— Димка, иди к себе — сказала я сыну.
— Но я не доел...
— Иди.
Он ушёл. Тихо. Испуганно.
— Ну и что? — спросила я. — Дальше что?
— А дальше — живём, как живём — ответила свекровь.
— Квартиру сдаём. Деньги получаем. Никого не спрашиваем.
— А если я не согласна?
— А не согласна — вон дверь — она кивнула в сторону прихожей.
Вон дверь... После десяти лет.
После рождения ребёнка.
После всего.
Я посмотрела на мужа. Он смотрел в тарелку.
— Миша? — Ты тоже так думаешь?
Он поднял глаза. И я увидела в них... пустоту.
— Лен, ну не усложняй — сказал он устало. — Мама права. Надо быть практичными…
Я встала из-за стола. Дошла до окна. Внизу — тот же двор. Те же качели. По-прежнему пустые.
— Хорошо — сказала я, не оборачиваясь. — Сдавайте.
— Вот и умница! — обрадовалась Тамара Ивановна.
Послушная жена. Покорная невестка. Временный член семьи.
Я прошла в комнату. Димка сидел на кровати. Делал уроки.
— Мам — позвал он. — А правда мы не переедем?
— Правда, солнышко.
— А почему?
Как объяснить семилетнему ребёнку?
— Так решили.
— Кто решил?
— Взрослые.
— А ты разве не взрослая?
Хороший вопрос.
Я взрослая? Или я — большой ребёнок, за которого всё решают другие?
Ночью я лежала и думала.
Завтра они начнут искать квартирантов. Повесят объявления. Будут показывать нашу квартиру чужим людям. Наш дом.
Который мы так долго выбирали. В котором мечтали жить. Растить сына. Быть семьёй.
А теперь что? Теперь мы останемся здесь. В тесноте.
В постоянном контроле.
В атмосфере, где моё мнение ничего не значит. Где я — временная. Пришлая.
Чужая.
Утром муж ушёл на работу молча. Не попрощался. Не поцеловал.
Тамара Ивановна была в хорошем настроении.
— Сегодня объявление подам — сказала она весело. — К выходным уже жильцов найдём.
К выходным...
— А ключи кто будет передавать? — спросила я.
— Я, конечно. Кто же ещё?
Конечно. Она же хозяйка.
Главная в семье. А я... Я никто.
— Лена — окликнула меня свекровь. — Ты чего мрачная такая? Радоваться надо! Доход будет.
Доход... Да. Двадцать пять тысяч в месяц. За мою мечту.
За моё счастье. За мою жизнь.
Вечером я сидела с Димкой. Он рисовал.
— Что рисуешь? — спросила я.
— Дом — ответил он. — Наш новый дом.
На бумаге — большой дом. С окнами. С крышей. С трубой, из которой идёт дым.
— Красивый — сказала я.
— А здесь моя комната — показал он окошко. — А здесь — твоя с папой. А здесь — кухня.
— А бабушка с дедушкой?
Он задумался.
— А они пусть здесь остаются — сказал он. — В старой квартире. А мы переедем в новую.
Из уст младенца... Он понимал. Семилетний ребёнок понимал то, что не понимали взрослые.
Или не хотели понимать.
— Мам — сказал он. — А мы правда никогда не переедем?
— Не знаю, малыш.
— А ты хочешь?
— Хочу...
— Тогда почему не переезжаем?
Почему... Потому что я слабая. Потому что я не умею бороться. Потому что проще согласиться, чем идти против всех. Но это ли я хочу показать сыну? Что надо сдаваться? Что надо молчать?
Что мнение мамы не важно?
— Димка — сказала я. — Иди спать.
Когда он заснул, я вышла на кухню. Тамара Ивановна смотрела сериал. Громко.
Как всегда.
— Можно убавить звук? — попросила я.
— А что, мешает? — не отрываясь от экрана, спросила она.
— Димка заснул.
— Ну и что? Пусть привыкает. Жизнь не сахар.
Жизнь не сахар... Для кого?
Для меня — точно.
Я прошла в комнату. Легла рядом с сыном. Он спал. Тихо сопел. Невинный.
Доверчивый. Он верит, что родители всё решат правильно.
А мы? А мы продаём его мечту за двадцать пять тысяч в месяц. За спокойствие свекрови. За бесконфликтную жизнь.
Но какая это жизнь? Где в ней место для счастья? Для мечты? Для любви?
Я закрыла глаза. Завтра всё будет, как всегда.
Завтра свекровь найдёт жильцов.
Завтра чужие люди заселятся в нашу квартиру. А мы останемся здесь. В тесноте.
В несвободе. В жизни, которую я не выбирала.
Но которую приняла. Потому что так проще. Потому что так спокойнее. Потому что я — временная. И моё мнение не важно получается... Никому.
Даже мне самой.
Рекомендую:
Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие публикации.
Пишите комментарии 👇, ставьте лайки 👍