Марина Павловна проснулась, как обычно, в шесть утра. Даже в выходные организм не давал расслабиться — сорок лет работы медсестрой в районной поликлинике не прошли даром. Потянулась, прислушалась. За стеной уже возился маленький Артём, а из кухни доносился негромкий голос Светланы — дочь что-то обсуждала по телефону с подругой.
Встала, надела домашний халат и тапочки. В зеркале отразилось знакомое лицо — немного уставшее, но всё ещё приятное. Шестьдесят два года, а морщин не так уж много. Правда, волосы совсем поседели после того, как Николая не стало три года назад.
— Бабуля, а завтрак? — прозвучал из коридора звонкий голос семилетнего внука.
— Уже иду, солнышко, — отозвалась Марина, поправляя волосы.
На кухне её встретил привычный бардак. Светлана сидела за столом с телефоном, даже не подняла глаз. Рядом стояли грязные тарелки с вчерашнего ужина, на плите — пустая сковородка, а в раковине громоздилась гора посуды. Андрей, зять, как всегда, ушёл рано — работал на стройке бригадиром.
— Мам, а можешь Полину в музыкальную отвезти? — Светлана наконец оторвалась от экрана. — У меня сегодня маникюр записан, не успеваю.
Десятилетняя Полина сидела в углу с планшетом, даже не поздоровалась. Артём болтал ногами на стуле, ожидая завтрак.
— Конечно, отвезу, — Марина принялась убирать со стола. — А во сколько забирать?
— Да в два часа. Только сначала в магазин съезди, молока нет, и хлеба. А то дети голодные останутся.
Марина кивнула. День расписался сам собой: завтрак приготовить, посуду перемыть, в магазин, Полину отвезти, обед сделать, забрать внучку, поужинать приготовить. И так каждый день уже два года, с тех пор как Светлана с семьёй "временно" переехала к ней после развода с первым мужем. Потом появился Андрей, но съехать они почему-то не торопились.
Пенсия у Марины была небольшая — двенадцать тысяч, но хватало. Коммунальные платила, продукты покупала, внукам на кружки и одежду давала. А что ещё нужно пожилой женщине? Главное, что семья рядом, дети под присмотром.
Поставила сковородку на огонь, достала яйца. Полина наконец подняла голову:
— Баб, а можно после музыкальной к Кате зайти? Она новую игру скачала.
— Спроси у мамы, — Марина взбивала яйца венчиком.
— Мам! — Полина даже не повернулась к Светлане. — Можно к Кате?
— Да ладно, бабушка отведёт, — равнодушно бросила дочь. — Только в семь домой.
Марина посолила яичницу. Удивительно, как быстро дети привыкли считать её водителем и нянькой одновременно. Но разве это плохо? Она нужна, полезна. После смерти Коли часто думала — а зачем теперь жить? А тут семья, внуки растут, помощь требуется.
Разложила завтрак по тарелкам. Артём тут же набросился на еду, Полина нехотя отложила планшет. Светлана продолжала листать что-то в телефоне.
— Света, а может, сама отвезёшь дочку? — осторожно предложила Марина. — Погода хорошая, прогуляешься.
— Да мам, ты же знаешь, у меня дела. И потом, тебе же скучно дома сидеть.
Марина промолчала. Скучно... Когда она только успевала скучать между уборкой, готовкой, стиркой и походами по детским делам? Но спорить не хотелось. В конце концов, это же её родные люди. Самые близкие на свете.
Слова за стеной
Вечером Марина, как обычно, прибралась на кухне после ужина и собралась идти к себе в комнату — посмотреть новости, может, книжку почитать. День выдался долгий: после музыкальной школы пришлось везти Полину не только к подруге, но ещё и в торговый центр — девочке срочно понадобились новые кроссовки. Пятьдесят две тысячи за детскую обувь... Марина даже растерялась, но отказать не смогла — у ребёнка же нет другой бабушки.
Проходя мимо Светланиной спальни, услышала приглушённые голоса. Дочь с зятем о чём-то тихо разговаривали. Марина хотела было пройти мимо, но одна фраза заставила её остановиться:
— ...оформить дарственную, пока она в здравом уме и без претензий.
Сердце ёкнуло. Марина невольно прижалась к стене — старые привычки коммунальной квартиры, где в детстве приходилось слушать соседские разговоры.
— А если откажется? — это был голос Андрея.
— Да с чего ей отказываться? — Светлана говорила уверенно. — Она же понимает, что квартира всё равно мне достанется. Лучше при жизни оформить, меньше проблем потом. И налогов не будет.
— А вдруг захочет завещание написать? На того, второго сына?
— Серёжу? — Светлана фыркнула. — Он в Новосибирске живёт, детей у него нет, к маме годами не ездит. Какое ему дело до квартиры? Да и мать его помнит — он даже на похороны отца не приехал.
Марина прикрыла глаза. Это было неправда. Серёжа не приехал, потому что лежал в больнице после аварии, а деньги на билет она сама ему тогда не послала — все средства ушли на поминки.
— Тогда завтра принесу бланки, — сказал Андрей. — Скажу, что это для ТСЖ какая-то бумажка. Она не разбирается в юридических вопросах.
— Только аккуратно. Не дай бог, заподозрит что-то. А то начнёт вопросы задавать.
— Да какие вопросы? Она же вся в быту утонула — готовка, дети. Ей и в голову не придёт проверить.
— Точно. И потом, мам же понимает — мы не просто так тут живём. Помогаем ей, не бросаем. Она должна это ценить.
Марина отошла от стены на негнущихся ногах. В горле пересохло, руки тряслись. Добралась до своей комнаты, закрыла дверь и села на кровать.
"Пока она в здравом уме..." Значит, они уже давно это обсуждают. Планируют. А она-то думала, что они живут здесь временно, что помогает молодой семье встать на ноги. Оказывается, всё наоборот — она помогает им получить её собственную квартиру.
Слёзы подступили к глазам. Как же больно... Не столько из-за квартиры, сколько из-за обмана. Из-за того, что родная дочь воспринимает её как старую дурочку, которая "не разбирается в юридических вопросах" и которую можно обмануть поддельными бумагами.
А ещё больнее было услышать про Серёжу. Младший сын действительно редко звонил, но не потому, что не любил. Просто у него своя жизнь, работа, жена. И он никогда ничего не просил, не жаловался, не перекладывал на неё свои проблемы.
Марина встала, подошла к окну. Во дворе горели фонари, кто-то выгуливал собаку. Обычная вечерняя жизнь, а у неё словно земля из-под ног ушла.
"Главное — оформить дарственную"... Значит, завтра или послезавтра Андрей принесёт бумаги. И будет уверен, что она, как простушка, всё подпишет не глядя.
Но теперь она знает.
Первые шаги
На следующее утро Марина проснулась с тяжёлой головой — всю ночь прокрутывала в уме вчерашний разговор. Приготовила завтрак как в тумане, проводила внуков в школу, а сама вместо похода в магазин поднялась на седьмой этаж к Валентине Ивановне.
Соседка была на пять лет старше, но держалась бодро — в прошлом преподаватель русского языка, всю жизнь проработала в школе. Умная, начитанная женщина. После выхода на пенсию освоила компьютер, разбиралась в современной жизни лучше многих молодых.
— Марина, проходи, — Валентина Ивановна была в халате, но уже причёсанная и подкрашенная. — Чай будешь? У меня печенье вкусное есть, купила вчера.
— Спасибо, — Марина прошла на кухню, села за знакомый стол. Здесь всё было по-другому — книги на полках, живые цветы на подоконнике, никаких разбросанных игрушек и грязной посуды. Тихо и уютно.
— Что случилось? — Валентина Ивановна внимательно посмотрела на гостью, наливая чай. — Вид у тебя неважный.
Марина сначала хотела промолчать — как-то неудобно выносить семейные дела на обсуждение. Но слова сами полились:
— Вчера случайно услышала... Дочь с зятем хотят мою квартиру на себя переоформить. Обманом.
И рассказала всё — про подслушанный разговор, про планы с дарственной, про "бумаги для ТСЖ".
Валентина Ивановна слушала, изредка цокая языком.
— Ну что ж, — сказала она наконец. — Неприятно, конечно. Но теперь ты предупреждена. Главное — ничего не подписывай, что бы они ни говорили.
— Да я и не собираюсь. Но что делать-то? Они же думают, что я ничего не знаю.
— А зачем им знать? Пусть думают. А ты тем временем разберёшься, как лучше поступить. — Валентина Ивановна встала, достала из шкафа блокнот. — Запиши телефон моего знакомого юриста. Виктор Сергеевич, очень порядочный человек. Консультация стоит три тысячи, но он всё толково объяснит.
Марина записала номер, но сомневалась:
— Дорого как-то...
— Марина, да что ты? Квартира в центре стоит сколько? Миллионов пять? А ты три тысячи жалеешь на консультацию? — Валентина Ивановна покачала головой. — Съезди, поговори. Выясни свои права, возможности. А потом решишь, как поступить.
— А вдруг они узнают?
— Да откуда? Скажешь, к врачу ходила или в пенсионный фонд. Кстати, — соседка села поближе, — а ты завещание писала?
— Нет. Как-то не думала... После Коли смерти всё руки не доходили.
— Ну вот и хорошо, что не доходили. Теперь подумаешь как следует. Завещание можно менять хоть каждый день, а дарственная — навсегда. Поэтому они и торопятся.
Марина допила чай, поблагодарила соседку и спустилась к себе. В квартире было тихо — Светлана ушла "по делам", дети в школе, Андрей на работе.
Набрала номер юриста. Трубку взял приятный мужской голос:
— Виктор Сергеевич слушает.
— Здравствуйте, — Марина смутилась. — Меня Валентина Ивановна Петрова направила... У меня вопрос по недвижимости.
— Да, Валентина Ивановна звонила, предупредила. Можете приехать сегодня в четыре дня? Офис на Малышева, рядом с метро "Площадь 1905 года".
Адрес записала, время уточнила. И вдруг почувствовала что-то непривычное — будто впервые за долгое время она делает что-то для себя, по своему решению. Не для внуков, не для дочери, не потому что "надо" — а потому что сама так решила.
Неожиданный отпор
Виктор Сергеевич оказался мужчиной лет пятидесяти, в очках, с располагающей улыбкой. Выслушал Марину внимательно, не перебивая, изредка кивая.
— Понятно, — сказал он наконец. — Классическая ситуация, к сожалению. Часто встречается в практике. Скажите, а вы понимаете разницу между дарением и завещанием?
Марина честно призналась, что не очень.
— Дарственная — это когда вы при жизни передаёте квартиру в собственность другому человеку. С этого момента вы становитесь просто жильцом, а распоряжаться имуществом будет тот, на кого оформили. Отменить дарение практически невозможно. А завещание — это ваша воля на случай смерти. Пока вы живы, квартира остаётся вашей. И менять завещание можете сколько угодно раз.
— То есть если я дарственную подпишу...
— То можете остаться на улице в любой момент. Новый собственник имеет право продать квартиру, сдавать её, выселить кого угодно. Закон его защищает, а не вас.
Марина похолодела. Оказывается, всё было ещё серьёзнее, чем она думала.
— А что посоветуете?
— Никаких дарственных не подписывать. Если хотите передать квартиру дочери — завещание. Но подумайте хорошенько. Судя по рассказу, отношение к вам в семье потребительское. Стоит ли такое поощрять?
На обратном пути Марина размышляла о словах юриста. Дома её ждал Андрей — пришёл с работы раньше обычного, что-то бодро обсуждал со Светланой на кухне. Увидев тёщу, широко улыбнулся:
— О, Марина Павловна! Как раз вовремя. У меня к вам дело есть.
Достал из папки несколько листов.
— Вот, в ТСЖ новые правила ввели, всем собственникам нужно подписать. Формальность, конечно, но требуют. Вы не могли бы роспись поставить?
Марина взяла бумаги. С первого взгляда — действительно какая-то официальная фигня с печатями. Но после разговора с юристом она внимательно прочитала заголовок: "Договор дарения жилого помещения".
Руки задрожали от возмущения. Неужели он так нагло врёт ей в глаза?
— А можно я завтра подпишу? — сказала она спокойно. — Хочу очки взять, без них плохо вижу мелкий шрифт.
— Да там ничего особенного, — Андрей чуть напрягся. — Обычная бумажка для управляйки.
— Всё равно. Привыкла документы внимательно читать.
— Мам, ну что ты, — вмешалась Светлана. — Андрей же сказал — формальность. Зачем откладывать?
Но Марина уже решила:
— Нет. Завтра отвечу.
Взяла бумаги и пошла к себе в комнату. За спиной услышала недовольное бормотание зятя и тихий голос дочери: "Не переживай, завтра подпишет..."
В комнате ещё раз перечитала документы. Всё так, как предупреждал юрист — договор дарения двухкомнатной квартиры на имя Светланы Андреевны Мурашовой. Её дочери.
И тут что-то внутри окончательно переключилось. Словно пружина, которую долго сжимали, резко распрямилась.
Марина вышла на кухню, где Андрей со Светланой тихо совещались.
— Я ничего подписывать не буду, — сказала она твёрдо и громко.
Оба подняли головы.
— Это не бумага для ТСЖ. Это дарственная на мою квартиру. И я прекрасно понимаю, что это значит.
Воцарилась тишина. Андрей покраснел, Светлана открыла рот.
— Мам, что ты такое говоришь? — наконец выдавила дочь.
— То, что думаю. И больше никаких обманов.
Решение принято
На следующий день Марина снова пришла к Виктору Сергеевичу. Дома была тяжёлая атмосфера — Светлана делала вид, что ничего не произошло, Андрей угрюмо молчал, а дети чувствовали напряжение и вели себя тише обычного.
— Хочу завещание написать, — сказала она юристу без предисловий.
— Хорошо. На кого оформляем?
Марина глубоко вздохнула. Всю ночь думала, мучилась, но решение созрело окончательно:
— Семьдесят процентов — младшему сыну, Сергею. Он живёт в Новосибирске. И тридцать процентов... — она помолчала. — А какие есть благотворительные фонды для пожилых людей?
Юрист поднял брови, но не стал расспрашивать:
— Есть несколько надёжных. Например, фонд "Старость в радость", помогают одиноким пенсионерам. Или фонд "Добрые руки" — они организуют дома престарелых с человеческим отношением.
— "Старость в радость" подойдёт. — Марина кивнула. — И ещё хочу оформить пожизненное право проживания в квартире за собой.
— Мудро. Тогда даже если наследники захотят продать квартиру, выселить вас никто не сможет до самой смерти.
Через час все документы были готовы. Марина расписалась, поставила печать нотариуса. Странное чувство — одновременно грусть и облегчение.
По дороге домой зашла в магазин, купила самое необходимое. Денег в кошельке стало заметно больше — не надо покупать дорогие продукты для большой семьи, детские лакомства, оплачивать кружки.
Дома застала семейный совет. Все трое — Светлана, Андрей и даже Полина — сидели в зале с серьёзными лицами. Завидев Марину, дочь встала:
— Мам, нам надо серьёзно поговорить.
— Хорошо, поговорим.
— Ты вчера странно себя вела. Мы переживаем за твоё здоровье. Может, к врачу сходить?
Марина усмехнулась. Ну конечно, теперь она "странно себя ведёт". Два года молча пахала на семью — это нормально, а как отказалась отдавать квартиру — сразу проблемы со здоровьем.
— Со здоровьем у меня всё в порядке. А вот с нашими отношениями — не очень. — Она села в кресло напротив. — Светлана, скажи честно — сколько ты планируешь здесь жить?
— Мам, ну что за вопросы? Мы же семья...
— Семья — это когда друг другу помогают. А не когда одни пользуются другими. Два года я вас кормлю, одеваю детей, вожу по кружкам, плачу за коммунальные. А вы за моей спиной планируете, как мою квартиру поделить.
Андрей насупился:
— Кто это вам такое наговорил?
— Никто не наговорил. Сама слышала, как вы обсуждали дарственную. "Пока в здравом уме", помните?
Повисла неловкая пауза.
— Мам, ну мы же не со зла, — начала было Светлана.
— Неважно, со зла или нет. Важно, что вы обо мне думаете. Что я старая дурочка, которую можно обмануть поддельными бумагами.
— Да никто не хотел обманывать!
— Хотели. И сделали выводы. Завтра начинайте искать квартиру. Даю вам месяц на переезд.
— Что?! — Светлана побледнела. — Мам, ты не можешь быть серьёзной!
— Более чем серьёзной. И кстати — завещание я уже написала. На Серёжу и благотворительный фонд.
Андрей резко встал:
— Это несправедливо! Мы столько для вас делали!
— Что делали? — Марина тоже поднялась. — Жили на мои деньги? Ели мою еду? Позволяли мне бесплатно нянчиться с детьми? Очень благородно.
— Бабушка, а как же мы? — тихо спросила Полина.
Сердце сжалось, но Марина справилась с эмоциями:
— Милая, родители найдут вам новый дом. А я всегда буду вашей бабушкой, буду приезжать в гости.
— Хорошо, — Светлана вскинула подбородок. — Раз так, то съедем. И больше помощи от нас не жди.
— Не жду, — спокойно ответила Марина.
Новая жизнь
Месяц пролетел быстро. Светлана нашла двухкомнатную квартиру на окраине, собрали вещи, переехали. Прощались холодно — дочь обиделась всерьёз, говорила, что мать "жестоко поступила с родными людьми". Андрей вообще не подавал руки. Только внуки плакали, обнимались, просили приехать к ним в гости.
После их отъезда в квартире стало на удивление тихо и просторно. Марина ходила по комнатам, привыкала к новому ощущению — никого не надо кормить, не надо куда-то торопиться, убирать чужой беспорядок.
Первую неделю было грустно. Особенно по вечерам, когда раньше дом наполнялся детскими голосами. Но потом пришло понимание — это не одиночество, это покой.
Начала читать — за два года не прочитала ни одной книги, всё времени не хватало. Записалась в бассейн при поликлинике. Освоила онлайн-банкинг и заказ продуктов через интернет — Валентина Ивановна помогла разобраться.
А ещё поехала в Новосибирск к Серёже. Сын очень удивился неожиданному визиту, но обрадовался. Жена его, Оксана, оказалась милой женщиной, они с Мариной сразу нашли общий язык. За неделю гостей узнали друг друга лучше, чем за предыдущие годы редких звонков.
— Мам, а что случилось со Светкой? — спросил Серёжа в последний день её визита. — Она как-то странно разговаривает по телефону, жалуется, что ты изменилась.
— Изменилась, — согласилась Марина. — Но в лучшую сторону.
И рассказала всю историю. Серёжа слушал, хмурился, а в конце сказал:
— Мам, ты правильно сделала. Знаешь, я много раз хотел тебе помочь, деньги предлагал, в гости звал. А ты всё отказывалась — говорила, что у Светки дети, ей тяжелее. А она, оказывается...
— Теперь не важно. Главное, что я наконец поняла — имею право на собственную жизнь.
Вернувшись в Екатеринбург, Марина почувствовала, что дом стал по-настоящему родным. Никто не разбрасывал вещи, не требовал немедленного завтрака, не просил денег на очередную покупку.
На накопленные за несколько месяцев деньги купила путёвку в санаторий в Сочи. Коля когда-то мечтал съездить на юг, но всё откладывали — то дети маленькие, то внуки появились, то денег нет.
Сидела на берегу моря, читала книгу и думала — как мало нужно человеку для счастья. Солнце, шум волн, интересная книга и осознание, что время принадлежит тебе.
Зазвонил телефон. Светлана. Марина посмотрела на экран, подумала секунду и нажала "отклонить".
Впервые за много лет улыбнулась по-настоящему светло, без тени грусти или усталости. Просто улыбнулась новому дню, который принадлежал только ей.