Как слёзы женщины превратились в цунами, смывшее старый порядок
Адвокат Марьи явился к царю с бумагами на подпись. Тот удивился такой скоропалительности.
– Оставь до завтра, – небрежно бросил он, не отрываясь от дисплея.
– Велено сегодня.
– Кем велено? – Огнев скривился, словно откусил лимон.
– Марьей Ивановной.
– Мне надо изучить.
И царь сделал вид, что перед ним не бракоразводный акт, а древний манускрипт с зашифрованными тайнами мироздания.
– Там изучать нечего. Марья Ивановна не претендует на раздел имущества. Только на свободу. Вопрос на засыпку: подаренные ей “Рябины” она должна вернуть или как?
– Или как.
Андрей слукавил: изучать действительно было нечего, на гербовом листе было напечатано одно предложение. Он взял в руки золотое перо и поднёс его к месту подписи. Подумал минуту, завис.
– Завтра!
Юрист не двинулся с места. Стоял до упора, как памятник «Несгибаемому бюрократу». Огнев озлился и рыкнул на него медведем, разбуженным посреди зимней спячки:
– Свободен!
Стряпчий вернулся к Марье с половинчатой новостью: согласен, но завтра. Марья вздохнула так обречённо, что даже воздух вокруг загрустил и расстроился.
Она уже побывала в дальнем лесу и договорилась с вожаком волчьей стаи Брюсом. Зверь на пару с её двумя ручными серыми будет патрулировать “Рябинки” Этот волчара с виду был грозным, но внутри – плюшевым психологом.
Марья понимала: эта «охрана» годится разве что для отпугивания особо впечатлительных зайцев, но ей жизненно необходимо было хоть что-то делать, чтобы не сойти с ума.
Она сидела на поляне, всеми оставленная, как летний зонтик в сугробе. Брюс аккуратно водрузил свою морду ей на колени – видимо, почуял, что человеческое горе куда горше волчьего. И тут Марью прорвало. Она расплакалась, а волки, вместо того чтобы завыть в унисон, прижались к ней теплыми боками, словно живые грелки.
Выплакав последнюю слезу, она поблагодарила мохнатых терапевтов за чуткость и благородство и побрела в никуда. Так одиноко ей давненько уже не было.
Но уже дома Марья начала действовать быстро, словно спецагент на задании. Велела юристу, как только получит свидетельство о разводе, отправить его на мыс Шелагский, потому что Чукотка – идеальное место, чтобы забыть обо всём.
Собрала рюкзак (минимум вещей, максимум решимости). Закрутила все вентили, чтобы даже вода не убежала вслед за ней. Написала прощальные письма: Ивану – деловое, Марфе – с нежностью.
И…растворилась в тумане.
Больше её никто не видел.
А что же наши женихи? Огнев нашёл утешение в стройной и спортивной младшей Брошкиной – Розе. Романов присмотрел себе пышнобёдрую Жасминку. А куда деваться – сердцу не прикажешь, особенно если оно ниже пояса.
Свадьбы закатили в один день в «Погодке» – гуляли так, будто праздновали не брак, а победу в конкурсе «Кто быстрее забудет Марью».
Родни со стороны невест было – хоть отбавляй, а вот со стороны женихов… Ни одного романёнка или огнёнка. Ни на росписи, ни на венчании, ни даже на застолье. Царские отпрыски решили не соваться туда, где в нос шибает самым оголтелым предательством.
Бунт наследников: как царёныши перевернули мир
Потомки были огорошены неслыханным свинством обоих папаш. Романята и огнята собрались в “Соснах” у Веселины и все до единого горевали по бедной своей матери.
Они уже успели произвести ряд поисковых действий, но безуспешно.
– А давайте за маму помолимся! – хором предложили Глеб и Борис.
И все дружно, с плачем повалились на колени.
Первой встала решительная Марфа. Поправила свои вьющиеся льняные волосы и заявила:
– Вань, а давай сгоним с трона и Андрея, и отца – поганой метлой!
– Голосуем! – крикнула Веселина.
– Кто за то, чтобы Огнева и Романова лишить короны? – сразу же обратился к братьям и сёстрам Иван.
Тридцать семь рук взметнулись вверх – единогласно, как стадо овец перед прыжком через забор.
– Кто против? Воздержался? Нет таких. Принято! Теперь вопрос: кого на трон? Предлагаю маму. Она восемьсот пятьдесят пять лет продвигала отца и Огнева, была мотором всего, что на земле происходило! Именно она сделала их монархами, а они в итоге отплатили чёрной неблагодарностью. Выбросили в канаву, как пустую бутылку, а сами женились на молодых.
– Ты прав, Ваня. Я разочарован в отце, которым всегда восхищался! – сказал Влад. – И как так вышло, что два главных оказались моральными уродами? Вот уж, действительно, рыба гниёт с головы. Папа и Огнев показали себя абсолютно бездуховными, и это парадокс. Веселин, ты доктор всех наук, исследуй этот странный феномен!
– Андрик, ты готов стать премьер-министром? – повернулся Иван к сонаследнику.
– Да без проблем, – тряхнул головой тот. – Я и так последние годы тащу половину отцовских обязанностей, а наши две пары близнецов – вторую. Экономика не рухнет – она отлажена, как швейцарские часы.
– Ребят, чтобы всё прошло протокольно, трон должны разделить Иван и Андрик, а маме лучше дать титул государыни и наделить соответствующими полномочиями. Таким образом мы юридически всех обезопасим, – подал голос Сашка, младший из царских отпрысков.
– Зачёт, братуха! – откликнулся Ваня, и с чувством пожал малому руку.
– А теперь разработаем план возвращения мамы, – послышались голоса. – Этим двоим не должно сойти с рук!
– Они вечные кайфушники, а мама – вечная страдалица!
– Наплодят новых детей, жёны натравят их на нас, и начнётся резня.
– За безнравственное поведение надо лишить обоих сверхспособностей и сослать на необитаемый остров. Пусть размножаются там.
– Ребят, а я предлагаю Андрея и отца кастрировать! – раздался голосок Эльки. – И пусть катятся в ад!
Все засмеялись.
– Они только этим друг перед другом и похваляются! – сказала Любочка. – И как только мама этих озабоченных павианов вытерпела? Может, оно и к лучшему, что избавилась от них?
Царевичи и царевны до самого утра разрабатывали план выхода из коллапса.
– Труднее всего будет найти маму, – подытожил Елисей. – Когда она так глубоко ранена, то забивается в щель и зализывает раны. Без неё мы не справимся. Только она сможет лишить отца паранормальных способностей. И сразиться с Огневым под силу только ей. Этих типов нужно побыстрее низложить. Внезапность – наше главное оружие. Но мама слишком обесточена. Мы должны вернуть ей веру в добро и людей!
– Предлагаю завтра не выходить на работу, а заняться её поиском! – сказал Вася. – Разобьём карту мира на квадраты и просканируем. Двенадцать святых наших братьев и сестёр, вы должны плотно подключиться! На вас вся надежда.
– Мы в деле! – ответила за двенадцатку Бажена.
– Ваня и Андрик, вам как наследникам поручаем срочно, без минуты проволочки запустить процедуру низложения “павианов” с соблюдением буквы и духа, ну и, по возможности, секретности, – распорядился Тихон на правах старшего брата.
– Страхуют Вася, Добрынька, Любомирчик, Алёша с Оленькой, Алька, Петя и Федя, ну и, Горка, Аришка, Богомил, Архип, Пересвет, – подхватил ещё один старший – Серафим. – Саша, ты отвечаешь за юридическую чистоту.
– Ребят, стоим стеной, вместе мы – сила! С нами Бог, потому что мы защищаем бедную нашу мамочку, – звонко воодушевила народ Марфа.
И работа закипела.
Через три дня Андрей Андреевич Огнев и Святослав Владимирович Романов были низложены общим собранием наследников первой, второй и так далее очередей.
Корона империи перешла к двум цесаревичам: Ивану Святославичу Романову и Андрику Андреевичу Огневу – сыновьям Марьи Ивановны. А саму её оба тут же провозгласили государыней всея Святой Руси.
Из поварихи в государыни
Весть о невероятном её карьерном взлёте настигла Марью там, где меньше всего ожидаешь стать правительницей мира – в далёком стойбище оленеводов. Она затесалась туда среди полярной ночи, как рыжая лисица в стадо северных оленей.
Начальник расположенной в километре геолого-разведочной экспедиции, профессор Максим Суровый, минералог, этакий учёный медведь в очках и ушанке, влетел в лагерь на лыжах, запыхавшийся, с глазами, круглыми, как луны на зимнем небе.
– Марья Ивановна здесь?! – рявкнул он вышедшему навстречу пастуху так, что у ближайшего оленя отпало полрога. – Она же… она же теперь государыня всея Руси!
Он помнил, как видел её пару недель назад – рыжую, весёлую. Она поварёшкой помешивала уху в котле. Он ещё подумал тогда: «Ну и красотка… наверное, артистка из Москвы сбежала. Может, попробовать приударить за ней?». Ан нет, оказалось, беглая царица!
Подойдя к её палатке, Суровый вынул из кармана колокольчик и деликатно позвонил. Из верноподданнического чувства счёл, что стучать в дверь к царице как-то грубо и не солидно. Кашлянул, крикнул:
– Марья Ивановна! Твои сыновья Иван и Андрик ждут тебя – в коронах, со скипетрами и прочими царскими штуками!
Марью аж подбросило на койке, как будто под ней взорвалась граната. Она выскочила наружу в пимах, свитере и твидовой юбке (стиль «полярная аристократка»), с волосами, похожими на взрыв медного заката. От неё так и лилось сияние – то ли северное, то ли от повышения в ранге.
Профессор бухнулся на колени. Не то от почтения, не то потому что подскользнулся на льду. Торжественно провозгласил:
– Твоё величество, тебя ждут в Москве! Иначе завтра сюда нагрянут все журналисты страны и затопчут нашу экспедицию, как стадо бизонов.
Марья улыбнулась, кивнула, подняла учёного с колен. Тепло попрощалась с оленями и собаками (те отчаянно заблеяли и заскулили), захватила с собой оленёнка Кузю (на удачу) и самоедов Тура с Крошкой (для антуража) и переместилась прямиком в «Рябинки».
Волки, узнав о её возвращении, выстроились в почётный караул. Не то охрана, не то встречающий комитет. Обнюхали пушистых псов и игривого оленёнка, фыркнули (типа, ладно, пусть живут) и торжественно проводили Марью в дом
...А в Москве два бывших монарха, теперь просто Андрей Андреевич и Святослав Владимирыч, оставшись без короны и уважения, сидели, опрокидывали бокалы и вели диалог уровня «два пенсионера у подъезда»:
– Сходить, что ли, поздравить? – пробормотал Романов.
– Да она на тебя волков спустит! – устало процедил Огнев.
...Ещё вчера у Марьи были котёл, гора рыбы и овощей для очисти, койка в теплушке да тундровый ветер в лицо, а теперь у неё оказались корона, верные дети, волчья гвардия и оленёнок. А главное – полная свобода. Та самая, о которой она даже боялась мечтать.
Зуши, наблюдая за этим феерическим возвращением на круги своя, отправил Ивану и Андрику лаконичное послание: «Ваша мать – гений. Единственная, кто умудрился превратить побег в триумф. Да здравствуют высшая правда, мудрость волков и глупость царей!»
Утро новой эры
Она не узнала своего домика. Утренняя заря расщедрилась и пролила на него сверху цистерну жидкого золота, обрызгав всё кругом янтарным светом.
На пороге при ноле градусов благоухали в вёдрах букеты живых зимостойких георгинов. Двери, окна, крыша, деревья были оплетены гирляндами разноцветных воздушных шаров. Что-то толкнуло её взлететь и осмотреть усадьбу. На дворе декоративными камнями было выложено:
“Мама, мы с тобой!”
Сердце ёкнуло, будто прыгнуло с трамплина прямо в солнечный свет. Забилось так радостно и едва не захлопало вмиг выросшими крыльями! Она вбежала в дом и упёрлась взглядом в коробку от Миодрага. Открыла её и ахнула: внутри лежало платье из золотых чешуек, которое переливалось, как живое, и создавало иллюзию вечного движения.
Она переоделась в него, обула золочёные туфельки, взмыла в небо и на огромной скорости понеслась в апогей, где согнала в кучу облака, как овец, и вскоре небосвод украсила надпись:
“Дети, я с вами!”
И в ту же минуту сотни, тысячи фейерверков взметнулись в воздух. Когда огни погасли, в небо взлетели все Марьины дети, их жёны и мужья, внуки, правнуки. Целая армия любящих сердец.
Марью обнимали, целовали, говорили ей слова ободрения, поздравления, признательности. И вскоре в небе закрутился масштабный хоровод, привлекая всё новых и новых летунов.
Под конец воздушной инаугурации откуда-то из дальней дали появился беловолосый мужчина неземной красоты в длинном белой шинели и с огромными крыльями за спиной.
Марья бросилась к нему с плачем и криком:
– Зуши, Зуши, светлоликой, ты не оставил меня!
В тот же миг в небе закружились мириады разноцветных снежинок величиной с ладонь, которые оказались съедобными. Они были разнообразно приятными на вкус: мятными, леденцовыми, ванильными, шоколадными, ягодными, фруктовыми, цитрусовыми, ореховыми, медовыми. Все принялись уплетать небесное угощение, а самоед Ральф, обегав двор, нанёс и сделал запас на месяц вперёд.
Ближе к вечеру толпа Марьиных чад переместилась во двор “Рябинок”, где уже были разложены костры с котлами и накрыты столы.
Солнце в тот день наподдало жару, и всюду, где прогрелась земля, выросли крупные подснежники. Марья помчалась на ближайший пригорок и поклонилось любимому солнышку Яриле.
Вернулась и сразу попала в объятия своих детей. Наплакались, наобщались.
Возле одного из столиков стояли Иван и Андрик в мантиях. Зуши благословил Марью на царство, сыновья возложили на голову матери корону, выточенную из цельного алмаза.
Небесный иерарх пригласил новоявленную государыню на церемониальный танец, и более прекрасного зрелища мир не видел.
Они скользили по просохшему лугу с первой травкой, едва касаясь его, и ласково смотрели друг на друга, о чём-то мысленно болтали и весело смеялись. Затем небесный посланец усадил свою подопечную на качели, увитые розами, подтолкнул в небо и сказал:
– На свете живёт мужчина, который любит тебя преданно и безмолвно. Он готов пожертвовать жизнью ради тебя. Именно он согреет твою одинокую жизнь. Сердце подскажет тебе, когда он подойдёт. Помни: твоя задача быть счастливой и привести к Богу последних неозарённых, не прошедших преображение. И да. По просьбе твоих детей я лишил сверхспособностей Романова и Огнева. Теперь это обычные люди, которых ты также обязана привести к трансформации уже на новой основе. Надеюсь, ты на них не в обиде?
– Что ты, Зуши, я им благодарна. Они герои! Нашли в себе мужество и силы порвать со мной и тем самым ликвидировали треугольник.
– Марья, они поступили с тобой жестоко, впрочем, как и всегда. А ты неизменно проявляла к ним милосердие. Господь всегда на стороне униженных, а не унижающих. Ты ведёшь себя богоугодно. Создатель – за тебя. Твои дети – тоже. И весь народ в придачу. Тебе суждено править сто пятьдесят лет. Прощай, звёздочка ясноглазая. Не грусти.
Он поцеловал Марью в темя и медленно растворился в дымке.
Вся страна – одна большая семья
Стихийный праздник перекинулся на всю страну. Люди присягали Марье – не из-под палки, а потому что душа просила.
Это был первый в истории случай, когда народ и власть оказались по одну сторону ограды – и забор тут же разобрали на дрова для общего костра.
Марью любили как тихую голубку. Как воплощение доброты без требования благодарности. За ту самую её чуть виноватую улыбку, от которой даже волки виляли хвостами.
По собственному почину население всех городов и весей принесло присягу государыне Марье и царям-братьям – Ивану и Андрику. Это был неведомый, никогда ранее никем не испытанный единый народный порыв. Всех охватило глобальное чувство эйфории.
А ещё это был пробный акт совместного действия коллективного разума, единого суперорганизма.
Марья стала пользоваться этим принципом на всю катушку и развила его в мощный рычаг управления обществом. Взаимное доверие людей государыне сделало этот процесс максимально эффективным.
Реформа по-Марьиному: как бюрократию заменили на здравый смысл
Она начала с грандиозной зачистки: закрыла все правительственные учреждения, разогнала чиновничьи аппараты, оставив лишь небольшие управленческие группы под началом романят и огнят.
Штаты бюрократов распустили, но каждого пристроили туда, где он мог приносить реальную пользу и куда просило его сердце. Одни пошли учить детей, другие – сажать деревья, а некоторые открыли в себе талант к кулинарии. Правда, торты у них выходили похожими на папки с отчётами.
Новая система: мысли в голову, отчёт в ответ
Теперь все повеления Марья, Иван и Андрик передавали точечно и адресно тем, кто был ответственен за тот или иной участок работы.
Директора заводов, школ, магазинов, финансовых структур и даже цирков в назначенный час получали чёткий мысленный образ: что, где и как сделать (и когда потом отчитаться). Это было невероятно продуктивно.
Экономия времени вышла колоссальная. Слово “командировка” ушло в небытие, и никто по поездкам не заплакал. Бумаги исчезли – леса вздохнули с облегчением. А эффективность выросла втрое, потому что когда начальник знает, что его мысли читают, он старается работать лучше.
Кремль больше не крепость, а место для романтики
Административные функции Кремля канули в Лету. Марья превратила его в музей под открытым небом и место для романтических свиданий. Теперь по аллеям, залам и коридорам древнего раритета бродили влюблённые парочки. Исторические храмы на его территории с тех пор были полны: там возносилась искренняя хвала Богу.
Все кремлёвские резиденции открылись для посетителей. Если кому-то негде было переночевать, пожалуйста, дозволялось спать на парчовых диванах! Правда, на одноразовых простынях, взятых из антикварных шкафов: гигиена прежде всего.
Бюрократические здания – творческим людям!
Освободившиеся кабинеты отдали айтишникам, художникам, изобретателям, философам, музыкантам и прочим фантазёрам для встреч и дружеских чаепитий. “Вот вам бывшее Минправды, творите!”, “А это бывший Росстат, тут отличная акустика для репетиций!”
Самые помпезные здания достались молодёжи – теперь там кипели фестивали, квесты и прочие безумства. И Москве сразу задышалось легче. Вместе с чиновниками ушла не только бумажная пыль, но и что-то потяжелее: административное самовозвышение.
Резиденция "Розмарин": скромно, но со вкусом
Марья выбрала себе небольшое белоснежное здание в футуристическом стиле в центре столицы, утопавшее в зелени, и назвала его "Розмарин".
Людей здесь бывало мало, все вопросы решались телепатически. Наведывались дети с друзьями: пили чай, обсуждали новости, смеялись.
Народ знал: государыня рада каждому, но более всего тем, кто приносит в клювике свежие идеи и замыслы для улучшения жизни на земле. И поток новаций не иссякал. Видимо, свобода творчества действовала лучше любого денежного гранта.
"Наша молния": помощь в режиме реального времени
Марья ещё никогда не жила столь полнокровно и на широкую ногу. Только речь шла о роскоши общения, а не о материальной. Когда она слышала чей-то зов, то просила скинуть фото местности – и через минуту уже была на месте с верной командой (Радовым, Мальцевым и Сергеевым).
Разбиралась с проблемой быстро, без проволочек и бумажек. Народ прозвал её "Наша молния" – за скорость и точность.
Марья и социум стали единым целым, как сообщающиеся сосуды с одним командным пунктом. И это работало куда лучше, чем любая бюрократия.
...Волки, кстати, получили официальный статус "придворной гвардии" и теперь щеголяли во дворе "Розмарина" в бархатных беретах. Но это уже совсем другая сказка…
Ешь, а то засахарится
...А где-то в “Кедрах”, ну или в “Берёзах”, два побратима, посмотрев трансляцию восшествия на престол Марьи, усмехнулись. Романов, ковыряясь в банке с вареньем, невесело шутканул:
– Слышь, Огнев. Представь себе картинку. Спустя тридцать лет мы, два изрядно постаревших мужика в выцветших мундирах, останавливаемся у ворот “Рябин”.
– Ты говоришь, – толкает локтем один.
– Нет, ты, – и шаг назад.
И вот…
Калитка в заборе отворяется. Марья выходит с двумя кружками дымящегося чая.
– Замерзли, идиоты? – спрашивает приветливо.
И протягивает чашки.
.. Огневу лень было реагировать. Он отвернулся. Из вежливости пробормотал:
– Ты, Владимирыч, ешь, ешь варенье. А то засахарится.
Наклонился и достал из-под дивана запылённую бутылку. На этикетке было написано "На крайний случай".
Продолжение следует.
Подпишись – и станет легче.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская